Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастию для меня, остался цел.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем;
я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился в обратный путь.
Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь,
я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
Неточные совпадения
Вот раз уговаривает
меня Печорин
ехать с ним на кабана;
я долго отнекивался: ну, что
мне был за диковинка кабан!
Мы
ехали рядом, молча, распустив поводья, и были уж почти у самой крепости: только кустарник закрывал ее от нас. Вдруг выстрел… Мы взглянули друг на друга: нас поразило одинаковое подозрение… Опрометью поскакали мы на выстрел — смотрим: на валу солдаты собрались в кучу и указывают в поле, а там летит стремглав всадник и держит что-то белое на седле. Григорий Александрович взвизгнул не хуже любого чеченца; ружье из чехла — и туда;
я за ним.
Печорин сел верхом;
я поднял ее с земли и кое-как посадил к нему на седло; он обхватил ее рукой, и мы
поехали назад.
Через час явилась возможность
ехать; метель утихла, небо прояснилось, и мы отправились. Дорогой невольно
я опять завел речь о Бэле и о Печорине.
Я им объяснил, что
я офицер,
еду в действующий отряд по казенной надобности, и стал требовать казенную квартиру.
— Послушай, слепой! — сказал Янко, — ты береги то место… знаешь? там богатые товары… скажи (имени
я не расслышал), что
я ему больше не слуга; дела пошли худо, он
меня больше не увидит; теперь опасно;
поеду искать работы в другом месте, а ему уж такого удальца не найти.
— После некоторого молчания Янко продолжал: — Она
поедет со
мною; ей нельзя здесь оставаться; а старухе скажи, что, дескать, пора умирать, зажилась, надо знать и честь.
Слава Богу, поутру явилась возможность
ехать, и
я оставил Тамань. Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю. Да и какое дело
мне до радостей и бедствий человеческих,
мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности!..
Оборачиваюсь: Грушницкий! Мы обнялись.
Я познакомился с ним в действующем отряде. Он был ранен пулей в ногу и
поехал на воды с неделю прежде
меня.
Приезд его на Кавказ — также следствие его романтического фанатизма:
я уверен, что накануне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хорошенькой соседке, что он
едет не так, просто, служить, но что ищет смерти, потому что… тут, он, верно, закрыл глаза рукою и продолжал так: «Нет, вы (или ты) этого не должны знать! Ваша чистая душа содрогнется! Да и к чему? Что
я для вас! Поймете ли вы
меня?..» — и так далее.
Спустясь в один из таких оврагов, называемых на здешнем наречии балками,
я остановился, чтоб напоить лошадь; в это время показалась на дороге шумная и блестящая кавалькада: дамы в черных и голубых амазонках, кавалеры в костюмах, составляющих смесь черкесского с нижегородским; впереди
ехал Грушницкий с княжною Мери.
Всякий раз, как
я на нее взгляну,
мне все кажется, что
едет карета, а из окна кареты выглядывает розовое личико.
Я не обращал внимание на ее трепет и смущение, и губы мои коснулись ее нежной щечки; она вздрогнула, но ничего не сказала; мы
ехали сзади: никто не видал. Когда мы выбрались на берег, то все пустились рысью. Княжна удержала свою лошадь;
я остался возле нее; видно было, что ее беспокоило мое молчание, но
я поклялся не говорить ни слова — из любопытства.
Мне хотелось видеть, как она выпутается из этого затруднительного положения.
Что ж? умереть так умереть! потеря для мира небольшая; да и
мне самому порядочно уж скучно.
Я — как человек, зевающий на бале, который не
едет спать только потому, что еще нет его кареты. Но карета готова… прощайте!..
Добчинский. Молодой, молодой человек; лет двадцати трех; а говорит совсем так, как старик: «Извольте, говорит,
я поеду и туда, и туда…» (размахивает руками),так это все славно. «Я, говорит, и написать и почитать люблю, но мешает, что в комнате, говорит, немножко темно».
Я прервал его речь вопросом: сколько у меня всего-на-все денег? «Будет с тебя, — отвечал он с довольным видом. — Мошенники как там ни шарили, а я все-таки успел утаить». И с этим словом он вынул из кармана длинный вязаный кошелек, полный серебра. «Ну, Савельич, — сказал я ему, — отдай же мне теперь половину; а остальное возьми себе.
Я еду в Белогорскую крепость».
Неточные совпадения
Бобчинский.
Я прошу вас покорнейше, как
поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинскнй. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчпиский.
Городничий.
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам
едет ревизор.
Хлестаков. Да,
я лучше с вами на дрожках
поеду.
В каморку постучалися. // Макар ушел… Сидела
я, // Ждала, ждала, соскучилась. // Приотворила дверь. // К крыльцу карету подали. // «Сам
едет?» — Губернаторша! — // Ответил
мне Макар // И бросился на лестницу. // По лестнице спускалася // В собольей шубе барыня, // Чиновничек при ней.
Правдин.
Я еще увижусь с вами. Вы завтре
едете поутру?