Неточные совпадения
—
Я свою-то, жену-то, прогоню на тот случай, — продолжал Ермолай… — Право-ся.
Скажу вам без обиняков, больная моя… как бы это того… ну, полюбила, что ли,
меня… или нет, не то чтобы полюбила… а, впрочем…
право, как это, того-с…
Я начал ее утешать, уверять…
я уж,
право, не знаю, что
я такое ей говорил.
Выстрел грянул, и
я лишился подбородка и указательного перста
правой руки.
Я слез и постоял некоторое время на дороге, смутно предаваясь чувству неприятного недоумения.
Правое колесо почти совершенно подвернулось под телегу и, казалось, с немым отчаянием поднимало кверху свою ступицу.
— Лучше… лучше. Там места привольные, речные, гнездо наше; а здесь теснота, сухмень… Здесь мы осиротели. Там у нас, на Красивой-то на Мечи, взойдешь ты на холм, взойдешь — и, Господи Боже мой, что это? а?.. И река-то, и луга, и лес; а там церковь, а там опять пошли луга. Далече видно, далече. Вот как далеко видно… Смотришь, смотришь, ах ты,
право! Ну, здесь точно земля лучше: суглинок, хороший суглинок, говорят крестьяне; да с
меня хлебушка-то всюду вдоволь народится.
Ну ты, — прибавил он громко, обращаясь к
правой пристяжной, —
я тебя знаю, потворница этакая!
— Ведь вы, может быть, не знаете, — продолжал он, покачиваясь на обеих ногах, — у
меня там мужики на оброке. Конституция — что будешь делать? Однако оброк
мне платят исправно.
Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да земли мало!
я и так удивляюсь, как они концы с концами сводят. Впрочем, c’est leur affaire [Это их дело (фр.).]. Бурмистр у
меня там молодец, une forte tête [Умная голова (фр.).], государственный человек! Вы увидите… Как,
право, это хорошо пришлось!
— Пожалуй, хоша оно того… Вот видите ли, — начал он, — но
я,
право, не знаю…
Ну, вот
я ее полюбил, — такой,
право, анекдот-с — ну, и она.
Я ему продал за четыреста рублей лошадь, которая стоила тысячу, и это бессловесное существо имеет теперь полное
право презирать
меня; а между тем сам до того лишен способности соображенья, особенно утром, до чаю, или тотчас после обеда, что ему скажешь: здравствуйте, а он отвечает: чего-с?
—
Я того мнения, что вообще одним оригиналам житье на земле; они одни имеют
право жить.
— Тс… тс… — прошептал он и, словно извиняясь и кланяясь в направлении кантагрюхинского голоса, почтительно промолвил: — Слушаю-с, слушаю-с, извините-с… Ему позволительно спать, ему следует спать, — продолжал он снова шепотом, — ему должно набраться новых сил, ну хоть бы для того, чтоб с тем же удовольствием покушать завтра. Мы не имеем
права его беспокоить. Притом же
я, кажется, вам все сказал, что хотел; вероятно, и вам хочется спать. Желаю вам доброй ночи.
— А то раз, — начала опять Лукерья, — вот смеху-то было! Заяц забежал,
право! Собаки, что ли, за ним гнались, только он прямо в дверь как прикатит!.. Сел близехонько и долго-таки сидел, все носом водил и усами дергал — настоящий офицер! И на
меня смотрел. Понял, значит, что
я ему не страшна. Наконец, встал, прыг-прыг к двери, на пороге оглянулся — да и был таков! Смешной такой!
— Как погляжу
я, барин, на вас, — начала она снова, — очень вам
меня жалко. А вы
меня не слишком жалейте,
право!
Я вам, например, что скажу:
я иногда и теперь… Вы ведь помните, какая
я была в свое время веселая? Бой-девка!.. так знаете что?
Я и теперь песни пою.
«Что, — пришло
мне в голову, — скажет теперь Филофей: а ведь
я был
прав! или что-нибудь в этом роде?» Но он ничего не сказал. Потому и
я не почел за нужное упрекнуть его в неосторожности и, уложившись спать на сене, опять попытался заснуть.
— Филофей, — шепнул
я, — попробуй-ка, возьми
правее, ступай будто мимо.
— Ах ты, шут этакой! — промолвил он наконец и, сняв шляпу, начал креститься. —
Право, шут, — прибавил он и обернулся ко
мне, весь радостный. — А хороший должен быть человек,
право. Но-но-но, махонькие! поворачивайтесь! Целы будете! Все целы будем! Ведь это он проехать не давал; он лошадьми-то правил. Экой шут парень. Но-но-но-ноо! с Бо-гам!
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай,
прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай…
право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —