Неточные совпадения
Мои богини!
что вы? где вы?
Внемлите мой печальный глас:
Всё те
же ль вы? другие ль девы,
Сменив, не заменили вас?
Услышу ль вновь я ваши хоры?
Узрю ли русской Терпсихоры
Душой исполненный полет?
Иль взор унылый не найдет
Знакомых лиц на сцене скучной,
И, устремив на чуждый свет
Разочарованный лорнет,
Веселья зритель равнодушный,
Безмолвно буду я зевать
И о былом воспоминать?
Но, шумом бала утомленный,
И утро в полночь обратя,
Спокойно спит в тени блаженной
Забав
и роскоши дитя.
Проснется зá полдень,
и снова
До утра жизнь его готова,
Однообразна
и пестра,
И завтра то
же,
что вчера.
Но был ли счастлив мой Евгений,
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен
и здоров?
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует:
Желудок — верный наш брегет;
И кстати я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь
же часто о пирах,
О разных кушаньях
и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
«Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне». —
«
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно,
Поговорим о старине». —
«О
чем же, Таня? Я, бывало,
Хранила в памяти не мало
Старинных былей, небылиц
Про злых духов
и про девиц;
А нынче всё мне тёмно, Таня:
Что знала, то забыла. Да,
Пришла худая череда!
Зашибло…» — «Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда...
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна?
Что Ольга резвая твоя?»
— Налей еще мне полстакана…
Довольно, милый… Вся семья
Здорова; кланяться велели.
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи,
что за грудь!
Что за душа!.. Когда-нибудь
Заедем к ним; ты их обяжешь;
А то, мой друг, суди ты сам:
Два раза заглянул, а там
Уж к ним
и носу не покажешь.
Да вот… какой
же я болван!
Ты к ним на той неделе зван...
Вы согласитесь, мой читатель,
Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило ничего:
Враги его, друзья его
(
Что, может быть, одно
и то
же)
Его честили так
и сяк.
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились
и хорошо познакомились между собою, потому
что уже начало было сделано,
и оба почти в одно
и то
же время изъявили удовольствие,
что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем
и теперь ехать
и прохладно
и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою,
и один из священнодействующих, тут
же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде,
что оба рукава лопнули на локтях
и давно лезла оттуда подкладка, за
что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад
и Чистилище провожает автора до Рая.]
и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла
и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.]
и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Итак, ничего нет удивительного,
что чиновники невольно задумались на этом пункте; скоро, однако
же, спохватились, заметив,
что воображение их уже чересчур рысисто
и что все это не то.
Случись
же так,
что, как нарочно, в то время, когда господа чиновники
и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги.
Впрочем, редко случалось, чтобы это было довезено домой; почти в тот
же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка с кисетом
и мундштуком, а в другой раз
и вся четверня со всем: с коляской
и кучером, так
что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем.
Все,
что ни есть, все,
что ни видит он:
и лавчонка против его окон,
и голова старухи, живущей в супротивном доме, подходящей к окну с коротенькими занавесками, — все ему гадко, однако
же он не отходит от окна.
«Это, однако
же, нужно ему сказать», — подумал Чичиков
и, пришедши к полковнику, объявил,
что у него каша
и никакого толку нельзя добиться,
и комиссия построений ворует напропалую.
— Но представьте
же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «
И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит,
что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «
И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно
и то
же», — Бог ведает, трудно знать,
что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
И, может быть, в сем
же самом Чичикове страсть, его влекущая, уже не от него,
и в холодном его существовании заключено то,
что потом повергнет в прах
и на колени человека пред мудростью небес.
Собакевича знаешь?» — спросил он
и тут
же услышал,
что старуха знает не только Собакевича, но
и Манилова,
и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит
и телятинки; коли есть баранья печенка, то
и бараньей печенки спросит,
и всего только
что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже
и подбавки потребует за ту
же цену.
— Да за
что же припекут, коли я не брала
и в руки четвертки? Уж скорее другой какой бабьей слабостью, а воровством меня еще никто не попрекал.
А потому не мудрено,
что хотя
и вышедши,
и разорвавши всякие сношения с благодетелем человечества, Тентетников не мог, однако
же, оставаться покоен.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут
же, схвативши бумагу
и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог допустить главноуправляющий, чтобы председатель, не сдавши своего поста, отправился на следствие?
и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел,
что даже не существует комиссии прошений?
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему это заметить,
и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так,
что он махнул концом своим ее по самому лицу; в то
же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое
и язвительное замечание.
И становился в этом курсе совершенно другой Александр Петрович
и с первых
же раз возвещал,
что доселе он требовал от них простого ума, теперь потребует ума высшего.
Всего больше доставалось от него его прежнему сотоварищу, которого считал он ниже себя
и умом
и способностями,
и который, однако
же, обогнал его
и был уже генерал-губернатором двух губерний,
и как нарочно тех, в которых находились его поместья, так
что он очутился как бы в зависимости от него.
У всякого стойло, хотя
и отгороженное, но через перегородки можно было видеть
и других лошадей, так
что, если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно было ему ответствовать тем
же тот
же час.
Однако
же, встречаясь с ним, он всякий раз ласково жал ему руку
и приглашал его на чай, так
что старый повытчик, несмотря на вечную неподвижность
и черствое равнодушие, всякий раз встряхивал головою
и произносил себе под нос: «Надул, надул, чертов сын!»
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с
чего, так с бубен!» Или
же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!»
и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе.
Побужденный признательностью, он наговорил тут
же столько благодарностей,
что тот смешался, весь покраснел, производил головою отрицательный жест
и наконец уже выразился,
что это сущее ничего,
что он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души в некотором роде совершенная дрянь.
— Как
же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем,
и чуть было не прибавил: «
И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть,
и дрянь,
и черт знает
что!»
И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова
и увидел,
что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то
же приятное наклоненье головы несколько набок
и почтительно-приветное выражение в лице, так
что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех
и тот
же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил, сказав,
что еще не произошло никакого беспокойства.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если
же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию,
и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты:
что он не значащий червь мира сего
и не достоин того, чтобы много о нем заботились,
что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его,
и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства,
и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Старуха задумалась. Она видела,
что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое
и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал
же бог знает откуда, да еще
и в ночное время.
Как они делают, бог их ведает: кажется,
и не очень мудреные вещи говорят, а девица то
и дело качается на стуле от смеха; статский
же советник бог знает
что расскажет: или поведет речь о том,
что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если
же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется,
чем та, которая его слушает.
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те
же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма
и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест
и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот
же закопченный потолок; та
же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали
и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая
же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те
же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то
же,
что и везде; только
и разницы,
что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.
Трудное дело хозяйства становилось теперь так легко
и понятно
и так казалось свойственно самой его натуре,
что начал помышлять он сурьезно о приобретении не воображаемого, но действительного поместья; он определил тут
же на деньги, которые будут выданы ему из ломбарда за фантастические души, приобресть поместье уже не фантастическое.
— Разве эдак! — сказал Чичиков
и подумал про себя: «А это, однако
же, кстати,
что он дает взаймы: в таком случае завтра можно будет привезти».
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку
и сбили его совершенно с толку, так
что сколько ни продолжал он стоять на одном
и том
же месте, хлопать левым глазом
и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Чичиков глядел на него пристально
и думал: «
Что ж? с этим, кажется, чиниться нечего». Не отлагая дела в дальний ящик, он объяснил полковнику тут
же,
что так
и так: имеется надобность вот в каких душах, с совершеньем таких-то крепостей.
Однако ж минуту спустя он тут
же стал хитрить
и попробовал было вывернуться, говоря,
что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика,
что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом,
что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает в какие места, так
что после нигде
и отыскать его нельзя было.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как
же не защищать человека, когда знаешь,
что он половину зол делает от грубости
и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу
и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже
и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Обругай оказал такую
же дружбу Чичикову
и, поднявшись на задние ноги, лизнул его языком в самые губы, так
что Чичиков тут
же выплюнул.
— Да, — примолвил Манилов, — уж она, бывало, все спрашивает меня: «Да
что же твой приятель не едет?» — «Погоди, душенька, приедет». А вот вы наконец
и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение… майский день… именины сердца…
Они положили наконец потолковать окончательно об этом предмете
и решить, по крайней мере,
что и как им делать,
и какие меры предпринять,
и что такое он именно: такой ли человек, которого нужно задержать
и схватить, как неблагонамеренного, или
же он такой человек, который может сам схватить
и задержать их всех, как неблагонамеренных.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после
чего велел ворота тот
же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею
и, выбранивши всех до последнего за воровство
и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
Да не покажется читателю странным,
что обе дамы были не согласны между собою в том,
что видели почти в одно
и то
же время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.
«Непонятно!» — подумал про себя Чичиков
и отправился тут
же к председателю палаты, но председатель палаты так смутился, увидя его,
что не мог связать двух слов,
и наговорил такую дрянь,
что даже им обоим сделалось совестно.
На
что Петрушка ничего не отвечал
и старался тут
же заняться каким-нибудь делом; или подходил с щеткой к висевшему барскому фраку, или просто прибирал что-нибудь.
Но так как все
же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности
и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники,
и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен,
что выбрал наконец людей как следует,
и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.
Известно,
что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков
и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза
и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой
же самый крепкий
и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз,
чем вверх, шеей не ворочал вовсе
и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Дело ходило по судам
и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин
же человек мертвый, стало быть, ему немного в том проку, если бы даже он
и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу; то вследствие того решено было так:
что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси
и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
— Да
и приказчик — вор такой
же, как
и ты! — выкрикивала ничтожность так,
что было на деревне слышно. — Вы оба пиющие, губители господского, бездонные бочки! Ты думаешь, барин не знает вас? Ведь он здесь, ведь он вас слышит.