Неточные совпадения
—
Мне бог привел с первого же раза в
правую лопатку ему угодать; а тут он вертеться стал и голову
мне подставил, — толковал Сафоныч Кирьяну.
— Господи боже мой! — воскликнул Павел. — Разве в наше время женщина имеет
право продавать себя? Вы можете жить у Мари, у
меня, у другого, у третьего, у кого только есть кусок хлеба поделиться с вами.
—
Право, — начала она, опять передернув судорожно плечами, —
я в таком теперь душевном состоянии, что на все готова решиться!
—
Я никак этого прежде и не мог сказать, никак! — возразил Павел, пожимая плечами. — Потому что не знал, как
я кончу курс и буду ли иметь
право поступить в университет.
«О! Когда придет то счастливое время, — продолжал он думать в каком-то даже лихорадочном волнении, — что
я буду иметь
право тебе одной посвящать и мои знания, и мои труды, и мою любовь».
— Конечно-с!.. Какое же
право я имею на них сердиться? Случай весьма обыкновенный.
Мне много еще раз, вероятно, в жизни придется влюбиться несчастным образом! — усиливался Павел ответить насмешливым голосом: ему совестно было перед Фатеевой тех рыданий, которые готовы были вырваться из его груди.
— Потому что, — продолжал Неведомов тем же спокойным тоном, — может быть,
я, в этом случае, и не
прав, — но
мне всякий позитивный, реальный, материальный, как хотите назовите, философ уже не по душе, и
мне кажется, что все они чрезвычайно односторонни: они думают, что у человека одна только познавательная способность и есть — это разум.
— Батюшка, вы подарили
мне эти деньги, и
я их мог профрантить, прокутить, а
я хочу их издержать таким образом, и вы,
я полагаю, в этом случае не имеете уж
права останавливать
меня! Вот вам деньги-с! — прибавил он и, проворно сходя в свою комнату, принес оттуда двести пятьдесят рублей и подал было их отцу. — Прошу вас, сейчас же на них распорядиться, как
я вас просил!
— Все это
я очень хорошо знаю! — возразил Неведомов. — Но она требования всех этих
прав женских как-то заявляет весьма односторонне — в одном только
праве менять свои привязанности.
—
Я не имею
права ни прощать, ни не прощать ее, — сказал он.
— Это тебе надобно знать! — сказала Фатеева. —
Я слишком много страдала в жизни и потому имею
право не доверять людям, — прибавила она с ударением.
— Во второй повести
я хотел сказать за наших крестьян-мужичков; вы сами знаете, каково у нас крепостное
право и как еще оно, особенно по нашим провинциям, властвует и господствует.
— Прежде всего — вы желали знать, — начал Абреев, — за что вы обвиняетесь… Обвиняетесь вы, во-первых, за вашу повесть, которая, кажется, называется: «Да не осудите!» — так как в ней вы хотели огласить и распространить учения Запада, низвергнувшие в настоящее время весь государственный порядок Франции; во-вторых, за ваш рассказ, в котором вы идете против существующего и правительством признаваемого крепостного
права, — вот все обвинения, на вас взводимые; справедливы ли они или нет,
я не знаю.
— Ну, Иларион Ардальонович, — сказал он, входя к Захаревскому, —
я сейчас со следствия; во-первых, это — святейшее и величайшее дело. Следователь важнее попа для народа: уполномоченный
правом государства, он входит в дом к человеку, делает у него обыск, требует ответов от его совести, это черт знает что такое!
— Дела вашего, — начал он, —
я по закону не имею
права останавливать и сейчас же уезжаю в самое имение, чтобы обследовать все ваши действия, как опекуна.
— Вот видишь, — начал он, —
я не имею
права этого сказать, но ты сама попроси атамана, чтобы он тебя оговорил;
я вас оставлю с ним вдвоем.
— Послушайте, — сказал он Мелкову, — вы с половиной понятых осмотрите
правую сторону леса, а
я с остальными — левую.
— Тем, что
я не могу воспользоваться дарованным всем чиновникам
правом — уехать в отпуск.
— Ну,
я не советовал бы вам этого делать, — проговорил он, — вы не знаете еще, видно, этого господина: он вас, без всякой церемонии, велит остановить и посадит вас в тюрьму, — и будет в этом случае совершенно
прав.
—
Я не то что сутяга, — возразил ему судья, — а уж, конечно, никому не позволю наступать себе на ногу, если
я знаю, что
я в чем-нибудь
прав!..
— Никакого
права не имею даже вызвать его к себе! Вам гораздо бы лучше было обратиться к какому-нибудь другу вашего дома или, наконец, к предводителю дворянства, которые бы внушили ему более честные правила, а никак уж не ко
мне, представителю только полицейско-хозяйственной власти в губернии! — говорил Абреев; он, видимо, наследовал от матери сильную наклонность выражаться несколько свысока.
— Никакого
права я не имею просить его ни о ком и ни о чем, — отвечал Вихров.
— Ты все сердишься и не хочешь согласиться со
мной, что
я совершенно
права, — и поверь
мне, что ты сам гораздо скорее разлюбишь
меня, когда весь мой мир в тебе заключится; мы с тобой не молоденькие, должны знать и понимать сердце человеческое.
— Нет-с, не пройдет, потому что все так уж к тому и подстроено; скажите на милость, где это видано: какому-то господину в его единственном лице вдруг предоставлено
право судить
меня и присудить, если он только пожелает того, ни много ни мало, как на три месяца в тюрьму.
— Как
я не имел
права, когда
я видел это собственными глазами?.. — проговорил Абреев.
— Может быть, — продолжал Вихров, — но все-таки наш идеал царя
мне кажется лучше, чем был он на Западе: там, во всех их старых легендах, их кениг — непременно храбрейший витязь, который всех сильней, больше всех может выпить, съесть; у нас же, напротив, наш любимый князь — князь ласковый, к которому потому и сошлись все богатыри земли русской, — князь в совете мудрый, на суде
правый.
Я помню, например, как наш почтенный Виктор Петрович Замин, сам бедняк и почти без пристанища, всей душой своей только и болел, что о русском крестьянине, как Николай Петрович Живин, служа стряпчим, ничего в мире не произносил с таким ожесточением, как известную фразу в студенческой песне: «Pereat justitia!», как Всеволод Никандрыч, компрометируя себя, вероятно, на своем служебном посту, ненавидел и возмущался крепостным
правом!..
Все эти черты, которые
я перечислил из нашей прошедшей жизни, дают нам, кажется,
право стать в число людей сороковых годов!..»
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —