Когда собрались мы к обеду,
Отец мимоходом мне бросил вопрос:
«На что ты решилась?» — «
Я еду!»
Отец промолчал… промолчала семья…
Сначала
Сказал государь, как ужасен тот край,
Куда
я поехать желала,
Как грубы там люди, как жизнь тяжела,
Как возраст мой хрупок и нежен...
В Казани я сделала первый привал,
На жестком диване уснула;
Из окон гостиницы видела бал
И, каюсь, глубоко вздохнула!
Я вспомнила: час или два с небольшим
Осталось до Нового года.
«Счастливые люди! как весело им!
У них и покой, и свобода,
Танцуют, смеются!.. а мне не знавать
Веселья…
я еду на муки!..»
Не надо бы мыслей таких допускать,
Да молодость, молодость, внуки!
Неточные совпадения
Велите ж партию сбирать —
Иду!
мне всё равно!..
_____
«Нет! вы
поедете!.. — вскричал
Нежданно старый генерал,
Закрыв рукой глаза.
«Мой муж не приехал, нет даже письма,
И брат и отец ускакали, —
Сказала
я матушке: —
Еду сама!
Довольно, довольно мы ждали!»
И как ни старалась упрашивать дочь
Старушка,
я твердо решилась;
Припомнила
я ту последнюю ночь
И всё, что тогда совершилось,
И ясно сознала, что с мужем моим
Недоброе что-то творится…
Я в крепость
поехала к мужу с сестрой,
Пришли мы сперва к «генералу»,
Потом нас привел генерал пожилой
В обширную, мрачную залу.
Припав головою к нему на плечо,
«
Поеду!» —
я тихо сказала…
Здесь снова пугали
меня Трубецкой,
Что будто ее воротили:
«Но
я не боюсь — позволенье со
мной!»
Часы уже десять пробили.
Пора!
я оделась. «Готов ли ямщик?»
— «Княгиня, вам лучше дождаться
Рассвета, — заметил смотритель-старик. —
Метель начала подыматься!»
— «Ах, то ли придется еще испытать!
Поеду. Скорей, ради бога...
Звенит колокольчик, ни зги не видать,
Что дальше, то хуже дорога,
Поталкивать начало сильно в бока,
Какими-то
едем грядами,
Не вижу
я даже спины ямщика:
Бугор намело между нами.
Чуть-чуть не упала кибитка моя,
Шарахнулась тройка и стала.
Ямщик мой заохал: «Докладывал
я:
Пождать бы! дорога пропала...
Однажды, заслышав какой-то содом,
Циновку мою
я открыла,
Взглянула: мы
едем обширным селом,
Мне сразу глаза ослепило:
Пылали костры по дороге моей…
Тут были крестьяне, крестьянки,
Солдаты и — целый табун лошадей…
«Здесь станция: ждут серебрянки, —
Сказал мой ямщик, — Мы увидим ее,
Она, чай, идет недалече...
Поехать за ней
я хотела,
Но он объявил, что отправится сам
И к утру бумагу добудет.
Добчинский. Молодой, молодой человек; лет двадцати трех; а говорит совсем так, как старик: «Извольте, говорит,
я поеду и туда, и туда…» (размахивает руками),так это все славно. «Я, говорит, и написать и почитать люблю, но мешает, что в комнате, говорит, немножко темно».
Неточные совпадения
Бобчинский.
Я прошу вас покорнейше, как
поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинскнй. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчпиский.
Городничий.
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам
едет ревизор.
Хлестаков. Да,
я лучше с вами на дрожках
поеду.
В каморку постучалися. // Макар ушел… Сидела
я, // Ждала, ждала, соскучилась. // Приотворила дверь. // К крыльцу карету подали. // «Сам
едет?» — Губернаторша! — // Ответил
мне Макар // И бросился на лестницу. // По лестнице спускалася // В собольей шубе барыня, // Чиновничек при ней.
Правдин.
Я еще увижусь с вами. Вы завтре
едете поутру?