Неточные совпадения
Что же бы вы думали?
Едем мы однажды с Иваном Петровичем на следствие: мертвое тело нашли неподалеку от фабрики.
Едем мы это мимо фабрики и разговариваем меж себя, что вот подлец, дескать, ни на какую штуку не лезет. Смотрю
я, однако, мой Иван Петрович задумался, и как
я в него веру большую имел, так и думаю: выдумает он что-нибудь, право выдумает. Ну, и выдумал. На другой день, сидим мы это утром и опохмеляемся.
Алексей Дмитрич. Но в чем же дело? Позвольте…
я занят;
мне надобно
ехать…
— Так-с, без этого нельзя-с. Вот и
я тоже туда
еду; бородушек этих, знаете, всех к рукам приберем! Руки у
меня, как изволите видеть, цепкие, а и в писании сказано: овцы без пастыря — толку не будет. А
я вам истинно доложу, что тем эти бороды
мне любезны, что с ними можно просто, без церемоний… Позвал он тебя, например, на обед: ну, надоела борода — и вон ступай.
Сами посудите:
я в губернский город
еду, место по способностям своим иметь желаю-с, нельзя же тут без рекомендации, надо у всякого сыскать-с.
—
Я у него в доме что хошь делаю! захочу, чтоб фрукт был, будет и фрукт… всякий расход он для
меня сделать должен… И стало быть, если
я тебя и твоих семейных к Пазухину приглашаю, так ты можешь
ехать безо всякой опасности.
— А чего врать! ты слушай, голова! намеднись
ехал я ночью в троечных с барином, только и вздремнул маленько, а лошади-то и пошли шагом.
— Намеднись вот проезжал у нас барин: тихий такой… Ехал-то он на почтовых, да коней-то и не случилось, а сидеть ему неохота. Туда-сюда — вольных… Только и заломил
я с него за станцию-то пять серебра, так он ажио глаза вытаращил, однако, подумамши, четыре серебра без гривенника за двадцать верст дал… Ну, приехали мы на другую станцию, ан и там кони в разгоне… Пытали мы в ту пору промеж себя смеяться!..
"Однако ж это, черт возьми, скверно!" — подумал
я, прочитавши прошение, и приказал закладывать лошадей, чтоб
ехать немедленно в город.
Летось ездил
я с парнем в Нижний, так ямщик-от стал на полдороге от станции и не
едет вперед: «Прибавьте, говорит, хозява, три целковеньких, так
поеду».
Вот летось помер у нас купец, так и сынок-от — что бы вы думали? — только что успел старика схоронить, первым долгом нализался мертвецки, на завод
поехал и перебил тамотка все стекла: «
Я, говорит, давно эту мысль в голове держал».
Вышел
я тогда, как у нас говорят, из ученья,
поехал, разумеется, к родителям, к папеньке, к маменьке…
А дело вот в чем, — продолжал Яков Петрович, обращаясь ко
мне, — нужно было ихнему хозяину съездить из городу на фабрику;
поехал он на лодке, а гребцами были вот эти два молодца.
— Иду
я, ваше благородие, в волостное — там, знашь, всех нас скопом в работу продают; такие есть и подрядчики, — иду
я в волостное, а сам горько-разгорько плачу: жалко
мне, знашь, с бабой-то расставаться. Хорошо. Только чую
я, будто позаде кто на телеге
едет — глядь, ан это дядя Онисим."Куда, говорит, путь лежит?"
Ну, да это все бы еще ничего. Сижу
я на другой день один, будто горюю; смотрю, частный опять ко
мне на двор
едет: что бы это за оказия такая?
А пуще того голова у
меня словно онемела; вижу, поля передо
мной, снег лежит (тогда первопутка была), лес кругом, с возами мужики
едут — и все будто ничего не понимаю: что лес, что снег, что мужик — даже различить не могу.
В этом деле, за которым они
поехали, нужен был человек усердный, а, разумеется, от
меня она не могла усердья ждать.
За квартиру с
едой и с мытьем платил
я хозяйке два с полтиной в месяц; разумеется, бламанже не давали, а сыт, впрочем, бывал завсегда.
Еду я и думаю, что на этой станции у смотрителя жена, должно быть, хорошенькая. Почему
я это думаю — не могу объяснить и сам, но что он женат и что жена у него хорошенькая, это так для
меня несомненно, как будто бы
я видел ее где-то своими глазами. А смотритель непременно должен быть почтенный старик, у которого жена не столько жена, сколько род дочери, взятой для украшения его одинокого существования…
Почему же он обругал их? — спрашиваю
я себя, — может быть, думает, что вот он в ямщики от начальства пожалован, так уж, стало быть, в некотором смысле чиновник, а если чиновник, то высший организм, а если высший организм, то имеет полное право отводить рукою все, что ему попадается на дороге:"Ступай, дескать, mon cher, ты в канаву; ты разве не видишь, mon cher, что тут в некотором смысле элефант
едет".