Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит:
Забыт и свет и шумный бал,
А глаз меж тем с нее не сводит
Какой-то важный генерал.
Друг другу тетушки мигнули,
И локтем Таню враз толкнули,
И каждая шепнула ей:
«Взгляни налево поскорей». —
«Налево? где?
что там такое?» —
«Ну,
что бы
ни было, гляди…
В той кучке, видишь? впереди,
Там, где еще в мундирах двое…
Вот отошел… вот боком стал… —
«Кто? толстый этот генерал...
Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой,
Где машет мантией мишурной
Она пред хладною толпой,
Где Талия тихонько дремлет
И плескам дружеским не внемлет,
Где Терпсихоре лишь одной
Дивится зритель молодой
(
Что было также в прежни леты,
Во время ваше и мое),
Не обратились на нее
Ни дам ревнивые лорнеты,
Ни трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?» — «Около двух лет». —
«На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!»
«Ты ей знаком?» — «Я им сосед». —
«О, так пойдем же». Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего.
Княгиня смотрит на него…
И
что ей душу
ни смутило,
Как сильно
ни была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничто не изменило:
В ней сохранился тот же тон,
Был так же тих ее поклон.
И
что ж? Глаза его читали,
Но мысли
были далеко;
Мечты, желания, печали
Теснились в душу глубоко.
Он меж печатными строками
Читал духовными глазами
Другие строки. В них-то он
Был совершенно углублен.
То
были тайные преданья
Сердечной, темной старины,
Ни с
чем не связанные сны,
Угрозы, толки, предсказанья,
Иль длинной сказки вздор живой,
Иль письма девы молодой.
Не мадригалы Ленский пишет
В альбоме Ольги молодой;
Его перо любовью дышит,
Не хладно блещет остротой;
Что ни заметит,
ни услышит
Об Ольге, он про то и пишет:
И полны истины живой
Текут элегии рекой.
Так ты, Языков вдохновенный,
В порывах сердца своего,
Поешь бог ведает кого,
И свод элегий драгоценный
Представит некогда тебе
Всю повесть о твоей судьбе.
Кто б
ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости.
Чего бы ты за мной
Здесь
ни искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай Бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!
Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Как мы
ни бились, отличить.
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И
был глубокий эконом,
То
есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И
чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.
Но грустно думать,
что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь как на обряд
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений,
ни страстей.
Но
что бы
ни было, читатель,
Увы! любовник молодой,
Поэт, задумчивый мечтатель,
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдохновенья,
Две сосны корнями срослись;
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
И жницы в волны погружать
Приходят звонкие кувшины;
Там у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так
что девушка бросилась в слезы, рыдала и не могла понять
ни одного слова; швейцару дан
был строжайший приказ не принимать
ни в какое время и
ни под каким видом Чичикова.
— А ей-богу, так! Ведь у меня
что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня
есть и самому нечего… А уж я бы за них
что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не говоря
ни слова, а Чичиков все еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того,
что было в его комнате.
Прежде он не хотел вступать
ни в какие сношения с ними, потому
что был не более как простой пешкой, стало
быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить какие угодно условия.
Посреди котильона он сел на пол и стал хватать за полы танцующих,
что было уже
ни на
что не похоже, по выражению дам.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь,
что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Надворные советники, может
быть, и познакомятся с ним, но те, которые подобрались уже к чинам генеральским, те, бог весть, может
быть, даже бросят один из тех презрительных взглядов, которые бросаются гордо человеком на все,
что ни пресмыкается у ног его, или,
что еще хуже, может
быть, пройдут убийственным для автора невниманием.
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно,
что слово ты
было им сказано не в том смысле,
что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул
ни слова).
Белей и чище снегов
были на нем воротнички и манишка, и, несмотря на то
что был он с дороги,
ни пушинки не село к нему на фрак, — хоть на именинный обед!
Он то и дело подливал да подливал;
чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали из-за стола — как бы
ни в
чем не бывали, точно
выпили по стакану воды.
— Да как сказать — куда? Еду я покуда не столько по своей надобности, сколько по надобности другого. Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; ибо видеть свет, коловращенье людей — кто
что ни говори,
есть как бы живая книга, вторая наука.
За советы Чичиков благодарил, говоря,
что при случае не преминет ими воспользоваться, а от конвоя отказался решительно, говоря,
что он совершенно не нужен,
что купленные им крестьяне отменно смирного характера, чувствуют сами добровольное расположение к переселению и
что бунта
ни в каком случае между ними
быть не может.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он
был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в силах войти
ни во
что.
Уже по одному собачьему лаю, составленному из таких музыкантов, можно
было предположить,
что деревушка
была порядочная; но промокший и озябший герой наш
ни о
чем не думал, как только о постели.
Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал только назад, желая увериться, точно ли выехал из города; но когда увидел,
что город уже давно скрылся,
ни кузниц,
ни мельниц,
ни всего того,
что находится вокруг городов, не
было видно и даже белые верхушки каменных церквей давно ушли в землю, он занялся только одной дорогою, посматривал только направо и налево, и город N. как будто не бывал в его памяти, как будто проезжал он его давно, в детстве.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю,
что все дела по крепостям, в какую бы
ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете,
что у вас делается, так мы спросим у других.
Губернаторша произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием головы: «А, Павел Иванович, так вот как вы!..» В точности не могу передать слов губернаторши, но
было сказано что-то исполненное большой любезности, в том духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона, в духе того,
что «неужели овладели так вашим сердцем,
что в нем нет более
ни места,
ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами».
Словом, всячески, как
ни оборачивал он это дело, видел,
что во всяком случае покупка
была выгодна.
Словом, все, на
что ни глядел он,
было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке.
— Когда ты не хочешь на деньги, так вот
что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько
ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
Чичиков еще раз окинул комнату, и все,
что в ней
ни было, — все
было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома; в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.
Как
ни придумывал Манилов, как ему
быть и
что ему сделать, но ничего другого не мог придумать, как только выпустить изо рта оставшийся дым очень тонкою струею.
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, —
будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже
что произошло. Никогда и
ни в
чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите на меня: я всегда покоен. Какие бы
ни были возводимы на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
— Я придумал вот
что. Теперь, покуда новые ревижские сказки не поданы, у помещиков больших имений наберется немало, наряду с душами живыми, отбывших и умерших… Так, если, например, ваше превосходительство передадите мне их в таком виде, как бы они
были живые, с совершением купчей крепости, я бы тогда эту крепость представил старику, и он, как
ни вертись, а наследство бы мне отдал.
И как
ни рассматривал, на какую сторону
ни оборачивал дело, видел,
что во всяком случае покупка
была выгодна.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; потому
что, точно, не говоря уже о пользе, которая может
быть в геморроидальном отношенье, одно уже то, чтоб увидать свет, коловращенье людей… кто
что ни говори,
есть, так сказать, живая книга, та же наука.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не
было души, или она у него
была, но вовсе не там, где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою,
что все,
что ни ворочалось на дне ее, не производило решительно никакого потрясения на поверхности.
Ему бы следовало пойти в бабку с матерней стороны,
что было бы и лучше, а он родился просто, как говорит пословица:
ни в мать,
ни в отца, а в проезжего молодца».
Уже стул, которым он вздумал
было защищаться,
был вырван крепостными людьми из рук его, уже, зажмурив глаза,
ни жив
ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего хозяина, и бог знает
чего бы
ни случилось с ним; но судьбам угодно
было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.
Что ни разворачивал Чичиков книгу, на всякой странице — проявленье, развитье, абстракт, замкнутость и сомкнутость, и черт знает,
чего там не
было.
Не весело-то
было ему с серебряного блюда перейти за простую миску: казалось-то,
что и руки
ни к
чему не подымались.
В последней строке не
было размера, но это, впрочем, ничего: письмо
было написано в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не
было:
ни имени,
ни фамилии,
ни даже месяца и числа. В postscriptum [В приписке (лат.).]
было только прибавлено,
что его собственное сердце должно отгадать писавшую и
что на бале у губернатора, имеющем
быть завтра,
будет присутствовать сам оригинал.
— Вас может только наградить один Бог за такую службу, Афанасий Васильевич. А я вам не скажу
ни одного слова, потому
что, — вы сами можете чувствовать, — всякое слово тут бессильно. Но позвольте мне одно сказать насчет той просьбы. Скажите сами: имею ли я право оставить это дело без внимания и справедливо ли, честно ли с моей стороны
будет простить мерзавцев.
Въезд в какой бы
ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем,
что на диво произвела рука и мысль человека.
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может
быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там,
что ни попадется, все это или мужик, или баба. За
что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
— Здесь Ноздрев, схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот
ни упирался ногами в пол и
ни уверял,
что он знает уже, какая шарманка, но должен
был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг.
— Фетюк просто! Я думал
было прежде,
что ты хоть сколько-нибудь порядочный человек, а ты никакого не понимаешь обращения. С тобой никак нельзя говорить, как с человеком близким… никакого прямодушия,
ни искренности! совершенный Собакевич, такой подлец!
Попробовали
было заикнуться о Наполеоне, но и сами
были не рады,
что попробовали, потому
что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто
ни на
что не имела подобия, так
что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не
будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает
что такое!» И все согласились в том,
что как с быком
ни биться, а все молока от него не добиться.
Словом, все
было хорошо, как не выдумать
ни природе,
ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему,
что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Итак, он давно бы хотел в таможню, но удерживали текущие разные выгоды по строительной комиссии, и он рассуждал справедливо,
что таможня, как бы то
ни было, все еще не более как журавль в небе, а комиссия уже
была синица в руках.