Неточные совпадения
— А
я и забыл поздравить, значит — мы нынче выпьем за здоровье нового кандидата
прав и будущего адвоката, — сказал Константин Николаевич.
— Не знаю,
право,
я было и зашел к вам посоветоваться… поговорить…
— Не это еще не все, нам необходимо, чтобы князь умер как можно скорее, чтобы умер он без завещания, так как кроме того, что из его состояния двести тысяч идут от нас твоей сестре, а она с таким приданым не засидится, и эти деньги, с момента ее замужества, пропадут для нас навсегда, сама княгиня по завещанию является очень ограниченною в своих
правах на громадное состояние князя, а
я желал бы, чтобы эти
права ее были бы обширнее, так как, имею на нее влияние.
—
Мне бы хотелось предложить вам допросить еще несколько свидетелей.
Я кажется имею на это
право? — в свою очередь съязвил Новский.
— Приказывать
я вам не смею, да это
мне было бы и не к лицу. Вы годитесь
мне в отцы. Но воспользоваться
правами, предоставленными не лично
мне, а занимаемому
мною положению законом,
я не премину… — с достоинством отвечал Леонид Иванович.
— Нет, убьет, убьет, для
меня теперь это ясно. Разве вы не замечаете, что с ней сделалось;
я поверил вам, что это каприз, а теперь, увы, оказывается, что Карнеев
прав: она просто исстрадалась и тает как свеча. Что
мне делать, что
мне делать?.. Какой
я низкий человек, какой
я подлец перед ней!
— Да, да, ты
права, моя дорогая, это с моей стороны одно малодушие.
Я просто не в силах совладать с собой. Прости
меня, не сердись.
— Да, но по ее доверенности
я утверждал лишь ее два раза в
правах наследства, после ее отца и сестры, и был ее представителем, как гражданской истицы, в деле банка. Денежными же ее делами
я не заведывал, кроме некоторых переводов в Париж ее поставщикам, которые
я делал по ее поручению.
—
Я не пущу к себе на глаза этого пархатого жида! Как он смел? Какое он имеет
право?
Я была с ним любезна, а он зазнался!.. — кричала на весь театр Александра Яковлевна.
— Теперь же, по
праву свободной артистки,
я попрошу вас удалиться, господа!
Мне надо переодеваться. Прощайте! — Она кивнула головой и начала снимать брошку.
—
Я вчера публично, при вашем друге, имела полное
право плюнуть вам в глаза и рассказать ваше бесчестное, постыдное бегство от опозоренной вами девушки.
Я пощадила вас и принесла жертву в честь вашего, вами самими опозоренного, мундира. А почему
я это сделала? Потому что
я искренне любила вас, потому что не разумом, а сердцем
я до сих пор люблю вас…
За
мной всегда останется безусловное
право прощения, и
я воспользуюсь им, когда увижу, что вы достаточно искупили свою вину.
— От вас, как от единственного наследника богатств ваших родителей,
я и требую возвращения этой, по
праву принадлежащей
мне и украденной у
меня, суммы. Вы их доставите
мне на этой неделе.
Ей, ни в чем неповинной, или же вернее сказать, виновной лишь в роковой ошибке выхода за вас замуж, в чем одинаково, если не в большей степени, виновны и мы с княгиней, быть извергнутой из того общества, в котором она выросла и к которому по
праву принадлежит, было бы, надеюсь, и вы согласитесь со
мной, высшею несправедливостью.
«Говорил
я Панкратову, что в лучшем виде один все дело обделаю и деньги получу — так и вышло. Не такая женщина Анна Аркадьевна, чтобы на скандал идти:
права она, что из зависти и интриги только чернят ее», — думал гость, поджидая хозяйку.
— Ты
прав, может
я и сама не в состоянии буду расстаться с ним! Лучше смерть!
— По-моему, Николай Леопольдович
прав,
я не знаю, почему бы тебе не согласиться. Кто знает, при твоей игре — он может увлечься, а тогда он у тебя всегда на глазах… — заметила Марья Викентьевна.
«Если
я начну вместе с бароном Розеном против него дело. Он делец и конечно его затянет и, кто знает, может быть, и окажется
правым —
я ведь не читал ни одной бумаги, которые подписывал. Чем же
я буду жить? Пусть в таком случае барон выдаст
мне эти пять тысяч из моих денег, тогда
я решусь».
— Пусть они совместно с вами рассмотрят дело, и если
я окажусь
правым,
я выдам тотчас же пять тысяч рублей, взяв с вас расписку в излишне перебранных вами деньгах. Если же они найдут мой отчет неправильным, то подавайте на
меня в суд. Иначе
я не согласен…
—
Я к вам с маленькой просьбой и надеюсь, что после стольких лет верной службы, уволенный в отставку чиновник имеет
право обратиться к своему бывшему начальству, и она не решится ему отказать.
— Это ничего не значит, — толковал Агнессе Михайловне князь, — сам Арефьев
мне сказал, что на предварительном следствии свидетели имеют
право сколько раз им угодно изменять свои показания, а там мы посмотрим. Отчего же нам не пользоваться нашим
правом и не получать за это деньги.
— К чему!
Я вам верю и, кроме того, расписка ваша для
меня бесполезна, так как по ней
я, защищавший вас по назначению от суда, требовать с вас не буду иметь
права… — отвечал адвокат и перевел разговор на обстоятельства дела.
— Решительно не понимаю, — сказал он в заключение, — как это могло случиться, только от наследства ровно ничего не осталось. Все рассовали и роздали. Каждый брал и имел
право брать, кроме
меня.
Мне не пришлось ничего! Обо
мне позабыли.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —