Неточные совпадения
— Ах, нет, подите! Бог с вами! — почти с, ужасом воскликнула та. —
Я сыта по горло, да нам пора и
ехать. Вставай, Сережа! — обратилась она к сыну.
—
Я бы сейчас и приехала, — отвечала Фатеева (голос ее был тих и печален), — но мужа не было дома; надобно было подождать и его и экипаж; он приехал,
я и
поехала.
— Все лучше; отпустит — хорошо, а не отпустит — ты все-таки обеспечен и
поедешь… Маша
мне сказывала, что ты хочешь быть ученым, — и будь!.. Это лучшая и честнейшая дорога для всякого человека.
— На что же ты
поедешь в Москву?.. У
меня нет на то про тебя денег, — сказал он сыну.
— Ну так вот что, мой батюшка, господа мои милые, доложу вам, — начала старуха пунктуально, — раз мы, так уж сказать, извините,
поехали с Макаром Григорьичем чай пить. «Вот, говорит, тут лекарев учат, мертвых режут и им показывают!»
Я, согрешила грешная, перекрестилась и отплюнулась. «Экое место!» — думаю; так, так сказать, оно оченно близко около нас, — иной раз ночью лежишь, и мнится: «Ну как мертвые-то скочут и к нам в переулок прибегут!»
— Все мы, и
я и господа чиновники, — продолжал между тем Постен, — стали ему говорить, что нельзя же это, наконец, и что он хоть и муж, но будет отвечать по закону… Он, вероятно, чтобы замять это как-нибудь, предложил Клеопатре Петровне вексель, но вскоре же затем, с новыми угрозами, стал требовать его назад… Что же оставалось с подобным человеком делать, кроме того, что
я предложил ей мой экипаж и лошадей, чтобы она
ехала сюда.
— Да ты
меня больше стеснишь:
я измучусь, думая, как ты один
поедешь!
— А
я еще больше измучусь, — сказал Павел, — если вы
поедете со
мной, потому что вам надобно быть в деревне.
— Вот кто! — произнесла добродушно княгиня и ласково посмотрела на Павла. —
Я теперь
еду, друг мой, на вечер к генерал-губернатору… Государя ждут… Естафет пришел.
— Ах, друг мой,
я с год
еду! — все шагом: не могу, боюсь! — воскликнула княгиня, а между тем нетерпение явно уже отразилось во всей ее маленькой фигуре.
— Непременно! — отвечал Павел. — Но только как досадно: вакации мои кончаются, и
мне надо будет
ехать в Москву — когда же
мне это сделать?
— Конечно, сделаю! Вы позволите
мне, совсем уже
ехавши, заехать к вам?
— Куда же вы
едете? Вы
меня черт знает куда завезете! — воскликнул Павел.
Я говорю: «Душенька, что ты такое это рассказываешь?» — «А наш молодой балин, — говорит, — завтла
едет в гости в Пелцово.
— Так
я сейчас же и
поеду.
— Ну, так
я, ангел мой,
поеду домой, — сказал полковник тем же тихим голосом жене. — Вообразите, какое положение, — обратился он снова к Павлу, уже почти шепотом, — дяденька, вы изволите видеть, каков; наверху княгиня тоже больна, с постели не поднимается; наконец у нас у самих ребенок в кори; так что мы целый день — то
я дома, а Мари здесь, то
я здесь, а Мари дома… Она сама-то измучилась; за нее опасаюсь, на что она похожа стала…
— Да, но
я все-таки должен
ехать, — проговорил Павел, заметив недовольное выражение ее лица.
—
Я, разумеется, не желаю, чтоб ты
ехал, — проговорила она.
— Ну,
я и не
поеду, — сказал Павел и, кинув фуражку на стол, стал снимать перчатки.
— Вы уже потому не должны туда
ехать, — продолжала она, — что там, как вы сами
мне говорили,
меня ужасно бранят.
— Во всяком случае, — продолжала она, —
я ни сама не хочу оставаться в этих номерах; ни вас здесь оставлять с вашими приятелями и приятельницами-девицами.
Поедем сейчас и наймем себе особую квартиру.
Я буду будто хозяйка, а ты у
меня на хлебах будешь жить.
—
Я очень рад, это превосходно, — воскликнул Павел, в самом деле восхитившийся этой мыслью. Они сейчас же
поехали и на Петровском бульваре отыскали премиленький флигель, совершенно уединенный и особняком стоящий.
— Очень! Но
меня гораздо более тревожит то, что
я как
поехала — говорила) ему, писала потом, чтобы он
мне проценты по векселю выслал, на которые
я могла бы жить, но он от этого решительно отказывается… Чем же
я после того буду жить? Тебя
мне обременять этим,
я вижу, невозможно: ты сам очень немного получаешь.
— Ничего не шокировал. Ты, однако, завтра все-таки
поедешь со
мной на считку? — спросил Павел.
— Ну-с, поэтому вы надевайте вашу шляпку, и мы сейчас же
поедем на считку в один дом, а
я схожу к Каролине Карловне, — и он пошел к m-me Гартунг.
— Что же ты
меня не подождал, когда
поехал? — спросила она Павла, проходя мимо него и садясь на один из ближайших к нему стульев.
— Зачем же вы ее больше сердите и
поехали не с ней, а со
мной?
— Потому что
я вас привез; а она не хотела
ехать со
мной, так пусть и
едет одна.
— Ну, так
я больше теперь не нужен и могу
ехать домой, — сказал он.
Я стороной услыхала, что его обкрадывают разные приближенные особы, и решилась сама
поехать к нему.
—
Я сейчас об муже известие получила, — сказала она. —
Мне надобно
ехать к нему; он очень болен.
— Если
я не
поеду туда, так всего лишусь, — сказала она.
— Ехать-то
мне, — начал Павел, — вот ты хоть и не хочешь быть
мне отцом, но
я все-таки тебе откроюсь: та госпожа, которая жила здесь со
мной, теперь — там, ухаживает за больным, умирающим мужем. Приеду
я туда, и мы никак не утерпим, чтобы не свидеться.
— В деревню
я не
поеду, потому что это может рассердить и огорчить ее мужа.
— Так, значит, часу в одиннадцатом
я за вами захожу, и мы
едем на вашем рысаке.
—
Мне есть повод съездить к нему.
Я продавал по поручению Александры Григорьевны Воздвиженское и кой-каких бумаг не передал его покойному отцу;
поеду теперь и передам самому.
«Что это,
я говорю, ты
мне предлагаешь, бестия ты этакая!» — и, на мельницу
ехавши, проехал мимо кабака благополучно, а
еду назад — смерть: доподлинно, что уж дьявол
мною овладел, — в глазах помутилось, потемнело, ничего не помню, соскочил с телеги своей, схватил с задней лошади мешок — и прямо в кабак…
«Должно быть, говорю, украл кто-нибудь;
я,
ехавши, виноват, заснул!» Говорю это, а самого дрожь бьет, зуб с зубом от страха не сходятся, и стыдно-то, и горько-то, и страшно.
Ну, и был ли тут трех какой-нибудь или нет, — богу судить, но
я и до сей поры, сударь, — продолжал Добров, видимо одушевившись, — не могу мимо этого самого Кривцова идти или
ехать спокойно.
—
Я думал, брат,
ехать к тебе, напомнить о себе, — говорил Живин, — да поди, пожалуй, не узнаешь!
— Не могу же
я сейчас
ехать, — это неловко! — проговорил он.
—
Едем ко
мне, душа моя, — повторял все свое Живин.
— Что ж мы, однако, будем делать? — говорил Вихров. —
Мне все-таки скучно,
поедем куда-нибудь, — хоть на богомолье, что ли?
— Да какой променаж, — сказал тот, приехав к нему, —
поедем на охоту на озеро;
я ружье и собаку с собой захватил.
Наконец,
я, думая все-таки, что он недостаточно усердно хлопочет,
поехала сама; дачу нашла под Петергофом, — совершенный раек: так нарядно в ней все убрано; встретил
меня господин, разодетый по последней моде, в маленькой фуражке с приплюснутой тульей.
— Это письмо отличное, — отвечал Вихров, —
мне только сейчас же надо
ехать в Петербург. Иван! — крикнул он затем.
Вихров
ехал к Абрееву с весьма тяжелым и неприятным чувством. «Как-то примет
меня этот барчонок?» — думал он.
— Ужо
я в оперу
поеду, — продолжала тем же мятым языком хозяйка.
«Чем же
я займу себя, несчастный!» — восклицал
я, и скука моя была так велика, что, несмотря на усталость,
я сейчас же стал сбираться
ехать к Захаревским, чтобы хоть чем-нибудь себя занять.
Из всех этих сведений
я доволен был по крайней мере тем, что старший Захаревский, как видно, был человек порядочный, и
я прямо
поехал к нему. Он принял
меня с удивлением, каким образом
я попал к ним в город, и когда
я объяснил ему, каким именно, это, кажется, очень подняло
меня в глазах его.