Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились;
Я их имею; вот они:
«Куда, куда вы удалились,
Весны моей златые дни?
Что день грядущий
мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит,
В глубокой мгле таится он.
Нет нужды;
прав судьбы закон.
Паду ли
я, стрелой пронзенный,
Иль мимо пролетит она,
Всё благо: бдения и сна
Приходит час определенный;
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить
Читать по-русски.
Право, страх!
Могу ли их себе представить
С «Благонамеренным» в руках!
Я шлюсь на вас, мои поэты;
Не правда ль: милые предметы,
Которым, за свои грехи,
Писали втайне вы стихи,
Которым сердце посвящали,
Не все ли, русским языком
Владея слабо и с трудом,
Его так мило искажали,
И в их устах язык чужой
Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный?
В Одессе пыльной,
я сказал.
Я б мог сказать: в Одессе грязной —
И тут бы,
право, не солгал.
В году недель пять-шесть Одесса,
По воле бурного Зевеса,
Потоплена, запружена,
В густой грязи погружена.
Все домы на аршин загрязнут,
Лишь на ходулях пешеход
По улице дерзает вброд;
Кареты, люди тонут, вязнут,
И в дрожках вол, рога склоня,
Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!»
— Прощай, Онегин,
мне пора.
«
Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?»
— У Лариных. — «Вот это чудно.
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
— Нимало. — «Не могу понять.
Отселе вижу, что такое:
Во-первых (слушай,
прав ли
я?),
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный двор...
«Ах! няня, сделай одолженье». —
«Изволь, родная, прикажи».
«Не думай…
право… подозренье…
Но видишь… ах! не откажи». —
«Мой друг, вот Бог тебе порука». —
«Итак, пошли тихонько внука
С запиской этой к О… к тому…
К соседу… да велеть ему,
Чтоб он не говорил ни слова,
Чтоб он не называл
меня…» —
«Кому же, милая моя?
Я нынче стала бестолкова.
Кругом соседей много есть;
Куда
мне их и перечесть...
Певец Пиров и грусти томной,
Когда б еще ты был со
мной,
Я стал бы просьбою нескромной
Тебя тревожить, милый мой:
Чтоб на волшебные напевы
Переложил ты страстной девы
Иноплеменные слова.
Где ты? приди: свои
праваПередаю тебе с поклоном…
Но посреди печальных скал,
Отвыкнув сердцем от похвал,
Один, под финским небосклоном,
Он бродит, и душа его
Не слышит горя моего.
«Как недогадлива ты, няня!» —
«Сердечный друг, уж
я стара,
Стара; тупеет разум, Таня;
А то, бывало,
я востра,
Бывало, слово барской воли…» —
«Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды
мне в твоем уме?
Ты видишь, дело о письме
К Онегину». — «Ну, дело, дело.
Не гневайся, душа моя,
Ты знаешь, непонятна
я…
Да что ж ты снова побледнела?» —
«Так, няня,
право, ничего.
Пошли же внука своего...
—
Право,
мне кажется, мы совсем не для благоразумия рождены.
Что,
право, думают,
мне разве не больно? разве
я не отец?
— Ах боже мой!
мне,
право, совестно, что нанес столько затруднений.
А ведь признайся, брат, ведь ты,
право, преподло поступил тогда со
мною, помнишь, как играли в шашки, ведь
я выиграл…
— И не просадил бы! ей-богу, не просадил бы! Не сделай
я сам глупость,
право, не просадил бы. Не загни
я после пароле на проклятой семерке утку, [Утка — прибавка к ставке.]
я бы мог сорвать весь банк.
— Ну, извольте, и
я вам скажу тоже мое последнее слово: пятьдесят рублей!
право, убыток себе, дешевле нигде не купите такого хорошего народа!
—
Я сама тоже…
Право, как вообразишь, до чего иногда доходит мода… ни на что не похоже!
Я выпросила у сестры выкройку нарочно для смеху; Меланья моя принялась шить.
— Да, — примолвил Манилов, — уж она, бывало, все спрашивает
меня: «Да что же твой приятель не едет?» — «Погоди, душенька, приедет». А вот вы наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое,
право, доставили наслаждение… майский день… именины сердца…
— Есть у
меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут,
право.
—
Мне странно,
право: кажется, между нами происходит какое-то театральное представление или комедия, иначе
я не могу себе объяснить… Вы, кажется, человек довольно умный, владеете сведениями образованности. Ведь предмет просто фу-фу. Что ж он стоит? кому нужен?
— Да не найдешь слов с вами!
Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест сена, и другим не дает.
Я хотел было закупать у вас хозяйственные продукты разные, потому что
я и казенные подряды тоже веду… — Здесь он прилгнул, хоть и вскользь, и без всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды подействовали сильно на Настасью Петровну, по крайней мере, она произнесла уже почти просительным голосом...
—
Я имею
право отказаться, потому что ты не так играешь, как прилично честному человеку.
— Да чего вы скупитесь? — сказал Собакевич. —
Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души; а у
меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и не делал, как только рессорные. И не то, как бывает московская работа, что на один час, — прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
«Ах, извините! — говорил Чичиков очень учтиво, схвативши его за обе руки, — у нас было столько дел; но завтра же все будет сделано, завтра непременно,
право,
мне даже совестно!» И все это сопровождалось движениями обворожительными.
— Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, — продолжала приятная дама, —
я помню, как теперь, что
я сижу возле Манилова и говорю ему: «Посмотрите, какая она бледная!»
Право, нужно быть до такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он
мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он
мне показался противным.
— Ну уж, пожалуйста, не говори. Теперь
я очень хорошо тебя знаю. Такая,
право, ракалия! Ну, послушай, хочешь метнем банчик?
Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза!
Я уж,
право, думал, что ко
мне никто не заедет. Всяк бегает
меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
—
Право,
я напрасно время трачу,
мне нужно спешить.
—
Право, не знаю, — произнесла хозяйка с расстановкой. — Ведь
я мертвых никогда еще не продавала.
—
Право, — отвечала помещица, — мое такое неопытное вдовье дело! лучше ж
я маненько повременю, авось понаедут купцы, да применюсь к ценам.
— Ах, какие же вы,
право, Анна Григорьевна!
я с изумленьем на вас гляжу! — сказала приятная дама и всплеснула тоже руками.
— А, так вы покупщик! Как же жаль,
право, что
я продала мед купцам так дешево, а вот ты бы, отец мой, у
меня, верно, его купил.
— Нет, сооружай, брат, сам, а
я не могу, жена будет в большой претензии,
право,
я должен ей рассказать о ярмарке. Нужно, брат,
право, нужно доставить ей удовольствие. Нет, ты не держи
меня!
Но дело в том, что
я намерен это следить не формальным следованьем по бумагам, а военным быстрым судом, как в военное <время>, и надеюсь, что государь
мне даст это
право, когда
я изложу все это дело.
— Да как же?
Я,
право, в толк-то не возьму. Нешто хочешь ты их откапывать из земли?
—
Право,
я боюсь на первых-то порах, чтобы как-нибудь не понести убытку. Может быть, ты, отец мой,
меня обманываешь, а они того… они больше как-нибудь стоят.
—
Право,
я все не приберу, как
мне быть; лучше
я вам пеньку продам.
— Извольте, чтоб не претендовали на
меня, что дорого запрашиваю и не хочу сделать вам никакого одолжения, извольте — по семидесяти пяти рублей за душу, только ассигнациями,
право, только для знакомства!
— Жалок он
мне,
право, жалок! — сказал Чичикову Платонов, когда они, простившись с ним, выехали от него.
— Иной раз,
право,
мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни примешься за все как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается, как сова, сидишь, глядя на всех, —
право и эдак все.
— Нет, брат, ты не ругай
меня фетюком, — отвечал зять, —
я ей жизнью обязан. Такая,
право, добрая, милая, такие ласки оказывает… до слез разбирает; спросит, что видел на ярмарке, нужно всё рассказать, такая,
право, милая.
— Ну, так
я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому.
Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец и мать невесты преамбиционные люди. Такая,
право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у
меня целых почти полутораста крестьян недостает…
—
Право, отец мой, никогда еще не случалось продавать
мне покойников. Живых-то
я уступила, вот и третьего года протопопу двух девок, по сту рублей каждую, и очень благодарил, такие вышли славные работницы: сами салфетки ткут.
— Нет, не обижай
меня, друг мой,
право, поеду, — говорил зять, — ты
меня очень обидишь.
— Экой ты,
право, такой! с тобой, как
я вижу, нельзя, как водится между хорошими друзьями и товарищами, такой,
право!.. Сейчас видно, что двуличный человек!
Послушай, Чичиков, ведь тебе,
право, стыдно, у тебя, ты сам знаешь, нет лучшего друга, как
я.
Я решился предоставить все выгоды Грушницкому;
я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать…
Я хотел дать себе полное
право не щадить его, если бы судьба
меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью?
«Он
прав!»
Я один понимал темное значение этих слов: они относились ко
мне;
я предсказал невольно бедному его судьбу; мой инстинкт не обманул
меня:
я точно прочел на его изменившемся лице печать близкой кончины.
— Да с год. Ну да уж зато памятен
мне этот год; наделал он
мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть,
право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и
мне стало смешно, когда
я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные
права!..
Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями; — напрасно: через месяц
я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что,
право, обращал больше внимание на комаров, — и
мне стало скучнее прежнего, потому что
я потерял почти последнюю надежду.
Остальную часть вечера
я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она
меня так любит,
право, не знаю! Тем более что это одна женщина, которая
меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
Наконец
я ей сказал: «Хочешь, пойдем прогуляться на вал? погода славная!» Это было в сентябре; и точно, день был чудесный, светлый и не жаркий; все горы видны были как на блюдечке. Мы пошли, походили по крепостному валу взад и вперед, молча; наконец она села на дерн, и
я сел возле нее. Ну,
право, вспомнить смешно:
я бегал за нею, точно какая-нибудь нянька.