Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит:
Забыт и свет и шумный бал,
А глаз меж тем с нее не сводит
Какой-то важный генерал.
Друг другу тетушки мигнули,
И локтем Таню враз толкнули,
И каждая шепнула ей:
«Взгляни налево поскорей». —
«Налево? где?
что там такое?» —
«
Ну,
что бы ни было, гляди…
В той кучке, видишь? впереди,
Там, где еще в мундирах двое…
Вот отошел… вот боком стал… —
«Кто? толстый этот генерал...
«Я?» — «Да, Татьяны именины
В субботу. Оленька и мать
Велели звать, и нет причины
Тебе на зов не приезжать». —
«Но куча будет там народу
И всякого такого сброду…» —
«И, никого, уверен я!
Кто будет там? своя семья.
Поедем, сделай одолженье!
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!»
При сих словах он осушил
Стакан, соседке приношенье,
Потом разговорился вновь
Про Ольгу: такова любовь!
В тоске сердечных угрызений,
Рукою стиснув пистолет,
Глядит на Ленского Евгений.
«
Ну,
что ж? убит», — решил сосед.
Убит!.. Сим страшным восклицаньем
Сражен, Онегин с содроганьем
Отходит и людей зовет.
Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый;
Домой везет он страшный клад.
Почуя мертвого, храпят
И бьются кони, пеной белой
Стальные мочат удила,
И полетели как стрела.
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна?
Что Ольга резвая твоя?»
— Налей еще мне полстакана…
Довольно, милый… Вся семья
Здорова; кланяться велели.
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи,
что за грудь!
Что за душа!.. Когда-нибудь
Заедем к ним; ты их обяжешь;
А то, мой друг, суди ты сам:
Два раза заглянул, а там
Уж к ним и носу не покажешь.
Да вот… какой же я болван!
Ты к ним на той неделе зван...
—
Ну, я бы тогда нанял себе квартирку, занялся бы воспитанием детей, потому
что мне самому не служить: я уж никуды не гожусь.
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «
Ну,
что тут хорошего, — думал Платонов, — в этой заунывной песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
Они так полюбили его,
что он не видел средств, как вырваться из города; только и слышал он: «
Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на руках.
—
Ну, вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да не нужно ли еще
чего? Может, ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без этого никак не засыпал.
Ну,
ну!
что потряхиваешь ушами?
— А дело, по-настоящему, вздор. У него нет достаточно земли, —
ну, он и захватил чужую пустошь, то есть он рассчитывал,
что она не нужна, и о ней хозяева <забыли>, а у нас, как нарочно, уже испокон века собираются крестьяне праздновать там Красную горку. По этому-то поводу я готов пожертвовать лучше другими лучшими землями,
чем отдать ее. Обычай для меня — святыня.
—
Ну, послушай, чтоб доказать тебе,
что я вовсе не какой-нибудь скалдырник, [Скалдырник — скряга.] я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в придачу.
— В том-то <и дело>,
что ничего этого нет, — сказал Платонов. — Поверите ли,
что иной раз я бы хотел, чтобы это было, чтобы была какая-нибудь тревога и волненья.
Ну, хоть бы просто рассердил меня кто-нибудь. Но нет! Скучно — да и только.
—
Ну, позвольте, а как вам показался полицеймейстер? Не правда ли,
что очень приятный человек?
—
Ну, так
чего же вы оробели? — сказал секретарь, — один умер, другой родится, а все в дело годится.
—
Ну вот еще, а я-то в
чем поеду?
—
Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на
что.
— Извини, брат!
Ну, уморил. Да я бы пятьсот тысяч дал за то только, чтобы посмотреть на твоего дядю в то время, как ты поднесешь ему купчую на мертвые души. Да
что, он слишком стар? Сколько ему лет?
— Как
что? Гусь ты! как ты едешь?
Ну же, потрогивай!
—
Ну оттого,
что не расположен. Да, признаться сказать, я вовсе не охотник играть.
— Да
что ж тебе?
Ну, и ступай, если захотелось! — сказал хозяин и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло заметил,
что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу, и не замедлили им воспользоваться.
—
Ну,
что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
«
Ну,
что ж! — сказал Чичиков, — зацепил — поволок, сорвалось — не спрашивай.
Нужно тебе знать,
что он мошенник и в его лавке ничего нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку —
ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
—
Ну, вот вам еще доказательство,
что она бледна, — продолжала приятная дама, — я помню, как теперь,
что я сижу возле Манилова и говорю ему: «Посмотрите, какая она бледная!» Право, нужно быть до такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
— А
что, брат, — говорил Ноздрев, прижавши бока колоды пальцами и несколько погнувши ее, так
что треснула и отскочила бумажка. —
Ну, для препровождения времени, держу триста рублей банку!
Часто, право, думаю: «
Ну, зачем столько ума дается в одну голову?
ну,
что бы хоть каплю его в мою глупую, хоть бы на то, чтобы сумел дом свой держать!
Ну,
чего ты пришел, дурак, скажи,
чего?
И наврет совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет,
что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху, так
что слушающие наконец все отходят, произнесши: «
Ну, брат, ты, кажется, уж начал пули лить».
Ну,
что вам далось это потомство?
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы!
Ну,
что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко мне приходят мужики из его деревни. «
Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились, помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот
что вышло!
—
Ну хочешь об заклад,
что выпью!
— Жена — хлопотать! — продолжал Чичиков. —
Ну,
что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо,
что случились добрые люди, которые посоветовали пойти на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом. И на обеде, когда все уже развеселились, и он также, вот и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе так поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит».
—
Ну,
чему сдуру обрадовались?
Параша говорит: „вице-губернаторша“, а я говорю: „
ну вот, опять приехала дура надоедать“, и уж хотела сказать,
что меня нет дома…»
—
Ну, расспросите у него, вы увидите,
что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай, какого вы нигде не найдете. Он мало того
что знает, какую почву
что любит, знает, какое соседство для кого нужно, поблизости какого леса нужно сеять какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли: лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
—
Ну,
что может быть яснее?
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете,
что…
Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся собирается вокруг, как, бывало, в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная женщина.]
— Послушайте, матушка… эх, какие вы!
что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке есть цена: ее хоть, по крайней мере, купят на бумажную фабрику, а ведь это ни на
что не нужно.
Ну, скажите сами, на
что оно нужно?
Ну, положим, как-нибудь своротили, как случается со всяким грешным; да есть надежда,
что опять набредут.
—
Ну нет, не мечта! Я вам доложу, каков был Михеев, так вы таких людей не сыщете: машинища такая,
что в эту комнату не войдет; нет, это не мечта! А в плечищах у него была такая силища, какой нет у лошади; хотел бы я знать, где бы вы в другом месте нашли такую мечту!
—
Ну, брат Грушницкий, жаль,
что промахнулся! — сказал капитан, — теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! — Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. — Не бойся, — прибавил он, хитро взглянув на Грушницкого, — все вздор на свете!.. Натура — дура, судьба — индейка, а жизнь — копейка!
— Да, — сказал он наконец, стараясь принять равнодушный вид, хотя слеза досады по временам сверкала на его ресницах, — конечно, мы были приятели, —
ну, да
что приятели в нынешнем веке!..
— Да с год.
Ну да уж зато памятен мне этот год; наделал он мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано,
что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!
—
Ну, так
что ж? А разве это секрет?
— Пермете… [Позвольте… (от фр. permettre)]
ну, да
что тут!.. просто ангажирую вас на мазурку…
— Помилуйте, — говорил я, — ведь вот сейчас тут был за речкою Казбич, и мы по нем стреляли;
ну, долго ли вам на него наткнуться? Эти горцы народ мстительный: вы думаете,
что он не догадывается,
что вы частию помогли Азамату? А я бьюсь об заклад,
что нынче он узнал Бэлу. Я знаю,
что год тому назад она ему больно нравилась — он мне сам говорил, — и если б надеялся собрать порядочный калым, то, верно, бы посватался…
Ну, уж признаюсь, московские барышни! после этого
чему же можно верить?
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот
что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец…
ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить:
что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
— Да то,
что ты увез Бэлу… Уж эта мне бестия Азамат!..
Ну, признайся, — сказал я ему.