Неточные совпадения
Ей,
право, не знаю, откуда такая слабость у
меня?
Ох, как
мне было тяжко все это видеть: Господи! да,
право, хотя бы жидов-то не посылали, что ли, кресты рвать!
15-го июля 1859 года. Дьякон Ахилла опять замечен в том, что благословляет. Дабы уменьшить его подобие со священником,
я отобрал у него палку, которую он даже и
права носить по своему чину не имеет. Перенес все сие благопокорно и тем
меня ужасно смягчил.
—
Я сто раз его срезывал, даже на той неделе еще раз обрезал. Он в смотрительской комнате, в училище, пустился ораторствовать, что праздничные дни будто заключают в себе что-то особенное этакое, а
я его при всех и осадил.
Я ему очень просто при всех указал на математически доказанную неверность исчисления праздничных дней. Где же, говорю, наши праздники? У вас Рождество, а за границей оно уже тринадцать дней назад было. Ведь
прав я?
— Что ж,
я, точно, отец протопоп… этим
я виноват, но это больше ничего, отец протопоп, как по неосторожности, ей
право, по неосторожности.
— Нет, ей
право, отец протопоп, вообразите, совсем не для того. Что ж
мне этим хвалиться? Ведь этою табачною невоздержностью из духовных не
я же один занимаюсь.
— Подите ж! Жена была
права, что останавливала, да что-то не сидится дома; охота гостевать пришла. Давайте-ка
я стану помогать вам мыть цветы.
Я вот и
права не имею поступить на службу, но кое-как, хоть как-нибудь, бочком, ничком, а все-таки примкнул.
— Ничего-с, а
я все-таки буду против дворян и за естественное
право.
—
Право, — заговорила почтмейстерша с непритворными нервными слезами на глазах. —
Право…
я говорю, что ж, он здесь один…
я его люблю, как сына;
я в этом не ошибаюсь, и слава богу, что
я это прочитала.
— Ну, вот еще мы с вами станем про смелость говорить! Этот документ у
меня по
праву сильного и разумного.
— Это верно,
я вам говорю, — пояснил дьякон и, выпив большую рюмку настойки, начал развивать. —
Я вам даже и о себе скажу.
Я во хмелю очень прекрасный, потому что у
меня ни озорства, ни мыслей скверных никогда нет; ну,
я зато, братцы мои, смерть люблю пьяненький хвастать. Ей-право! И не то чтоб
я это делал изнарочно, а так, верно, по природе. Начну такое на себя сочинять, что после сам не надивлюсь, откуда только у
меня эта брехня в то время берется.
—
Право! — продолжал дьякон. — Вдруг начну, например, рассказывать, что прихожане ходили ко владыке просить, чтобы
меня им в попы поставить, чего даже и сам не желаю; или в другой раз уверяю, будто губернское купечество
меня в протодьяконы просят произвесть; а то… — Дьякон оглянулся по чулану и прошептал: — А то один раз брякнул, что будто
я в юности был тайно обручен с консисторского секретаря дочерью! То есть,
я вам говорю, после
я себя за это мало не убил, как
мне эту мою продерзость стали рассказывать!
—
Я пред властью смирен, а что есть превыше земной власти, то надо
мною властнее…
Я человек подзаконный. Сирах вменил в обязанности нам пещись о чести имени, а первоверховный Павел протестовал против попранья
прав его гражданства; не вправе
я себя унизить ради просьбы.
— А вот
я его не дам, да и только! Он мой пленник, и
я на него всякое
право имею.
— Вас может только наградить один Бог за такую службу, Афанасий Васильевич. А я вам не скажу ни одного слова, потому что, — вы сами можете чувствовать, — всякое слово тут бессильно. Но позвольте мне одно сказать насчет той просьбы. Скажите сами: имею ли
я право оставить это дело без внимания и справедливо ли, честно ли с моей стороны будет простить мерзавцев.
Чем больше горячился папа, тем быстрее двигались пальцы, и наоборот, когда папа замолкал, и пальцы останавливались; но когда Яков сам начинал говорить, пальцы приходили в сильнейшее беспокойство и отчаянно прыгали в разные стороны. По их движениям, мне кажется, можно бы было угадывать тайные мысли Якова; лицо же его всегда было спокойно — выражало сознание своего достоинства и вместе с тем подвластности, то есть:
я прав, а впрочем, воля ваша!
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —