Неточные совпадения
Бобчинский.
Я прошу вас покорнейше, как
поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинскнй. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчпиский.
Городничий.
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам
едет ревизор.
Хлестаков. Да,
я лучше с вами на дрожках
поеду.
В каморку постучалися.
Макар ушел… Сидела
я,
Ждала, ждала, соскучилась.
Приотворила дверь.
К крыльцу карету подали.
«Сам
едет?» — Губернаторша! —
Ответил
мне Макар
И бросился на лестницу.
По лестнице спускалася
В собольей шубе барыня,
Чиновничек при ней.
Правдин.
Я еще увижусь с вами. Вы завтре
едете поутру?
Стародум. Оставя его,
поехал я немедленно, куда звала
меня должность. Многие случаи имел
я отличать себя. Раны мои доказывают, что
я их и не пропускал. Доброе мнение обо
мне начальников и войска было лестною наградою службы моей, как вдруг получил
я известие, что граф, прежний мой знакомец, о котором
я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден
я,
я, лежавший тогда от ран в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое сердце, и
я тотчас взял отставку.
Стародум. Этой забавы
я так долго иметь не могу. Софьюшка, друг мой, завтра же поутру
еду с тобой в Москву.
— Анна,
поедем послезавтра, если хочешь.
Я на всё согласен.
Содержание было то самое, как он ожидал, но форма была неожиданная и особенно неприятная ему. «Ани очень больна, доктор говорит, что может быть воспаление.
Я одна теряю голову. Княжна Варвара не помощница, а помеха.
Я ждала тебя третьего дня, вчера и теперь посылаю узнать, где ты и что ты?
Я сама хотела
ехать, но раздумала, зная, что это будет тебе неприятно. Дай ответ какой-нибудь, чтоб
я знала, что делать».
— Да; но это всё от него зависит. Теперь
я должна
ехать к нему, — сказала она сухо. Ее предчувствие, что всё останется по-старому, — не обмануло ее.
—
Я?
я недавно,
я вчера… нынче то есть… приехал, — отвечал Левин, не вдруг от волнения поняв ее вопрос. —
Я хотел к вам
ехать, — сказал он и тотчас же, вспомнив, с каким намерением он искал ее, смутился и покраснел. —
Я не знал, что вы катаетесь на коньках, и прекрасно катаетесь.
Испуганный тем отчаянным выражением, с которым были сказаны эти слова, он вскочил и хотел бежать за нею, но, опомнившись, опять сел и, крепко сжав зубы, нахмурился. Эта неприличная, как он находил, угроза чего-то раздражила его. «
Я пробовал всё, — подумал он, — остается одно — не обращать внимания», и он стал собираться
ехать в город и опять к матери, от которой надо было получить подпись на доверенности.
—
Я очень рада буду, если вы
поедете.
Я бы так хотела вас видеть на бале.
— А, и вы тут, — сказала она, увидав его. — Ну, что ваша бедная сестра? Вы не смотрите на
меня так, — прибавила она. — С тех пор как все набросились на нее, все те, которые хуже ее во сто тысяч раз,
я нахожу, что она сделала прекрасно.
Я не могу простить Вронскому, что он не дал
мне знать, когда она была в Петербурге.
Я бы
поехала к ней и с ней повсюду. Пожалуйста, передайте ей от
меня мою любовь. Ну, расскажите же
мне про нее.
— А
я тебя ждал до двух часов. Куда же ты
поехал от Щербацких?
— Потому что Алексей,
я говорю про Алексея Александровича (какая странная, ужасная судьба, что оба Алексеи, не правда ли?), Алексей не отказал бы
мне.
Я бы забыла, он бы простил… Да что ж он не
едет? Он добр, он сам не знает, как он добр. Ах! Боже мой, какая тоска! Дайте
мне поскорей воды! Ах, это ей, девочке моей, будет вредно! Ну, хорошо, ну дайте ей кормилицу. Ну,
я согласна, это даже лучше. Он приедет, ему больно будет видеть ее. Отдайте ее.
— Никогда не спрашивал себя, Анна Аркадьевна, жалко или не жалко. Ведь мое всё состояние тут, — он показал на боковой карман, — и теперь
я богатый человек; а нынче
поеду в клуб и, может быть, выйду нищим. Ведь кто со
мной садится — тоже хочет оставить
меня без рубашки, а
я его. Ну, и мы боремся, и в этом-то удовольствие.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы
ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет, не
поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то
я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь.
Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
«Разумеется,
я скажу, что Бетси прислала
меня спросить, приедет ли она на скачки. Разумеется,
поеду», решил он сам с собой, поднимая голову от книги. И, живо представив себе счастье увидать ее, он просиял лицом.
— Живо у
меня! — весело крикнул на нее старик и подошел к Левину. — Что, сударь, к Николаю Ивановичу Свияжскому
едете? Тоже к нам заезжают, — словоохотно начал он, облокачиваясь на перила крыльца.
—
Я не
поеду, — мрачно отвечал Вронский.
— Ну,
я очень рад был, что встретил Вронского.
Мне очень легко и просто было с ним. Понимаешь, теперь
я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же
поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
«Разумеется,
мне всё равно, но всё-таки совестно и ужасно глупо», подумал Левин, утешая себя тем, что все это делают, и
поехал в публичное заседание Комитета, где он должен был найти свояченицу, чтобы с ней вместе
ехать домой.
— Да ничего; кажется, что
я не получу всего, а в середу надо
ехать. А вы когда? — сказал Яшвин, жмурясь поглядывая на Вронского и, очевидно, догадываясь о происшедшей ссоре.
—
Я очень рад,
поедем. А вы охотились уже нынешний год? — сказал Левин Весловскому, внимательно оглядывая его ногу, но с притворною приятностью, которую так знала в нем Кити и которая так не шла ему. — Дупелей не знаю найдем ли, а бекасов много. Только надо
ехать рано. Вы не устанете? Ты не устал, Стива?
— Да нет, нисколько, и не за что.
Я рад, что мы объяснились. А знаешь, утренняя тяга бывает хороша. Не
поехать ли?
Я бы так и не спал, а прямо с тяги на станцию.
— Да, но как же
я отдам ему?
Поеду с ним и совершу купчую?
— Да втрое больше везут, чем телега. Так
ехать за детьми?
Я велел закладывать.
—
Мне так хорошо! Никуда не
поеду, особенно в Москву.
― Ты знаешь, что он не знаком с Анной? ― сказал Степан Аркадьич Вронскому. ― И
я непременно хочу свозить его к ней.
Поедем, Левин!
― Да никуда особенно.
Я обещал Свияжскому в Общество сельского хозяйства. Пожалуй,
поедем, ― сказал Левин.
— Да, надо
ехать.
Я ездила кататься, и так хорошо, что в деревню захотелось. Ведь тебя ничто не задерживает?
— Разве
я не вижу, как ты себя поставил с женою?
Я слышал, как у вас вопрос первой важности —
поедешь ли ты или нет на два дня на охоту. Всё это хорошо как идиллия, но на целую жизнь этого не хватит. Мужчина должен быть независим, у него есть свои мужские интересы. Мужчина должен быть мужествен, — сказал Облонский, отворяя ворота.
А
я, вместо того чтобы
ехать отыскать его,
поехал обедать и сюда».
— Право,
я здорова, maman. Но если вы хотите
ехать, поедемте! — сказала она и, стараясь показать, что интересуется предстоящей поездкой, стала говорить о приготовлениях к отъезду.
— А, как это мило! — сказала она, подавая руку мужу и улыбкой здороваясь с домашним человеком, Слюдиным. — Ты ночуешь, надеюсь? — было первое слово, которое подсказал ей дух обмана, — а теперь
едем вместе. Только жаль, что
я обещала Бетси. Она заедет за
мной.
— Со
мной? Со
мной счастье! — сказал Левин, опуская окно кареты, в которой они
ехали. — Ничего тебе? а то душно. Со
мной счастье! Отчего ты не женился никогда?
— Нет,
мне надо, надо
ехать, — объясняла она невестке перемену своего намерения таким тоном, как будто она вспомнила столько дел, что не перечтешь, — нет, уж лучше нынче!
— А ты знаешь, Весловский был у Анны. И он опять к ним
едет. Ведь они всего в семидесяти верстах от вас. И
я тоже непременно съезжу. Весловский, поди сюда!
— Ты влюбился в эту гадкую женщину, она обворожила тебя.
Я видела по твоим глазам. Да, да! Что ж может выйти из этого? Ты в клубе пил, пил, играл и потом
поехал… к кому? Нет, уедем… Завтра
я уеду.
― Неужели? ― сказал Вронский. ― Она будет очень рада.
Я бы сейчас
поехал домой, ― прибавил он, ― но Яшвин
меня беспокоит, и
я хочу побыть тут, пока он кончит.
— Тем более, — сказал он, — что
я и хотел просить вашего извинения и тотчас откланяться.
Мне завтра надо
ехать.
— Потому, что
ехать Бог знает куда, по каким дорогам, гостиницам. Ты стеснять
меня будешь, — говорил Левин, стараясь быть хладнокровным.
— Ну, это-то как понять? Ради Христа, объясните
мне, Сергей Иванович, куда
едут все эти добровольцы, с кем они воюют? — спросил старый князь, очевидно продолжая разговор, начавшийся еще без Левина.
― Ну, так
поедем к Анне. Сейчас? А? Она дома.
Я давно обещал ей привезти тебя. Ты куда собирался вечером?
— Да отчего же?
Я, напротив, надеюсь, — сказала Долли, с любопытством глядя на Анну. Она никогда не видала ее в таком странном раздраженном состоянии. — Ты когда
едешь? — спросила она.
— Если бы вы
ехали на нем, — сказал Англичанин, —
я бы зa вас держал.
—
Я слышал, что он
едет, но не знал когда. С этим поездом?
— Нет, лучше
поедем, — сказал Степан Аркадьич, подходя к долгуше. Он сел, обвернул себе ноги тигровым пледом и закурил сигару. — Как это ты не куришь! Сигара — это такое не то что удовольствие, а венец и признак удовольствия. Вот это жизнь! Как хорошо! Вот бы как
я желал жить!