Неточные совпадения
— О, вы угадали опять, — подхватил белокурый молодой человек, — ведь действительно почти ошибаюсь, то есть почти что не родственница; до того даже, что
я,
право, нисколько и не удивился тогда, что
мне туда не ответили.
Я так и ждал.
— И это правда. Верите ли, дивлюсь на себя, как говорить по-русски не забыл. Вот с вами говорю теперь, а сам думаю: «А ведь
я хорошо говорю».
Я, может, потому так много и говорю.
Право, со вчерашнего дня все говорить по-русски хочется.
Давеча ваш слуга, когда
я у вас там дожидался, подозревал, что
я на бедность пришел к вам просить;
я это заметил, а у вас, должно быть, на этот счет строгие инструкции; но
я,
право, не за этим, а,
право, для того только, чтобы с людьми сойтись.
— Сделайте одолжение. И это даже надо… И люблю
я эту вашу готовность, князь, вы очень,
право, милы.
— Да что дома? Дома всё состоит в моей воле, только отец, по обыкновению, дурачится, но ведь это совершенный безобразник сделался;
я с ним уж и не говорю, но, однако ж, в тисках держу, и,
право, если бы не мать, так указал бы дверь. Мать всё, конечно, плачет; сестра злится, а
я им прямо сказал, наконец, что
я господин своей судьбы и в доме желаю, чтобы
меня… слушались. Сестре по крайней мере всё это отчеканил, при матери.
— Вы, может, и правы, — улыбнулся князь, —
я действительно, пожалуй, философ, и кто знает, может, и в самом деле мысль имею поучать… Это может быть;
право, может быть.
Я очень смеялся: он, конечно, не
прав, потому что какой же
я маленький?
— Далась же вам Настасья Филипповна… — пробормотал он, но, не докончив, задумался. Он был в видимой тревоге. Князь напомнил о портрете. — Послушайте, князь, — сказал вдруг Ганя, как будто внезапная мысль осенила его, — у
меня до вас есть огромная просьба… Но
я,
право, не знаю…
— Одно ее слово, и
я… и
я,
право, может быть, порву!..
Я не имею никаких
прав на ваше участие, не смею иметь никаких надежд; но когда-то вы выговорили одно слово, одно только слово, и это слово озарило всю черную ночь моей жизни и стало для
меня маяком.
— Если все кончено, то Иван Петрович, разумеется,
прав, — сказала Нина Александровна, — не хмурься, пожалуйста, и не раздражайся, Ганя,
я ни о чем не стану расспрашивать, чего сам не хочешь сказать, и уверяю тебя, что вполне покорилась, сделай одолжение, не беспокойся.
—
Право, где-то
я видела его лицо! — проговорила она вдруг уже серьезно, внезапно вспомнив опять давешний свой вопрос.
— Да
я удивляюсь, что вы так искренно засмеялись. У вас,
право, еще детский смех есть. Давеча вы вошли мириться и говорите: «Хотите,
я вам руку поцелую», — это точно как дети бы мирились. Стало быть, еще способны же вы к таким словам и движениям. И вдруг вы начинаете читать целую лекцию об этаком мраке и об этих семидесяти пяти тысячах.
Право, всё это как-то нелепо и не может быть.
— Это, положим, произошло по его невинности, — заключил Иван Федорович Епанчин, — и во всяком случае поощрять такие наклонности довольно опасно, но в настоящую минуту,
право, недурно, что он вздумал пожаловать, хотя бы и таким оригинальным манером: он, может быть, и повеселит нас, сколько
я о нем по крайней мере могу судить.
— Эй, генерал, щадите Фердыщенка, — ответил тот, ухмыляясь. —
Я ведь на особых
правах.
Право, не знаю, было ли у них что-нибудь, то есть,
я хочу сказать, могла ли у него быть хоть какая-нибудь серьезная надежда?
Ну, удивил же ты
меня,
право.
Еще он
меня виноватою пред собой сочтет: воспитание ведь дал, как графиню содержал, денег-то, денег-то сколько ушло, честного мужа
мне приискал еще там, а здесь Ганечку; и что же б ты думала:
я с ним эти пять лет не жила, а деньги-то с него брала, и думала, что
права!
Я тогда это со злости думала; мало ли что у
меня тогда в голове перебывало; а ведь,
право, заставила б!
Этак-то лучше, князь,
право, лучше, потом презирать
меня стал бы, и не было бы нам счастья!
Это ты
прав, давно мечтала, еще в деревне у него, пять лет прожила одна-одинехонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, — и вот всё такого, как ты воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького, что вдруг придет да и скажет: «Вы не виноваты, Настасья Филипповна, а
я вас обожаю!» Да так, бывало, размечтаешься, что с ума сойдешь…
Согласилась со
мной, что мы при третьем коне, вороном, и при всаднике, имеющем меру в руке своей, так как всё в нынешний век на мере и на договоре, и все люди своего только
права и ищут: «мера пшеницы за динарий и три меры ячменя за динарий»… да еще дух свободный и сердце чистое, и тело здравое, и все дары божии при этом хотят сохранить.
—
Право,
я чувствую себя не так здоровым, у
меня голова тяжела от дороги, что ль, — отвечал князь, нахмурясь.
— Посиди со
мной, — тихо сказал Парфен, не подымаясь с места и склонив голову на
правую ладонь, —
я тебя давно не видал.
Я матушкину
правую руку взял, сложил: „Благословите, говорю, матушка, со
мной к венцу идет“; так она у матушки руку с чувством поцеловала, „много, говорит, верно, твоя мать горя перенесла“.
— Да почему же? — усовещевал князь. —
Право, вы
меня всеми этими наблюдениями и сторожением только мучаете.
Мне одному скучно,
я вам несколько раз говорил, а сами вы вашим беспрерывным маханием рук и хождением на цыпочках еще больше тоску нагоняете.
— Не могу не предупредить вас, Аглая Ивановна, что всё это с его стороны одно шарлатанство, поверьте, — быстро ввернул вдруг генерал Иволгин, ждавший точно на иголочках и желавший изо всех сил как-нибудь начать разговор; он уселся рядом с Аглаей Ивановной, — конечно, дача имеет свои
права, — продолжал он, — и свои удовольствия, и прием такого необычайного интруса для толкования Апокалипсиса есть затея, как и другая, и даже затея замечательная по уму, но
я…
—
Я знал, но
я имею
право…
я… — забормотал «сын Павлищева».
— И даже, князь, вы изволили позабыть, — проскользнул вдруг между стульями неутерпевший Лебедев, чуть не в лихорадке, — изволили позабыть-с, что одна только добрая воля ваша и беспримерная доброта вашего сердца была их принять и прослушать и что никакого они
права не имеют так требовать, тем более что вы дело это уже поручили Гавриле Ардалионовичу, да и то тоже по чрезмерной доброте вашей так поступили, а что теперь, сиятельнейший князь, оставаясь среди избранных друзей ваших, вы не можете жертвовать такою компанией для этих господ-с и могли бы всех этих господ, так сказать, сей же час проводить с крыльца-с, так что
я, в качестве хозяина дома, с чрезвычайным даже удовольствием-с…
Он глуп и, сверх того, промышленник,
я согласен,
я это прямо ему и в глаза каждый день говорю, но все-таки наполовину он был в своем
праве: гласность есть законное
право всякого, а стало быть, и Бурдовского.
Что же касается до того, что
я от лица всех протестовал давеча насчет присутствия ваших друзей, то считаю нужным вам, милостивые государи, объяснить, что
я протестовал, единственно чтобы заявить наше
право, но что, в сущности, мы даже желаем, чтобы были свидетели, и давеча, еще не входя сюда, мы все четверо в этом согласились.
— Это вы не имеете
права…
я… не простой… это… — залепетал в волнении Бурдовский.
Тем не менее
я имею полное
право, по самым точным данным, утверждать, что господину Бурдовскому хотя, конечно, и была слишком хорошо известна эпоха его рождения, но совершенно не было известно обстоятельство этого пребывания Павлищева за границей, где господин Павлищев провел большую часть жизни, возвращаясь в Россию всегда на малые сроки.
— Господи, а
я было,
право, чуть его не ударила.
—
Я, пожалуй, и очень не прочь прибавить, — улыбаясь продолжал Евгений Павлович, — что всё, что
я выслушал от ваших товарищей, господин Терентьев, и всё, что вы изложили сейчас, и с таким несомненным талантом, сводится, по моему мнению, к теории восторжествования
права, прежде всего и мимо всего, и даже с исключением всего прочего, и даже, может быть, прежде исследования, в чем и право-то состоит? Может быть,
я ошибаюсь?
— Да почти ничего дальше, — продолжал Евгений Павлович, —
я только хотел заметить, что от этого дело может прямо перескочить на
право силы, то есть на
право единичного кулака и личного захотения, как, впрочем, и очень часто кончалось на свете. Остановился же Прудон на
праве силы. В американскую войну многие самые передовые либералы объявили себя в пользу плантаторов, в том смысле, что негры суть негры, ниже белого племени, а стало быть,
право силы за белыми…
— Вы таки консеквентны;
я хотел только заметить, что от
права силы до
права тигров и крокодилов и даже до Данилова и Горского недалеко.
Я хотел быть деятелем,
я имел
право…
Либерализм не есть грех; это необходимая составная часть всего целого, которое без него распадется или замертвеет; либерализм имеет такое же
право существовать, как и самый благонравный консерватизм; но
я на русский либерализм нападаю, и опять-таки повторяю, что за то, собственно, и нападаю на него, что русский либерал не есть русский либерал, а есть не русский либерал.
И потому
я не имею
права… к тому же
я мнителен,
я…
я убежден, что в этом доме
меня не могут обидеть и любят
меня более, чем
я стою, но
я знаю (
я ведь наверно знаю), что после двадцати лет болезни непременно должно было что-нибудь да остаться, так что нельзя не смеяться надо
мной… иногда… ведь так?
— Келлер! Поручик в отставке, — отрекомендовался он с форсом. — Угодно врукопашную, капитан, то, заменяя слабый пол, к вашим услугам; произошел весь английский бокс. Не толкайтесь, капитан; сочувствую кровавой обиде, но не могу позволить кулачного
права с женщиной в глазах публики. Если же, как прилично блага-ароднейшему лицу, на другой манер, то — вы
меня, разумеется, понимать должны, капитан…
«Лихорадка, может быть, потому что нервный человек, и всё это подействовало, но уж, конечно, не струсит. Вот эти-то и не трусят, ей-богу! — думал про себя Келлер. — Гм! шампанское! Интересное, однако ж, известие. Двенадцать бутылок-с; дюжинка; ничего, порядочный гарнизон. А бьюсь об заклад, что Лебедев под заклад от кого-нибудь это шампанское принял. Гм… он, однако ж, довольно мил, этот князь;
право,
я люблю этаких; терять, однако же, времени нечего и… если шампанское, то самое время и есть…»
— Вот в чем беда, — задумался на минуту князь, — вы хотите подождать, пока они разойдутся, а ведь бог знает, когда это будет. Не лучше ли нам теперь сойти в парк; они,
право, подождут;
я извинюсь.
Что были людоеды и, может быть, очень много, то в этом Лебедев, без сомнения,
прав; только вот
я не знаю, почему именно он замешал тут монахов и что хочет этим сказать?
Когда
я пробежал ворота,
мне показалось, что в
правом, заднем углу огромного двора как будто идет человек, хотя в темноте
я едва лишь мог различать.
Тут, во-первых, странная мысль: кому, во имя какого
права, во имя какого побуждения вздумалось бы оспаривать теперь у
меня мое
право на эти две-три недели моего срока?
— О нет, — задумчиво продолжал князь, не замечая тона вопроса, —
я почти всё молчал.
Я часто хотел говорить, но
я,
право, не знал, что сказать. Знаете, в иных случаях лучше совсем не говорить. О,
я любил ее; о, очень любил… но потом… потом… потом она всё угадала…
— Хорошо еще, что ты принимаешь философом;
я,
право, рада, — сказала Варя.
—
Право, мамаша, — уверял он еще наверху Нину Александровну, —
право, лучше пусть выпьет. Вот уже три дня как не прикасался; тоска, стало быть.
Право, лучше;
я ему и в долговое носил…
— Вот видите, — хладнокровно заметил Ипполит, — вы уж и не удержались.
Право, будете раскаиваться, что не высказались. Еще раз уступаю вам слово.
Я подожду.