Почему, например, когда они, возвращаясь от Мерцаловых, условливались на другой день ехать в оперу на «Пуритан» и когда Вера Павловна сказала мужу: «Миленький мой, ты не любишь этой оперы, ты будешь скучать,
я поеду с Александром Матвеичем: ведь ему всякая опера наслажденье; кажется, если бы я или ты написали оперу, он и ту стал бы слушать», почему Кирсанов не поддержал мнения Веры Павловны, не сказал, что «в самом деле, Дмитрий, я не возьму тебе билета», почему это?
Неточные совпадения
— Верочка, одевайся, да получше.
Я тебе приготовила суприз —
поедем в оперу,
я во втором ярусе взяла билет, где все генеральши бывают. Все для тебя, дурочка. Последних денег не жалею. У отца-то, от расходов на тебя, уж все животы подвело. В один пансион мадаме сколько переплатили, а фортопьянщику-то сколько! Ты этого ничего не чувствуешь, неблагодарная, нет, видно, души-то в тебе, бесчувственная ты этакая!
—
Я не знаю, зачем и мы-то сюда
поехали! — сказал офицер.
—
Едем к ней.
Я предупрежу ее.
— В первом-то часу ночи?
Поедем — ка лучше спать. До свиданья, Жан. До свиданья, Сторешников. Разумеется, вы не будете ждать Жюли и
меня на ваш завтрашний ужин: вы видите, как она раздражена. Да и
мне, сказать по правде, эта история не нравится. Конечно, вам нет дела до моего мнения. До свиданья.
— «
Я справлялась, он обедает у Берты» и т. д., — «он
поедет к вам, когда докурит свою сигару» и т. д., и все в таком роде и, например, в таком: «Итак, письмо отправляется,
я очень рада.
— Наденьте, тогда можете
ехать ко
мне безопасно.
Ночью даже приснился ей сон такого рода, что сидит она под окном и видит: по улице
едет карета, самая отличная, и останавливается эта карета, и выходит из кареты пышная дама, и мужчина с дамой, и входят они к ней в комнату, и дама говорит: посмотрите, мамаша, как
меня муж наряжает! и дама эта — Верочка.
Вот она и читает на своей кроватке, только книга опускается от глаз, и думается Вере Павловне: «Что это, в последнее время стало
мне несколько скучно иногда? или это не скучно, а так? да, это не скучно, а только
я вспомнила, что ныне
я хотела
ехать в оперу, да этот Кирсанов, такой невнимательный, поздно
поехал за билетом: будто не знает, что, когда поет Бозио, то нельзя в 11 часов достать билетов в 2 рубля.
Мы
едем, по обыкновению, за город, на острова; а в нынешний раз с нами
едет миленький; как это приятно
мне».
— Изволь, мой милый.
Мне снялось, что
я скучаю оттого, что не
поехала в оперу, что
я думаю о ней, о Бозио; ко
мне пришла какая-то женщина, которую
я сначала приняла за Бозио и которая все пряталась от
меня; она заставила
меня читать мой дневник; там было написано все только о том, как мы с тобою любим друг друга, а когда она дотрогивалась рукою до страниц, на них показывались новые слова, говорившие, что
я не люблю тебя.
То, что «миленький» все-таки
едет, это, конечно, не возбуждает вопроса: ведь он повсюду провожает жену с той поры, как она раз его попросила: «отдавай
мне больше времени», с той поры никогда не забыл этого, стало быть, ничего, что он
едет, это значит все только одно и то же, что он добрый и что его надобно любить, все так, но ведь Кирсанов не знает этой причины, почему ж он не поддержал мнения Веры Павловны?
— Да ведь у тебя не приготовлены вещи, как же ты
поедешь? Собирайся, если хочешь: как увидишь, так и сделаешь. Только
я тебя просил бы вот о чем: подожди моего письма. Оно придет завтра же;
я напишу и отдам его где-нибудь на дороге. Завтра же получишь, подожди, прошу тебя.
А
я сказал Маше, чтобы она не будила вас раньше половины одиннадцатого, так что завтра, едва успеете вы напиться чаю, как уж надобно будет вам спешить на железную дорогу; ведь если и не успеете уложить всех вещей, то скоро вернетесь, или вам привезут их; как вы думаете сделать, чтобы вслед за вами
поехал Александр Матвеич, или сами вернетесь? а вам теперь было бы тяжело с Машею, ведь не годилось бы, если б она заметила, что вы совершенно спокойны.
Но
я зайду к ней рано поутру и скажу ей, чтобы не приезжала сюда, потому что вы долго не спали, и не должно вас будить, а
ехала бы прямо на железную дорогу.
— Миленький мой, завтра же
поеду вслед за тобою, когда ты не хотел взять
меня с собою ныне.
Но и благодетельная Маша ненадолго прогнала эти пять маленьких слов, сначала они сами не смели явиться, они вместо себя прислали опровержение себе: «но
я должна
ехать», и только затем прислали, чтобы самим вернуться, под прикрытием этого опровержения: в один миг с ним опять явились их носители, четыре маленькие слова, «он не хочет этого», и в тот же миг эти четыре маленькие слова опять превратились в пять маленьких слов: «и
мне не хочется этого».
И прежние слова: «
я должна
ехать к нему» превращаются в слова: «все-таки
я не должна видеться с ним», и этот «он» уж не тот, о котором думалось прежде.
Как он благороден, Саша!» — «Расскажи же, Верочка, как это было?» — «
Я сказала ему, что не могу жить без тебя; на другой день, вчера, он уж уехал,
я хотела
ехать за ним, весь день вчера думала, что
поеду за ним, а теперь, видишь,
я уж давно сидела здесь».
— Саша, договорим же то, о чем не договорили вчера. Это надобно, потому что
я собираюсь
ехать с тобою: надобно же тебе знать зачем, — говорила Вера Павловна поутру.
— Со
мною? Ты
едешь со
мною?
— Папа,
поедем в Америку, когда m-r Бьюмонт купит у тебя завод, — сказала шутя Катерина Васильевна: —
я там буду что-нибудь делать. Ах, как бы
я была рада!
—
Поедем, Захар;
я уселась. До свиданья, m-r Бьюмонт. Ныне приедете?
— На
мне! Кто ж говорил, что на
мне он женится для вас? О нет, мы с ним венчаемся, конечно, не из любви к вам. Но разве мы с ним знали друг о друге, что мы существуем на свете, когда он
ехал в Петербург? А если б он не приехал, как же мы с ним познакомились бы? А в Петербург он
ехал для вас. Какая ж вы смешная!