Неточные совпадения
Ананий Яковлев(солидно). Никакого тут дьявола нет, да и
быть не может. Теперь даже по морской части, хошь бы эти паруса али греблю, как напредь того
было, почесть,
что совсем кинули, так как этим самым паром стало не в пример сподручнее дело делать. Поставят, спокойным манером, машину в нутро корабля; она вертит колеса, и какая
ни на
есть там буря, ему нипочем. Как теперича стал ветер крепчать, развели огонь посильнее, и пошел скакать с волны на волну.
То мне теперича горчей и обидней всего,
что, может, по своей глупой заботливости,
ни дня,
ни ночи я не прожил в Питере, не думаючи об вас; а мы тоже время свое проводим не в монастырском заточении: хоша бы по той же нашей разносной торговле — все на народе; нашлись бы там не хуже тебя, криворожей, из лица: а обращеньем, пожалуй, и чище
будут…
Твоя, вишь, повинна, а ты чужую взяла да с плеч срезала, и, как по чувствам моим, ты теперь хуже дохлой собаки стала для меня: мать твоя справедливо сказала,
что, видишь, вон на столе этот нож, так я бы, может, вонзил его в грудь твою, кабы не жалел еще маненько самого себя; какой-нибудь теперича дурак — сродственник ваш, мужичонко — гроша не стоящий, мог меня обнести своим словом, теперь ступай да кланяйся по всем избам, чтобы взглядом косым никто мне не намекнул на деянья твои, и все,
что кто бы мне
ни причинил, я на тебе, бестии, вымещать
буду; потому
что ты тому единая причина и первая, значит, злодейка мне выходишь…
Чеглов(с досадой).
Что ж ты мне все этой любовью колешь глаза? Какое бы
ни было вначале мое увлечение, но во всяком случае я привык к ней; наконец, я честный человек: мне, бог знает, как ее жаль, видя,
что обстоятельства располагаются самым страшным, самым ужасным образом.
Лизавета. А мне его ничего не жаль; он теперь говорит,
что я ему хуже дохлой собаки стала, то забываючи,
что как под венец еще нас везли, так он, може,
был для меня таким. По сиротству да по бедности нашей сговорили да скрутили, словно живую в землю закопали, и вся теперь ваша воля, барин: не жить мне
ни с ним,
ни при нем… Какая я теперь ему мужнина жена?.. (Начинает плакать.)
Бурмистр. Никогда он, коли паспорта выдано не
будет, не может увезти
ни тебя,
ни сына.
Что тебе этим хоша бы себя и барина тревожить. За беглых,
что ли, он вас предоставить хочет? Вот тут другой помещик сидит, и тот тебе то же скажет.
Чеглов. А мое дело не допустить тебя
ни до
чего…
ни до иоты… Скрываться теперь нечего, и она, бедная, даже не желает того. Тут, видит бог, не только
что тени какого-нибудь насилья, за которое я убил бы себя, но даже простой хитрости не
было употреблено, а
было делом одной только любви:
будь твоя жена барыня, крестьянка, купчиха, герцогиня, все равно… И если в тебе оскорблено чувство любви, чувство ревности, вытянем тогда друг друга на барьер и станем стреляться: другого выхода я не вижу из нашего положения.
Мало, видно, он башки-то своей бережет; ему бы только на других указывать, того не зная,
что, царство небесное, старый господин мой теперь, умираючи, изволил мне приказывать: «Калистрат, говорит, теперь сын мой остается в цветущих летах, не прикинь ты его!» Так я помню эти слова ихние, и всегда, в
чем ни на
есть господская воля, исполню ее: барин теперь приказал мне, чтобы волоса с головы бабы его не пало от него, и я вот при вас, Сергей Васильич, говорю,
что ежели я, мало-мальски
что услышу, — завтра же сделаю об ней распоряжение — на барский двор пшеницу мыть на всю зиму, на те: властвуй, командуй!
Матрена. Не знаю, мать; господин, вестимо, волен все сказать, а
что, кажись бы, экому барину хорошему и заниматься этим не дляче
было; себя только беспокоить, бабу баламутить и мужичка
ни за
что под гнев свой подводить… а псам дворовым, или злодею бурмистру, с пола-горя на чужой-то беде разводы разводить…
Бурмистр. Не по своей воле тя учат, а барское приказание на то я имею… (Обращаясь к мужикам.) Барин, теперича, приказал с ответом всей вотчины, чтобы волоса с главы его бабы не пало, а он тогда, только
что из горницы еще пришедши, бил ее не на живот, а на смерть, и теперь
ни пищи,
ни питья не дает; она, молока лишимшись, младенца не имеет прокормить
чем: так барин за все то, может, первей,
чем с него, с нас спросит, и вы все единственно, как и я же, отвечать за то
будете.
Ананий Яковлев(горько улыбаясь). Не для
чего мне, судырь, теперь
ни на какой подкуп идти: я вот свои, кровным трудом нажитые, 500 целковых имею и те представляю… (Вынимая и кладя деньги на стол.) Так как теперь тоже, может, доступу ко мне не
будет, так я желаю, чтобы священник наш их принял. Дело мое они знают и как им угодно: младенца ли на них поминать, в церковь ли примут, али сродственникам — семейству моему — раздадут, — ихняя воля; а мне они не для
чего.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «Ну,
что бы
ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее //
Ни дам ревнивые лорнеты, //
Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
И
что ж? Глаза его читали, // Но мысли
были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными глазами // Другие строки. В них-то он //
Был совершенно углублен. // То
были тайные преданья // Сердечной, темной старины, //
Ни с
чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо любовью дышит, // Не хладно блещет остротой; //
Что ни заметит,
ни услышит // Об Ольге, он про то и пишет: // И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, //
Поешь бог ведает кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть о твоей судьбе.