Неточные совпадения
— Виноват, Илья Ильич, — начал он сипеть с раскаянием, — это
я по глупости,
право, по глупости…
«Отчего же это
я такой, — почти со слезами спросил себя Обломов и спрятал опять голову под одеяло, —
право?»
— Да, темно на дворе, — скажет она. — Вот, Бог даст, как дождемся Святок, приедут погостить свои, ужо будет повеселее, и не видно, как будут проходить вечера. Вот если б Маланья Петровна приехала, уж тут было бы проказ-то! Чего она не затеет! И олово лить, и воск топить, и за ворота бегать; девок у
меня всех с пути собьет. Затеет игры разные… такая
право!
«Нет, уж сегодня не поеду; надо решить дело скорей, да потом… Что это, ответа поверенный не шлет из деревни?..
Я бы давно уехал, перед отъездом обручился бы с Ольгой… Ах, а она все смотрит на
меня! Беда,
право!»
—
Я не шучу,
право так! — сказала она покойно. —
Я нарочно забыла дома браслет, a ma tante просила
меня сходить в магазин. Ты ни за что не выдумаешь этого! — прибавила она с гордостью, как будто дело сделала.
— Что вы беспокоитесь?
Мне,
право, совестно.
— Если вы так добры, сделайте одолжение, — говорил Обломов, — только
мне,
право, совестно, что вы хлопочете.
— Правда! — ни вопросительно, ни отрицательно повторил Обломов. — Да, — прибавил он потом, — в самом деле, ты
права: только
я не хочу, чтоб они знали о наших свиданиях, оттого и боюсь…
— Ты сомневаешься в моей любви? — горячо заговорил он. — Думаешь, что
я медлю от боязни за себя, а не за тебя? Не оберегаю, как стеной, твоего имени, не бодрствую, как мать, чтоб не смел коснуться слух тебя… Ах, Ольга! Требуй доказательств! Повторю тебе, что если б ты с другим могла быть счастливее,
я бы без ропота уступил
права свои; если б надо было умереть за тебя,
я бы с радостью умер! — со слезами досказал он.
— Да, — со вздохом подтвердил Обломов, — правда,
я проходил и высшую алгебру, и политическую экономию, и
права, а все к делу не приспособился.
— Что ж, Илья,
права я или нет?
— Что это как у вас проворно ходит игла мимо носа, Агафья Матвеевна! — сказал Обломов. — Вы так живо снизу поддеваете, что
я,
право, боюсь, как бы вы не пришили носа к юбке.
— Не говори, не поминай! — торопливо перебил его Обломов, —
я и то вынес горячку, когда увидел, какая бездна лежит между
мной и ею, когда убедился, что
я не стою ее… Ах, Андрей! если ты любишь
меня, не мучь, не поминай о ней:
я давно указывал ей ошибку, она не хотела верить…
право,
я не очень виноват…
— Не помню,
право, да
я тебе покажу: у
меня где-то есть расчет.
Уедет он —
я не только не имею
права удержать его, но должна желать разлуки; а удержу — что
я скажу ему, по какому
праву хочу его ежеминутно видеть, слышать?..
Право любоваться
мною бескорыстно и не сметь подумать о взаимности, когда столько других женщин сочли бы себя счастливыми…»
— И свидания наши, прогулки тоже ошибка? Вы помните, что
я… была у него… — досказала она с смущением и сама, кажется, хотела заглушить свои слова. Она старалась сама обвинять себя затем только, чтоб он жарче защищал ее, чтоб быть все
правее и
правее в его глазах.
— О нет! — с важностью заметил он. — Это не давешний вопрос, теперь он имеет другой смысл: если
я останусь, то… на каких
правах?
— Ты говорил о ней с таким жаром, что,
право,
я начинаю думать, что ты ее…
— Забыла,
право забыла! А хотела еще с вечера, да память у
меня словно отшибло! — схитрила Агафья Матвеевна.
В другой раз шла мимо
меня, почудилось ей, что вином от
меня пахнет… такая,
право!
Чем больше горячился папа, тем быстрее двигались пальцы, и наоборот, когда папа замолкал, и пальцы останавливались; но когда Яков сам начинал говорить, пальцы приходили в сильнейшее беспокойство и отчаянно прыгали в разные стороны. По их движениям, мне кажется, можно бы было угадывать тайные мысли Якова; лицо же его всегда было спокойно — выражало сознание своего достоинства и вместе с тем подвластности, то есть:
я прав, а впрочем, воля ваша!
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —