Неточные совпадения
—
Меня отличили, вызвали из ничтожества! — говаривал граф Аракчеев и был совершенно
прав, как видим мы из вышеприведенного краткого очерка детства и юности этого замечательного русского государственного деятеля, за который читатель, надеюсь, не посетует на автора.
Я была
права, сказав ей, что так как она
я не люблю его!
— Убей
меня Бог, коли
я не
прав, за реку отправил молодца изверг, — продолжал разговаривать сам с собою Зарудин. — Время-то вон уже какое позднее…
«Не имею на это
права, как нижний чин, а перчатки у
меня за рукавом», — отвечаю
я ему.
«А если это не дружба и не братская любовь, а настоящая, если Катя
права? Тем более
мне надо скорее с ним переговорить, предупредить его, что его любит другая, что
я,
я… не могу… не имею
права любить его, что он должен любить не
меня, а ее, Катю», — неслось далее в голове молодой девушки.
—
Я пошутил, глупо, низко, гадко пошутил… Ты
прав, остановив
меня, благодарю тебя, ты настоящий друг… Но дай
мне записку…
—
Я презренный негодяй, подлец… Каждый честный человек имеет полное
право сказать
мне это в лицо… — начал тот, бессильно опускаясь в одно из покойных кресел кабинета Андрея Павловича.
— Ты
прав, ты совершенно
прав, — даже привскочил с кресла Зарудин и, схватив руку Кудрина, стал крепко жать ее. —
Я из более продолжительного знакомства с нею вынес такое же впечатление — это положительно ангел во плоти.
— Может быть, и так. Но ведь из единицы и составляются массы. Если ты имеешь
право рассуждать так, то почему же не имеет на это
право другой, третий и так далее… Но не в этом дело. Сперва ответь
мне, что такое случилось со вчерашнего дня, когда мы виделись и так задушевно беседовали с тобой, что ты решился на такое попирающее и божеские, и человеческие законы преступление, как самоубийство?
— Нет,
я думаю, что
прав не ты, а
я, всегда говоривший тебе, что не следует ни создавать себе мнения о людях, ни тем более действовать под впечатлением минуты, не обсудив всегда ранее обстоятельства дела, а между тем, ты, видимо, совершенно не излечим от этого крупного недостатка твоих мыслительных способностей.
Пусть ты
прав, она любит
меня, она самоотверженно, подобно героиням классического мира, принесла свою любовь в жертву дружбе…
Наполеон видел и невыгодное расположение союзной армии, и намерение ее обойти его
правый фланг, чтобы отрезать ему дорогу на Вену и отделить от остальных полков, расквартированных в окрестностях этого города; поэтому он был почти уверен в победе и накануне битвы велел объявить по армии следующее воззвание: «Позиции, занимаемые нашими — страшны; и в то же время, как русские будут идти в обход моего
правого фланга, они
мне подставят свой фланг.
— Красивый… нашел красоту… Да нешто
мне, обласканной твоею графскою милостью, нужен кто? Нешто
я гляжу на кого… Ведь скажет,
право, такую околесину… — припав головой к груди сидевшего рядом с ней на диване Аракчеева, в душу проникающим голосом заговорила она.
— Вижу, матушка, ваше сиятельство, что нет в вас ни на столько хитрости, — Минкина показала на кончик мизинца своей
правой руки. — Хорошо, значит,
я сделала, что поспешила предстать перед ваши ясные очи, пока люди обо
мне вам ни весть чего наговорить не успели… Все равно, не нынче-завтра узнали бы вы, кто здесь до вас восемь лет царил да властвовал, кого и сейчас в Грузине, в Питере, да и по всей Россее называют графинею…
— Глупый, какой
я тебе папа! — дрогнувшим голосом, после некоторого молчания, заметил он и двумя пальцами
правой руки стал щекотать шейку ребенка.
«Проклятая… — неслось в ее голове. — Действительно,
я проклятая, Акулина
права, с избранной
мною дороги поворота нет! — припомнились ей слова Талицкого. — И он
прав! — подумала она. — Значит, надо идти вперед, рука об руку с ним, только с ним, так как он один и остался около
меня».
— Как же, тетя Таля, ты
мне советовала относиться к людям точно так же… ведь, значит,
я была
права, говоря, что они не стоят этого… — серьезно и вдумчиво заметила Лидочка, выслушав рассказ.
— Ты
прав, она не стоит сожаления…
Я отомщу ей… за себя… за пролитые
мною слезы… — сказал граф, обнимая Клейнмихеля.
«
Прав был генерал, назвавший
меня подкидышем!» — подумал он.
— А вы сами кто такой и по какому
праву делаете вы
мне подобные вопросы? Как смеете вы в такой час разгуливать здесь по саду вблизи дома?
— Денщик не
прав, ваше сиятельство, ибо лекарь уже давно уехал, и по его рецепту
я приготовляю лекарство, — отвечал засаленный аптекарский ученик.
— Ты
прав, дружище;
я все еще прежний старый фантазер, пятнадцать долгих лет не угомонили
меня.
— Белоглазова… Зоя Никитишна… — машинально повторила Наталья Федоровна. — В таком случае, простите…
я вам верю… более, нежели себе, своим глазам. Он
прав, он мог ошибиться, — добавила она про себя.
— Ничуть, — спокойно ответила Ольга Николаевна, —
я говорю не против
права государства исторгнуть из своей среды вредного сочлена, и даже совершенно уничтожить его,
я говорю о самоуправстве между равными членами этого общества, каковым самоуправством, несомненно, является убийство из мести, дуэль и тому подобные, самим государством признаваемые за преступные действия.
Бог хранил
меня от пуль и ядер врагов отечества; слава Богу, у нас еще существуют законы — на них лежит
право обвинять и оправдывать.
—
Я ему чуть в буркалы его охальные не плюнул, чтобы не повадно ему было сплетать несуразные сплетки. «В Тихвин наша барыня уехала, на богомолье, а ты не весть что зря языком болтаешь, охальник,
право, охальник…» — сказал
я ему, а он
мне в ответ: «И Богу молиться, чай, с милым дружком сподручнее, чем с калекою мужем сидьмя сидеть…» Бросился
я было к нему, чтобы оттаскать за волосы за такие речи, да увертлив, подлец, убег…
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —