Неточные совпадения
— Да с год. Ну да уж зато памятен
мне этот год; наделал он
мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть,
право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
А ведь вышло, что
я был
прав: подарки подействовали только вполовину; она стала ласковее, доверчивее — да и только; так что он решился на последнее средство.
— Хорошо вам радоваться, а
мне так,
право, грустно, как вспомню.
Наконец
я ей сказал: «Хочешь, пойдем прогуляться на вал? погода славная!» Это было в сентябре; и точно, день был чудесный, светлый и не жаркий; все горы видны были как на блюдечке. Мы пошли, походили по крепостному валу взад и вперед, молча; наконец она села на дерн, и
я сел возле нее. Ну,
право, вспомнить смешно:
я бегал за нею, точно какая-нибудь нянька.
Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями; — напрасно: через месяц
я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что,
право, обращал больше внимание на комаров, — и
мне стало скучнее прежнего, потому что
я потерял почти последнюю надежду.
— С Казбичем? А,
право, не знаю… Слышал
я, что на
правом фланге у шапсугов есть какой-то Казбич, удалец, который в красном бешмете разъезжает шажком под нашими выстрелами и превежливо раскланивается, когда пуля прожужжит близко; да вряд ли это тот самый!..
—
Право,
мне нечего рассказывать, дорогой Максим Максимыч… Однако прощайте,
мне пора…
я спешу… Благодарю, что не забыли… — прибавил он, взяв его за руку.
— Напротив; был один адъютант, один натянутый гвардеец и какая-то дама из новоприезжих, родственница княгини по мужу, очень хорошенькая, но очень, кажется, больная… Не встретили ль вы ее у колодца? — она среднего роста, блондинка, с правильными чертами, цвет лица чахоточный, а на
правой щеке черная родинка: ее лицо
меня поразило своей выразительностию.
— Не радуйся, однако.
Я как-то вступил с нею в разговор у колодца, случайно; третье слово ее было: «Кто этот господин, у которого такой неприятный тяжелый взгляд? он был с вами, тогда…» Она покраснела и не хотела назвать дня, вспомнив свою милую выходку. «Вам не нужно сказывать дня, — отвечал
я ей, — он вечно будет
мне памятен…» Мой друг, Печорин!
я тебя не поздравляю; ты у нее на дурном замечании… А,
право, жаль! потому что Мери очень мила!..
—
Мне жаль, что не имею еще этого
права…
— Если
я имел дерзость вас чем-нибудь оскорбить, то позвольте
мне иметь еще большую дерзость просить у вас прощения… И,
право,
я бы очень желал доказать вам, что вы насчет
меня ошибались…
— Что ж?
я был сам некогда юнкером, и,
право, это самое лучшее время моей жизни!
— Грушницкий
прав, говоря, что у вас самые прозаические вкусы… и
я вижу, что вы любите музыку в гастрономическом отношении…
Остальную часть вечера
я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она
меня так любит,
право, не знаю! Тем более что это одна женщина, которая
меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
— Прошу вас, — продолжал
я тем же тоном, — прошу вас сейчас же отказаться от ваших слов; вы очень хорошо знаете, что это выдумка.
Я не думаю, чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение, вы теряете
право на имя благородного человека и рискуете жизнью.
Я решился предоставить все выгоды Грушницкому;
я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать…
Я хотел дать себе полное
право не щадить его, если бы судьба
меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью?
— Не может быть! — кричал капитан, — не может быть!
я зарядил оба пистолета; разве что из вашего пуля выкатилась… Это не моя вина! — А вы не имеете
права перезаряжать… никакого
права… это совершенно против правил;
я не позволю…
Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и
мне стало смешно, когда
я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные
права!..
«Он
прав!»
Я один понимал темное значение этих слов: они относились ко
мне;
я предсказал невольно бедному его судьбу; мой инстинкт не обманул
меня:
я точно прочел на его изменившемся лице печать близкой кончины.
Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в
правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее.
Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —