Суеверие

  • Суеверие (букв. — суетное, тщетное, то есть ложное верование) — предрассудок, представляющий собой веру или практику, основанную на восприятии сил, не обоснованных в религии и не объяснимых законами природы.

    Как правило, проявляет себя на поведенческом уровне в упрощённых обрядовых формах: использовании талисманов, татуировке, магических жестах и пр. Особое место занимают приметы: определённым событиям приписывается прогностическое значение.

Источник: Википедия

Связанные понятия

По́рча (от рус. портить) — суеверие, основанное на вере некоторых людей во вредоносное (болезнь, смерть, психическое расстройство, уродство, расстройство дел и добрых отношений, расторжение договоров) магическое влияние со стороны недоброжелателей посредством недоброго взгляда (сглаз) или с помощью магического ритуала (обряда, наговора) через пищу, вещи, воду, ветер, дерево. Суеверия и мифы о существовании порчи, а также о возможности уничтожения такого влияния (снятия порчи) в различной степени...
Экзорци́зм (лат. exorcism от греч. ἐξορκισμός «запрещение бесам») — обычай или обряд в рамках различных религий и верований, состоящий в изгнании из человека (или места) бесов или другой якобы вселившейся в них силы путём принуждения одержимого лица к прочтению молитвы или иного ритуала той или иной степени сложности.
Фатали́зм или Фатáльность (от лат. fatalis «определённый судьбой») — вера в предопределённость бытия; мировоззрение, в основе которого убеждённость в неизбежности событий, которые уже запечатлены наперёд и лишь «проявляются» как изначально заложенные свойства данного пространства.
Тщесла́вие (от тщетный (напрасный) + слава) — стремление прекрасно выглядеть в глазах окружающих, потребность в подтверждении своего превосходства, иногда сопровождается желанием слышать от других людей лесть.
В философии религии проблема зла — это вопрос об одновременном сосуществовании зла и божества, являющегося абсолютно или относительно всемогущим, всеведущим и всеблагим. В пользу зла предложены аргументы, указывающие на то, что одновременное сосуществование зла и такого божества маловероятно или невозможно вовсе. Попытки доказать обратное представлены со стороны теодицеи.

Упоминания в литературе

Невозможно допустить, чтобы Иисус Христос, воплощенная правда и воплощенная святость, приспособлялся к суевериям своего народа. Ведь таким путем Он потворствовал бы развитию народных суеверий и предрассудков. Между тем мы знаем, что Он и апостолы были заинтересованы совсем в обратном, именно, в том, чтобы рассеять и искоренить существовавшие в среде иудейского народа ложные понятия и представления. Кроме того, система приспособлений, к которой, должно полагать, неоднократно прибегал Спаситель, умаляет достоинство евангельских повествований. И вот почему. Всякий, принявший эту теорию на веру, будет думать, что в учении Христа есть примесь лжи, так как в нем умалчивается истина (т.е. действительные мысли Учителя). И еще: такая система приспособлений приносит не столько пользу, сколько вред, потому что ум слушателей вводится в обман неточными изречениями.
10. В глазах тех, кто рассматривают материю как единственную силу природы, все, что не может быть объяснено законами материи, считается чудесным или сверхъестественным. Для них чудесное есть синоним суеверия. По этому понятию религия, основанная на существовании начала нематериального, составляет ткань суеверий. Они не смеют сказать этого вслух и потому говорят это тихо; они считают нужным сохранять наружность, допуская, что религия нужна для народа и для того, чтобы дети были послушны, но из двух одно: начало религии или истинно, или ложно. Если оно истинно, то истинно для всех людей; если же ложно, то оно не может быть полезнее для невежд, чем для людей просвещенных.
Я высказываю уверенность, что читатель тщательно будет различать те мнения, которые, как драматическая принадлежность, изъясняют изображаемые характеры, от тех мыслей, которые принадлежат лично мне. Так, например, я нападаю на ошибочное и унизительное представление о Верховном Существе, которое оставили себе люди, но я не нападаю на само Верховное Существо. То мысленное утверждение, которое некоторые суеверия, выведенные мною на сцену, поддерживают касательно Божества, оскорбительное для Его благоволения, весьма отличается от моего. Точно так же, взывая к великой и важной перемене в области Бога, оживляющего общественные учреждения человечества, я избегал всякого потакания тем насильственным и зловредным страстям нашей природы, которые всегда наготове, чтобы смешаться и перепутаться с самыми благодетельными нововведениями. Здесь нет места отмщению, или Зависти, или Предубеждению. Везде прославляется только Любовь, как единственный закон, долженствующий управлять нравственным миром.
658. Не для оповещения, но для сердечного принятия беседуем. Скоро прервете первую часть записей об Огненном Мире. Не следует давать лишь любопытным, что может порождать кощунство. Понятие кощунства должно быть осознано со всем вниманием. Не только отталкивание от Света заключается в кощунстве, но оно несет в себе настоящую заразу. Кощунник после хулы уже не тот самый, он уже растоптал часть своей заградительной сети. Можно ожидать различных заболеваний, ибо заградительная сеть не только охраняет духовно, но и телесно. Потому произнесение кощунства должно быть запрещено уже от малых лет. Печально, что люди до того сделались безответственны, что забыли о значении слов. У Врат Огненных не придут на ум слова кощунственные, но если мы укореним их сознательно, они, как ножи раскаленные, будут жечь сердце. Утеря слова «гармония» унижает людей. Почему Пифагор мог понять значение достоинства тела Света? Но явление множества механических открытий значительно уничтожили явление культуры. Конечно, силы разложения очень подвижны, они являют разложение, заразу и отупение ко всему прекрасному. Много данных о деяниях сил темных; не суеверие, но документы подтверждают их намерения. Можно оградиться от них всеми силами огненными, но для этого нужно признать самый Агни. Так пусть желающие получить продолжение записей о Мире Огненном покажут, что он для них действительно значителен.
Вот о чем толковал Шлепфус, радея, чтобы мы поняли не только, что́ может порой означать гуманность, но что́ она, по сути своей, означает. Здесь было бы бесцельно употреблять другое слово из словаря свободных умов и говорить о безотрадном суеверии. Шлепфус прибегал и к этому термину в том смысле, в каком его понимала «классическая эпоха веры», отнюдь не чуждавшаяся слова «суеверие». Постыдному суеверию предавалась женщина с инкубом, она, и только она, ибо отпала от Бога, от веры, а это и было суеверием. Суеверие означало не веру в демонов и инкубов, а то, что, себе на беду, иные якшались с ними, ждали от них того, чего следует ждать лишь от Бога. Оно означало доверчивое отношение к нашептываниям врага рода человеческого; это понятие охватывало все вызовы темных сил, все песни и заклинания, всю ворожбу, порок и преступления, flagellum haereticorum fascinariorum[37], все illusiones daemonum[38]. Вот как можно было определить понятие «суеверие», так оно некогда и определялось, и, право же, было интересно следить за тем, как человек порою пользуется словами, думает ими.

Связанные понятия (продолжение)

Ни́зменное — крайняя степень безобразного, чрезвычайно негативная ценность, имеющая отрицательную значимость для человечества; сфера несвободы. Это еще не освоенные явления, не подчиненные людям и представляющие для них грозную опасность. Человечество не владеет собственными общественными отношениями. Это таит в себе источник бедствий и воспринимается как низменное (милитаризм, тоталитаризм, фашизм, атомная война).
Духо́вная пре́лесть (от ст.‑слав. прѣльсть, прелесть — обман, заблуждение, обольщение: от греч. πλάνη) — в соответствии с православным вероучением, «обманчивая святость», сопровождающаяся высшей и очень тонкой формой лести самому себе, самообманом, мечтательностью, гордыней, мнением о своём достоинстве и совершенстве.
Центральной концепцией христианского учения о посмертии является догмат о телесном воскресении и вечной жизни в восстановленных и обновлённых телах.

Подробнее: Раннее христианство и переселение душ
Наивность — неспособность ориентироваться в постоянно изменяющемся мире и адекватно отвечать на вызовы времени; синонимы: неискушенность, непосвященность, бесхитростность, неопытность, недогадливость, невежественность, глупость;
Приступая к изложению общих принципов вероучений раннего христианства, необходимо указать, что уже изначально христианство не было абсолютно монолитным, в нём наблюдались различные течения. Отголоски некоторых дискуссий среди христиан можно заметить уже в апостольских посланиях.

Подробнее: Философия раннего христианства
Судьба́ — совокупность всех событий и обстоятельств, которые предопределены и в первую очередь влияют на бытие человека, народа и т. п.; предопределённость событий, поступков; рок, фатум, доля; высшая сила, которая может мыслиться в виде природы или божества; древние греки персонифицировали судьбу в виде: Мойр (Клото, Лахезис, Атропос), Тиха, Ате, Адрастеи, Хеймармене, Ананке; древние римляне — в виде Парки (Нона, Децима, Морта); слово, часто встречающееся в биографических текстах.
Начертание зверя — выражение из книги Откровение (Откр. 13:15-18, Откр. 14:9-11, Откр. 15:2-3, Откр. 16:1-2, Откр. 19:19-21, Откр. 20:4). В качестве синонима может использоваться выражение печать антихриста. В христианской эсхатологии рассматривается как таинственный знак покорности зверю из Апокалипсиса, принятия власти антихриста.
Ма́гия (лат. magia от др.-греч. μᾰγείᾱ) — символические действия (обряды) или бездействие, направленные на достижение определённой цели сверхъестественным путём.
Зло — антагонизм добра, нормативно-оценочная категория нравственного сознания, противоположная понятию «добро», обобщённо обозначает нравственно-отрицательное и предосудительное в поступках и мотивах людей и в явлениях действительности. Используется для характеристики, понимания и оценки вреда, ущерба, страданий..
Провиде́ние (промысел Божий, или промысл Божий, греч. πρόνοια, лат. Providentia) — целесообразное действие Высшего Существа, направленное к наибольшему благу творения вообще, человека и человечества в особенности.
Чу́до — необычное, редкое и, как правило, неизученное явление, которое внешне выглядит как нарушение известных законов природы.
Свобода воли в религии является важной частью взглядов на свободу воли в целом. Религии сильно отличаются в том, как они отвечают на основной аргумент против свободы воли, и таким образом могут давать разный ответ на парадокс свободы воли — утверждению, что всеведение несовместимо со свободой воли.
Христианская демонология — представления традиционного христианства о мире падших духов. Восходит своими корнями к христианской теологии и библейским упоминаниям демонов, выступая своего рода антитезой христианскому учению или заполняя пробелы в христианской теории добра и зла. Кроме того, христианская демонология была тесно связана с магической, практической демонологией (гоетией) средних веков, восходящей корнями к разного рода гримуарам и учениям оккультной каббалы.
Хари́зма (от др.-греч. χάρισμα — дар (от Бога) — «пома́зание») — особая одарённость, исключительность личности в интеллектуальном, духовном, или каком-нибудь другом отношении, способность взывать к сердцам (определение из современного словаря Л. П. Крысина). В словаре Н. Г. Комлева также упоминается: высокая одарённость, личная притягательность. Харизматичный — характеризующийся харизмой.
Христос и богатый юноша — один из эпизодов синоптических евангелий. Содержит в себе притчу о верблюде и игольном ушке.
Предсказание в иудаизме — в ранний период истории иудаизма, её догматы допускали возможность предсказания будущего. Более того, предсказывание являлось одной из обязанностей первосвященников (Кохэним Гадолим) в эпоху Иерусалимских храмов (X веком до н. э. — I веком н. э.).
Ессе́и или осси́ны (греч. Εσσηνοι, Εσσαίοι, Ὀσσαιοι, Ὀσσηνοί, или кумраниты) — одна из иудейских сект, получившая начало в первой четверти II в. до н. э.
Добро — общее понятие морального сознания, категория этики, характеризующая положительные нравственные ценности.
Ве́ра — признание чего-либо истинным независимо от фактического или логического обоснования, преимущественно в силу самого характера отношения субъекта к предмету веры. Отличительной особенностью познания, реализующегося в вере, является приверженность принципам диалогичности, согласно которым субъект веры активно соотносит самораскрывающийся объект веры с собой. В этом смысле религиозная вера отличается от философского или научного знания не тем, что не вполне аргументирована или уверена в своём...
Маги́ческое мышле́ние — убеждение о возможности влияния на действительность посредством символических психических или физических действий и/или мыслей.
Проклятие — словесная формула, содержащая пожелание зла в адрес кого- или чего-либо, ругательства. Крайнее, бесповоротное осуждение, знаменующее полный разрыв отношений и отторжение. Встречается в древней литературе, в частности в Библии, как крайнее осуждение каких-либо грешных поступков.
Худу (англ. hoodoo, rootwork, root doctoring) — североафриканское колдовство и религиозный культ, основанные на суеверии и страхе перед смертью. Слово «худу» происходит от hu’du’ba, что на языке хауса означает «пробуждать негодование, вызывать возмездие».
Шамани́зм (корейское название — мусо́к) до недавнего времени являлся одним из нескольких основных религиозных течений, распространённых на Корейском полуострове. Шаманизм в Корее имеет давние корни. С течением времени на него оказывали влияние другие распространённые религии страны — буддизм и даосизм.
Христианство и современная теософия в течение всего периода после образования Теософского общества имели сложные, а иногда — плохие отношения. Для большинства западных теософов христианство было религией, в которой они родились и выросли, но многие из них пришли к теософии через процесс изучения и даже противодействия христианской вере. По мнению профессора Эллвуда, «причина, вызывающая разногласия, заключалась в самой теософии».
Космическая религия (эйнштейновская религия) — основа веры Альберта Эйнштейна, основана на философии Спинозы; сингулярности, как и всё, что не определяется уравнениями, в ней является «грехами» (по Альберту Эйнштейну).
Религиозные взгляды Альберта Эйнштейна были широко изучены. Тем не менее до сих пор не утихают споры и ходят мифы о его убеждениях, взглядах и отношении к религии. Эйнштейн говорил, что верит в «пантеистического» бога Бенедикта Спинозы, но не в персонифицированного Бога — такую веру он подвергал критике. Он также называл себя агностиком, но открещивался от ярлыка «атеист», предпочитая «смирение, соответствующее слабости нашего понимания природы разумом и нашего собственного бытия».

Подробнее: Эйнштейн и религия
«Золотое правило нравственности» — общее этическое правило, которое можно сформулировать как «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Известна и отрицательная формулировка этого правила: «не делайте другим того, чего не хотите себе».
Пессими́зм (нем. Pessimismus от лат. pessimus — наихудший) — отрицательный, негативный взгляд на жизнь.
Грех в католицизме определяется как «слово, действие или желание, противные вечному Закону». Грех понимается как недостаток любви к Богу и ближнему, оскорбление Бога, мятеж против Бога.
Тшува (ивр. ‏תשובה‏‎, буквально — «возвращение») — понятие раскаяния в иудаизме.
Всемогущество — неисчерпаемая сила, не имеющая никаких мыслимых ограничений, другими словами, сила, имеющая безграничные возможности. Монотеистические религии обычно приписывают всемогущество только Богу.
Бельфегор, Ваал-Фегор (от ивр. בַּעַל-פְּעוֹר — «господин небес») — архидемон, который часто фигурировал в средневековых мистериях.
Квиети́зм (лат. quietismus от quies — «покой») — мистико-аскетическое движение в католицизме XVI—XVIII веков. Одной из определяющих черт квиетизма является акцент на не-активном, «принимательном» состоянии души в деле мистического единения с Богом.
Антропотеи́зм — обожествление человека, когда объектом религиозного благоговения становится сам человек. Приписывание человеку божеских качеств. Фактически, разновидность гуманизма.
Тотем и табу — опубликованная в 1913 году книга З. Фрейда, в которой он развивает свою теорию происхождения морали и религии.
Крова́вый наве́т на ранних христиан — обвинение христиан в убийстве людей для использования их крови в ритуальных целях. Открытое обвинение ранних христиан в принесении человеческих жертв с целью использования их крови в ритуальных целях впервые возникло в Римской империи в начале нашей эры. Ранний христианский теолог Тертуллиан в 200 году в своём трактате Апологетик писал про «всё то, в чём ложно обвиняют нас, а именно: сколько каждый из нас пожрал умерщвленных детей». В русском языке это явление...
Колдовство́ (чародейство, ведовство, волхование, волшба, волшебство) — занятие магией как ремеслом, при котором колдун заявляет о контакте со сверхъестественными силами (демонами, духами предков, природы и другими).
Христианская этика, или нравственное учение христианства, определяет моральные ориентиры человеческого поведения. Поведение человека основывается на христианском представлении о природе и предназначении человека, его отношении с Богом. Христианскую этику можно назвать теорией христианского действия.
Предопределение в протестантизме является дискуссионным вопросом, по которому мнения в основных течениях протестантизма значительно различаются. Основные точки зрения на предопределение были сформулированы Мартином Лютером, Жаном Кальвином и Якобом Арминием. В начале XVII века особенно острые разногласия имели место между кальвинистами и арминианами. В Англии выступающих за чистоту кальвинизма пуритан поддержали английские монархи Яков I (1603—1625) и Карл I (1625—1649), и потому спор имел политическое...
Душа́ (от старослав. доуша) (греч. ψυχή, лат. anima) — согласно религиозным и некоторым философским учениям, бессмертная субстанция, нематериальная сущность, в которой выражена божественная природа и сущность человека, его личность, дающая начало и обуславливающая его жизнь, способность ощущения, мышления, сознания, чувств и воли, обычно противопоставляемая телу.
Сатани́зм, дьяволома́ния, дьяволопокло́нничество — ряд оккультно-религиозных представлений, мировоззрений и верований, оформившихся в XIX веке как протест против господствующего положения христианства, в которых образ Сатаны трактуется как символ могущества и свободы.
Сглаз или дурной глаз — распространённое у многих народов суеверие о вредоносном влиянии взгляда некоторых людей («дурного глаза») или при некоторых обстоятельствах. От сглаза якобы болеют люди и животные, засыхают деревья, постигает неудача.

Упоминания в литературе (продолжение)

Мы делаем из огненного восхищения возвышенных духов Hysteria Magna[3] с повышенною температурою. Вишудха – центр гортани – лишь клубок истерический. Огни Святых Терезы, Клары, Радегунды; сердечная теплота Отцов Добротолюбия; Туммо Тибетских высоких лам; или хождение по огню в Индии – обряд, живущий и до сего времени; ведь Агни-Дику – престол Огня, тоже издревле помещался в Индии, где тысяча глав горы Маха Меру, – все это еще в пределах ненормальности повышения температуры. Даже разница веса картофеля до разложения и потеря в весе при сложении отдельных частей его не заставляет подумать об энергиях, которые пока что избегали изучать чистосердечно и добросовестно. Между тем каждый искренний химик сознается, что при любой реакции воздействует какое-то несказуемое условие, может быть, условие личности самого экспериментатора. Присутствие определенного лица воспрепятствовало смерти растений в лаборатории Sir Jagadis Bose. Но так как Sir Bose истинный ученый, то он сейчас же отметил это явление. Мало кто обращает внимание на воздействие природы человеческой на жизнь растений. Мало кто настолько утончен и зорок, чтобы принимать факт так, как он есть, а не так, как ему предписали суеверия, предрассудки, эгоизм и самомнение.
Здесь бы самое время порассуждать об экономическом кризисе, людской неустроенности, зачастую тщетных попытках сохранить человеческое достоинство, наших традиционных поисках виновных в общественных и личных неурядицах и глубоком облегчении, которое испытываем, обнаружив причину своих неприятностей в кознях сглазивших нас завистников. Воздержусь от подобных сентенций: они банальны и неверны. Кризис, конечно, стимулирует не только радость за преуспевающих коллег или соседей, но и косые взгляды в их сторону, хотя сам феномен сглаза не порождает. Иначе пришлось бы признать: кризис вечен и вездесущ. Помните, читатель, я приводил мнение этнолога А. Голана, что «суеверное понятие «дурной глаз», «сглазить» существует уже по меньшей мере двадцать пять тысячелетий»[184]? Возможно, хотя и недоказуемо, если доказательствами считать наличие письменных текстов, в которых прямо называется «дурной глаз». Но и основываясь на этих последних, возраст этого древнейшего суеверия следует исчислять многими тысячелетиями. Этот вывод – не предположение, а итог скрупулезных исследований феномена сглаза в архаичных культурах разных народов[185]. Если не общественно-экономический кризис, то что же на протяжении тысячелетий питает веру в дурной глаз и сглаз? Свою версию я чуть позже изложу, пока же, читатель, давайте пристальнее присмотримся к самой вере в сглаз. Когда она возникла? Где распространена? В чем состоит? Можно ли и как противостоять сглазу?
Нередко, причина суеверия людей, кроется в их необразованности. Однобокость развития, порождает полное незнание простых религиозных истин. Их место заполняют собственные домыслы, попытки лично объяснить сложные жизненные ситуации. Отыскать правду в скоплении лжи, крайне сложно, настолько, что не стоит это предпринимать. Цель падших духов – смутить и сбить человека, отвлечь его от Бога. Православная Церковь издревле предлагает верующим два надежных и испытанных средства – пост и молитва «Сей род изгоняется только молитвой и постом» – говорит Христос о диавольском искушении.
В-третьих, как это было выше сказано, деяния ведьм подводятся под второй вид суеверий, называемых прорицаниями (divinatio). А использование некоторых предметов при определенных наблюдениях примет относится к третьему виду этих суеверий. Поэтому возражение не попадает в цель. К тому же верования эти охватывают не любой вид колдовства, а только такой, который производится с нарочитым призыванием нечистой силы. Здесь также имеется ряд подвидов: некромантия, геомантия, гидромантия и т. д. Сравни: святой Фома (II, 2, 95, 5). Колдовство ведунов занимает видное место среди всех видов суеверий и подлежит особому суду. Возражения против нашей точки зрения могут здесь сводиться к следующему. При использовании колдунами естественных сил для достижения естественных результатов их действия нельзя назвать недозволенными. При использовании же ими непонятных слов для восстановления здоровья, дружбы или для достижения другой пользы, но не для нанесения вреда дело может происходить если и без нарочитого призывания демона, то, во всяком случае, не без молчаливого призывания его. И этого нельзя разрешать.
Естественно, что такое направление в изучении наших древностей надолго затемнило истинный путь развития религиозных верований славян и низвергло нашу мифологию в мрачный хаос имен символов и атрибутов не только сомнительного существования, но часто совершенно противоположных всем понятиям нашего язычества и всем основам нашего народного быта и миросозерцания. Все внимание было обращено только на внешние формы кумиров и их атрибуты; и мифографы, не сознавая, что кумир есть уже высшая степень развития понятия о каком-нибудь божестве, старались все фантастические образы народного суеверия превратить в объективные кумиры, когда достоверно можно сказать, что они большею частию до этой степени своего развития дойти не успели. Но если бы и можно было предположить, что они развились до этой степени, тем не менее нелепо судить о таком кумире, о котором ничего не известно.
От сего обвинения не может увернуться стологадание, как бы ни старалось оно изъяснить себя легким и благовидным образом. Для тех, которые смотрят на стологадание как на новое открытие, небесполезно заметить, что их делу не принадлежит честь не только разумного, но и случайного нового открытия в природе: они только каким-то образом пробрались в область старого языческого суеверия. Тертуллиан в 23 главе своей Апологии христианства, обличая мечты языческой магии и приписывая их действию демонов, говорит: чрез них и козы и столы обыкновенно производят гадания. Он только не объясняет, какие приемы употреблялись, чтобы столы способствовали гаданиям”. Вот мнение о спиритизме великого учителя богослова Русской Церкви.
Можно определить суеверие как предрассудок, состоящий в том, что человек принимает за реальность неведомые силы, способные предвещать события и даже влиять на них. Суеверие допускает, часто неосознанно, что от потусторонних сил можно найти защиту или договоренность. Поэтому суеверие, как правило, проявляет себя в обрядовых формах: ношении талисманов, татуировке, магических жестах. Особое место среди суеверий занимают приметы, которым приписывается предсказание.
Если даже образованные египтяне столь высоко оценивали могущество магов, то нет ничего удивительного в том, что наивные и порой нелепые верования и суеверия процветали среди крестьян и ремесленников, слишком невежественных, чтобы понять смысл исполнявшихся в храмах церемоний. Идя навстречу религиозным потребностям таких людей, жрецы организовывали пышные церемонии, обращенные в основном к чувствам. Беспринципные, но умные люди, они пользовались невежеством народа, притязая на знание сверхъестественного и обладание властью над богами, духами и демонами. Эти так называемые «маги» ради наживы готовы были на все. Магия стала вырождаться в колдовство, а маги считались пособниками дьявола, слугами сил тьмы и мастерами «черного искусства». Невозможно сказать точно, сколько религиозных культур других народов испытало на себе влияние древних египтян, но несомненно одно: религиозные идеи многих языческих культов и христианских сект берут свое начало в Египте. В подтверждение этого можно было бы привести немало любопытных фактов, но, к сожалению, небольшой объем книги не позволяет нам сделать этого.
Языческие боги отождествились отчасти с бесами христианского учения и целиком почти перенеслись к этим последним древние заклятия и заговоры. Совершались они теперь не именем оставленных божеств, в них уже появились обращения к святыням и бесам новой веры; к последним примкнули также и прежние верования в водяных, леших и другие враждебные человеку силы. Добрые мифические божества языческого мира примыкали иногда к христианским святцам, находя в воплощение в лице того или другого святого и к нему переносились прежние верования, прежние обряды, которые на этой новой почве сохранили чрезвычайную живучесть. Это был, таким образом, культ домашний, в отличие от церковного, общественного, чествование и умиротворение своих пенатов. Надолго остались в народе эти отжившие, старые формы и до конца XVIII века в юго-западной Руси они имели еще свою, так сказать, административно-юридическую санкцию. В судебных процессах этого времени признается возможность чародейственного сношения с нечистым, или чертом, как факт не подлежащий сомнению, не говоря уже о менее важных проявлениях знахарской, колдовской силы, вера в которую, если и потеряла теперь свою, так сказать, гражданственность, то все таки сохранилась в народной массе в форме различных суеверий и поверий. На этом переходном времени нашего юго-западного края мы и остановимся в предлагаемом эскизе.
Тут приходит на память прозорливое высказывание Карла Маркса о том, что традиции всех былых поколений тяготеют как кошмар над умами живых. Справедливость такого суждения подтверждает наша действительность: достижения науки воплощаются в технику и весьма косвенно, преимущественно в искаженном примитивном виде входят в массовое сознание, тогда как всяческие нелепейшие предрассудки и суеверия (не путать с высокой истинной верой!) распускаются махровым цветом.
Тот вид, к которому надо причислить вышеуказанных женщин, называется пифонами; через их посредство дьявол говорит или совершает чудодейства. Часто этот вид ставится на первое место. Ведьмы же относятся к виду колдунов (maliflci). Они весьма различны, и нет необходимости тех, которые относятся к одному виду, причислять также и к другому виду. Канон говорит только о вышеуказанных женщинах, а не о ведьмах. Кто распространяет сказанное там на все виды суеверия, тот неверно понимает канон. Если эти именно женщины действуют только в воображении, то это не значит, что все ведьмы действуют таким же образом. Еще более искажается смысл канона теми, которые делают выводы, будто только в воображении они могут обворожить и наслать порчу или болезнь.
Вообще к религии у русских людей всегда было двойственное отношение – с одной стороны, безусловная, истовая вера в Бога и святых угодников, с другой – ироничное «на Бога надейся, да сам не плошай» (см. у В. И. Даля «Русские пословицы и поговорки» в соотв. разделе). Такое же двойственное отношение сложилось в народе к служителям культа и к властям предержащим. Таким образом, можно говорить об определенной черте русского национального характера. Если сказать, что народ наш просветлен и всею душою тянется к православию, то это будет неправдой, ибо далеко не весь наш народ просветлен, да и 73 года насаждавшегося атеизма основательно повыветрили в нем веру в Бога. Если же сказать, что народ наш темен и в нем живет единодушная вера в силу ворожбы, это тоже будет ложью, поскольку далеко не все русские и не во всех случаях жизни прибегают к помощи гадалок и целителей. Но даже если такое и случается, то это в народе не считается каким-то особенным грехом, изменой Господу или суеверием. Ворожба для русского человека обычна, даже обыденна, поскольку к ней на Руси, а позже и в России прибегали всегда – всегда пытались предугадать будущее, найти способ сохранить себе жизнь и здоровье, как в военное, так и в мирное время, внушить симпатию к себе, как у лиц противоположного пола, так и у начальства. Происходило это потому, что и на Руси и позже в России всегда был крайне низкий уровень медицинского обслуживания, совершенно наплевательское отношение властей к жизни и здоровью подданных и чрезмерно высокий уровень угодничества и взяточничества (тест: найдите 10 отличий с бытием современной России).
Во все времена человек ощущал могущество природы, которая таила в себе много таинственного, загадочного. Древние люди относились к силе природы с благоговением, робостью и уважением. Чтобы как-то облегчить свою жизнь, они устраивали праздники в честь богов и преподносили на алтари различные дары, веря в то, что боги помогут в делах или не будут препятствовать их выполнению. Со временем стали появляться посредники между народом и божеством – жрецы, волхвы, шаманы и т. п. Чтобы удержать за собой данное право, они прибегали к различного рода действиям, например ворожбе. В сборнике «Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» (издание 1880 г.) о ворожбе пишется следующее: «Ворожбою называлось действие сверхъестественных враждебных сил ко вреду одних или к пользе других, почему волхование, по толкованию Стоглава, называлось бесовским служением и имело одно и то же значение, что и колдовство, колдование, которым по сказанию занимались халдейские и другие волхвы».
Что касается суеверия логиков, то я не перестану подчеркивать один маленький факт, неохотно признаваемый этими суеверами, именно, что мысль приходит, когда «она» хочет, а не когда «я» хочу[12]; так что будет искажением сущности дела говорить: субъект «я» есть условие предиката «мыслю». Мыслится (Es denkt): но что это «ся» есть как раз старое знаменитое Я, это, выражаясь мягко, только предположение, только утверждение, прежде всего вовсе не «непосредственная достоверность». В конце же концов этим «мыслится» уже много сделано: уже это «ся» содержит в себе толкование события и само не входит в состав его. Обыкновенно делают заключение по грамматической привычке: «Мышление есть деятельность; ко всякой деятельности причастен некто действующий, следовательно —». Примерно по подобной же схеме подыскивала старая атомистика к действующей «силе» еще комочек материи, где она сидит и откуда она действует, – атом; более строгие умы научились наконец обходиться без этого «остатка земного», и, может быть, когда-нибудь логики тоже приучатся обходиться без этого маленького «ся» (к которому улетучилось честное, старое Я).
Идеализм рассеет и суеверия и предрассудки, которые так убийственно омертвляют жизненные стремления человечества. Если бы кто-то собрал энциклопедию суеверий и предрассудков, то обнаружилась бы странная истина о том, насколько многие эти ехидны и до сих пор проживают даже среди мнящего себя просвещенным человечества. Но, поверх всех смут, добро поет о мире и благоволении. Никакие пушки, никакие взрывы не заглушат этих хоров. И, несмотря на все «житейские» ложно-мудрости, идеализм как учение блага все же останется самым быстро достигающим и самым обновляющим в жизни. Сказано: «Порождения ехиднины! Как вы можете говорить доброе, будучи злы?» Именно злосердечие будет нашептывать о том, что всякое благоволение недействительно и несвоевременно. Но будем твердо знать, что даже Мир всего мира не есть отвлеченность, но зависит лишь от доброжелательства и благоволения человечества. Потому всякое увещание по сохранению всего самого высокого и самого лучшего именно своевременно и облегчает пути кратчайшие.
Обращаясь к манихейцам[4], учение которых он только что оставил, знаменитый проповедник произносил следующие гуманные слова: «Пусть поступают жестоко с вами те, кто не знает, как трудно найти истину и избежать заблуждения, как трудно одержать победу спокойствием благочестивого чувства над увлечениями плоти. Сколько тяжелых усилий стоит открыть глаза внутреннему человеку, чтобы он мог видеть то солнце, которое должно его освещать, – не материальное солнце, которому вы поклоняетесь (хотя оно одинаково светит как для животных, так и для людей), но то, о котором сказал пророк: солнце правды встало для меня; то солнце, о котором сказано в Евангелии: истинный свет, освещающий всякого человека, являющегося в этот мир. Пусть будут жестоки к вам те, кто не знает, сколько страданий и слез сто́ит познание Бога, какое бы оно ни было малое, и, наконец, все те, кто никогда не впадал в заблуждения, которые вас увлекают. Что же касается до меня, которому понадобилось столько лет и трудов, чтобы познать простоту божественной сущности, без примеси пустых суеверий, – я ни в каком случае не могу сурово обращаться с вами. Я должен терпеливо переносить вас и быть по отношению к вам таким же терпимым, как были со мной окружающие меня в то время, когда я был одним из самых ревностных и самых ослепленных последователей вашего учения».
Видный британский религиевед Маретт предложил и вовсе удивительную теорию возникновения магии из аффектов сознания. Древний человек был не обезьяной-философом, как его представляли Тэйлор, Кинг или Фрезер, а высокоэмоциональным, активным и неразмышляющим существом. Не идеи порождали его действия, а действия порождали идеи. Там, где действие не приводило к успеху, где оно встречалось с непреодолимым для дикаря препятствием, он изменял тактику и заклинал непослушную действительность. Магия, по Маретту, становилась замещающим действием в тех случаях, когда прямое действие не приводило к желанному результату. Хорошо известны слова Маретта, что «религия дикарей не столько выдумывается, сколько вытанцовывается».[45] Последователем Маретта стал психолог Карвет Рид, написавший книгу «Происхождение человека и его суеверий». Он именует магию и анимизм «воображаемыми верованиями», противопоставляя их здравому смыслу и фактам, находящимся под контролем чувственного восприятия.[46]
Это всего лишь эпизод, который свидетельствует о разнообразии мнений, существовавших в Церкви раннего периода, где наряду с позицией уверенного иконопочитания, которую мы находим, например, у св. Василия Великого, св. Григория Богослова и других отцов, бытовало и противоположное мнение, отвергавшее иконы. Обе позиции имели своих сторонников. Но в качестве активной силы иконоборчество оформилось к VII веку. Протест против священных изображений начался с праведного гнева истинных ревнителей чистоты веры. Для тонких богословов проявления грубого магизма и суеверия, которые к этому времени наросли на теле Церкви, не могли не оказаться соблазном. И действительно, было чем возмутиться. В церковном народе получили распространение весьма странные формы почитания священных изображений, явно граничащие с идолопоклонством. Так, например, некоторые «благочестивые» священники соскабливали краску с икон и подмешивали ее в причастие, полагая тем самым, что причащаются тому, кто изображен на иконе. Не чувствуя дистанции, отделяющей образ от Первообраза, верующие начинали относиться к иконам, как к живым, брали их в поручители при крещении, при пострижении в монашество, ответчиками и свидетелями на суде и т. д. Таких примеров множество, и все они свидетельствуют о потере правильной духовной ориентации, о размывании четких евангельских критериев отношения к жизни, которыми некогда была так сильна первая Церковь.
По отношению к религии и к Богу. Познать Бога такому человеку или некогда, или он уже вступил в прямое богоборчество, отвергнув и поправ все Божеские законы. Больше всего он склонен к суеверию, антропоморфизму, идолопоклонству, что прямиком приводит его к увлечению гаданием, предсказаниями будущего и оккультизмом. Своих личных астрологов и предсказателей имели все завоеватели и тираны, как древности, так и наших дней. Страх перед возмездием, жажда всемогущества, служение маммоне и неуверенность в завтрашнем дне толкают таких людей к поискам поддержки у темных духов.
Если данная реликвия чудесна в мистическом смысле, то почему ее необычайные качества проявляются не при естественных для человека, а при искусственных условиях? То, что достигается с помощью техники, порой выглядит как чудо, но придавать этому сокровенный, мистический смысл по меньшей мере, наивно. Тем самым творения рукотворные, созданные благодаря уму, усердию и умению человека, обретают некую божественную сущность, а бренный человек обожествляется. Это уже настоящее суеверие, противоречащее и религиозному и научному мировоззрению.
Наши современники в подавляющем большинстве не склонны слепо доверять приметам и поверьям, однако к накопленному веками опыту иногда стоит прислушаться. Ведь народные знания копились веками, а их основной источник – народные приметы – проверены временем. Главное – избегать одной из двух крайностей. Не стоит фанатично отрицать древние знания, точно так же как не стоит слепо следовать каждому «знаку свыше». И в том и в другом случае легко ошибиться, ведь верные приметы нередко мирно сосуществуют с пустыми суевериями. Истина лежит где-то посредине, и точно так же, как в любом другом вопросе, в отношении примет хороша умеренность.
На протяжении многих лет большая часть человечества верила в замечательные результаты научного прогресса. Новейшие достижения внушали мысль о том, что мир изучен практически полностью, нет никаких неразгаданных секретов и нераскрытых тайн. Но так продолжалось лишь некоторое время. Если раньше какие-либо сверхъестественные явления объяснялись случайным стечением обстоятельств, то сегодня большинство современников в корне поменяло свое мнение и стало относиться к действительности с солидной долей осторожности. Отсюда – вера в предания, суеверия, разного рода заговоры и колдовские заклятия. Однако современному человеку одной веры недостаточно, и он принялся за доскональное изучение тех немногочисленных фактов, которые свидетельствуют о существовании и действенности магических сил. Вниманию широких масс населения было представлено огромное количество разного рода информации, касающейся всего сверхъестественного и паранормального.
Обманутый в своих ожиданиях и официальной религией, и официальной наукой, я был как человек, брошенный на дно пропасти, перед которым убрали сначала одну, а потом и другую лестницу, сулившую ему надежду на спасение, и которому оставалось только впасть в полное отчаяние. Из этого положения вывел меня Л. Н. Толстой, показавший мне новый путь: путь религии разумной, религии, отказавшейся от суеверия, от всяких произвольных метафизических построений, от обожествления Иисуса, от храмов, обрядности, церковной организации и всякого культа7. И отойдя сейчас во многом от Толстого, я этого основного пути – разумно-религиозного пути – не покидаю до сих пор. Оттого-то, несмотря ни на что, в том числе и ни на все то, что дальше будет сказано в этой книге о Л. Н. Толстом и отдельных сторонах его учения, я не перестаю чувствовать и сознавать живую внутреннюю связь с ним.
Благодетельный Синтез поможет и ввести в обиход жизни оздоровляющие высокие понятия и научит вмещать то многое, что еще вчера казалось или пустою отвлеченностью, или неприменимою неуклюжестью, или просто смешным, с точки зрения условных привычек, предрассудков и суеверий. Не суеверие ли, не предрассудки ли испортили так многие прекрасные понятия? И приходится теперь молодому поколению бесстрашно поднять забытые сокровища во имя лучшей и светлой жизни!
Смерть Сократа настолько поразила его ученика Платона, что он сделал вывод: этот мир – не подлинный, поскольку отверг такого мудреца и нравственного человека. Так, Сократ сказал о смысле жизни и своей смертью. Недаром Аристипп – поклонник сократовской мудрости – ответил на вопрос, как умер Сократ, следующим образом: «Так, как и я желал бы умереть».77 Однако, в свое понимание, не смерти, а жизни Аристипп внес особенную ноту, именуемую гедонизмом: конечным благом он считал наслаждение, высшим видом которого, по причине его непосредственности, является наслаждение телесное, чувственное. Счастье же вообще – совокупность частных наслаждений (включая прошлые и будущие). Позиция Аристиппа не лишена беспринципности, так как наслаждение остается благом и тогда, когда поступок, приведший к нему, может быть оценен и как недостойный. «Друзей мы любим ради выгоды, так же как заботимся о частях своего тела лишь до тех пор, пока владеем ими… Мудрец чужд зависти, любви и суеверия… Богатство также дает возможность наслаждения, самостоятельной же ценности не имеет».78
Социологическая теория заговора» […] основана на идее, в соответствии с которой все социальные феномены – и в частности те, что в целом считаются нежелательными – безработица, бедность, дефицит, – это прямое следствие плана, задуманного определенными индивидами или мощными объединениями. Между тем эта концепция очень распространена, хотя, на мой взгляд, мы имеем дело с довольно примитивным типом суеверия. Он древнее историцизма (в котором можно видеть перевоплощение этой теории заговора) и является в своем современном варианте секуляризации религиозных суеверий. Больше не верят в проделки гомеровских божеств, которым приписывали перипетии Троянской войны. Место этих божеств ныне заняли Сионские мудрецы, монополии, капиталисты или империалисты[61].
Далее епископ прибавляет и наставление для тех, кто следует приметам: «Да не блюдет никто за приметами при выходе или по возвращении домой. Когда же надобно вам что-нибудь сделать или куда-либо выйти, то осеняйте себя крестным знамением во имя Христа и, произнося с верою… молитву Господню, действуйте спокойно с Божьей помощью». Человеку, вручившему судьбу свою в руки Творца, не следует заботиться о том, чтобы соблюсти приметы, не переходить дорогу, которую перебежал ни в чем не повинный черный кот, – подобные суеверия просто не должны затрагивать глубины верований духовного человека, каким-любо образом влиять на его поступки. Ведь он вверил себя заботам Того, кто несоизмеримо более велик, нежели чем все эти суетные и преходящие вещи.
Европейские народы вместе со «светом с Востока» унаследовали и экзотические суеверия, которые тесно сплелись с уже существующими культами. Против них первоначально и выступило христианство, пытавшееся поддержать свой статус вселенской религии. Дело в том, что в язычестве не меньшее, а, пожалуй, даже большее место уделялось не поклонению добрым божествам, а замаливанию злых, чем и объясняется подробная разработка демонологии. Заклинания, магические церемонии погребения, наполнение жертвенной кровью чаши, сделанной из черепа врага, – все это примеры необычайной устойчивости магических ритуалов, обеспечивавщих успешное соприкосновение человека с изначально чуждым миром.
Каким был Августин в качестве манихейца – открывать это мы предоставляем отцу Вентуре; но что его вступление в христианство принесло постоянную вражду между богословием и наукой, это вне всякого сомнения. Будучи вынужденным признаться, что «возможно, в учениях язычников есть кое-что и божественное и истинное», он тем не менее заявил, что за их суеверие, идолопоклонство и гордость следует их «ненавидеть, и если они не исправятся, – наказывать божественным судом». Это дает нам ключ к пониманию всей дальнейшей политики христианской церкви – даже до нашего времени. Если язычники не хотели вступить в церковь, то все, что было божественное в их философии, должно было свестись на нет, и гнев божий должен был разразиться над их головами. К каким последствиям это привело, об этом в сжатых выражениях говорит Дрейпер:
Вам не продвинуться далеко по пути духовного развития, если ваша мудрость лишена остроты и непродуктивна. Это утверждение идёт вразрез с расхожими стеореотипами о религии. Для многих религия – это набор жёстких постулатов веры, далёких от логики здравого смысла, а порой и прямо ей противоположных. Принято считать, что эти постулаты неоспоримы, не подлежат сомнению и недосягаемы для логических умозаключений, диспутов или критического научного исследования. К сожалению, превращение столь многих религиозных идей в косную догму питает эту циничную точку зрения. Однако сейчас я не собираюсь обсуждать подобные упадочные формы так называемых религий, которые на самом деле являются лишь суевериями и предрассудками. Предмет моего интереса – внутренние, духовные дисциплины, способные принести нам и окружающим подлинный покой.
Совершенно другой является деятельность Феофана Прокоповича: она имеет чисто реформаторский характер. Вполне сочувствуя всем реформам Петра I, он горячо защищал их и сильно преследовал их противников, с сатирическим негодованием раскрывая в разных своих сочинениях все темные стороны в религиозно-нравственной жизни нашего народа, все издавна накопившиеся в ней вредные и грубые наросты невежества и суеверия и указывая на новый разумный путь веры и благочестия. Если рассматривать деятельность Стефана и деятельность Феофана отдельно, то они представляются односторонними. Но та и другая естественно вызывались тогдашним положением дел и служили одна для другой необходимым дополнением. В этом отношении самая борьба между этими двумя деятелями сопровождалась полезными результатами, потому что она ослабляла крайности противоположных направлений и послужила поводом к разъяснению многих вопросов в религиозно-нравственной жизни.
По второму определению религия есть собрание суеверий, от которых желательно и даже обязательно для блага человечества всеми возможными средствами избавлять людей.
О БОГОБОРЦАХ. Люди, живущие в борьбе с Богом, хотят разрушить даже установления Божии и уничтожить их благотворное влияние на образование, улучшение и счастье людей. Они препятствуют процветанию спасительных учреждений в человеческом обществе, которые под покровительством и защитою Божией должны служить ко благу человечества. Они противодействуют правильному распространению правильных познаний и просвещению ума, покровительствуют суеверию или неверию. Они презирают и осмеивают религию, Церковь, общественное богослужение и служителей Божиих.
Мартин Лютер был католическим монахом, предельно серьезно воспринимавшим все ритуалы, суеверия, «добрые дела» и доктрины тогдашней церкви. Проблема была лишь одна. Он постоянно спрашивал себя: «Как достичь мира с Богом? Как обрести у Него милость?»
Искушение находит дорогу к сердцу человека через его зрение, мысли, другие чувства. Глаза и уши являются теми каналами, через которые люди получают почти всю информацию из внешнего мира. Вот почему именно через эти наши телесные чувства диавол более всего вводит нас в искушение. Каждый день, каждый час мы видим и слышим многое такое, что может ввести нас в искушение. Но мы как-то проявляем безраличие к этому. Быть может, потому что мы плохо знаем тактику диавола. Коварный искуситель может очень хитро, незаметно запутать нас своей утонченной паутиной. На это он искусный мастер. Диавол использует любую возможность, любую ситуацию, в которой находится человек, чтобы искусить его на грех. Задача диавола – привести человека к непослушанию Богу, к нарушению им заповедей Божиих. Сатана день и ночь внушает людям, что совершая грех, они не будут наказаны. Одним он нашептывает, что Бог милостив, и поэтому можно грешить. Других смог убедить, что Бога вовсе нет… Диавол уже не одну тысячу лет распространяет такое заблуждение, что вера в Бога – это суеверие и тьма, а Св. Писание – обман и невежество. Сатана всегда скрывает свое подлинное лицо. Хотя он и отец лжи, но почти никогда не говорит одну только ложь (чтобы себя не разоблачить), он смешивает ложь с правдой, и вот нередко человеку трудно за этой полуправдой увидеть лукавую ложь. Если сатане самому не удается искусить христианина в грех, он пытается достичь этого через других людей. Как часто в советах, подаваемых верующему его близкими и знакомыми, слышится голос диавола. Будем всегда благоразумны, принимая тот или иной совет от людей.
Спасение наше, прежде всего, в правильной вере – «…праведный верою жив будет» (Гал. 3, 11), а потом в благочестивых делах. Потому как если христианин правильно верит (каков Бог, к какой праведности Он нас призывает, и каковы пути спасения), он правильно поступает и идет правильным путем спасения. Любое же искажение веры: ересь, суеверие, языческая и человеческая ложная мудрость приводят к тому, что человек начинает поступать по-иному и оказывается вне пути спасения, «потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7, 14)»[2].
Учитель дает указания в пределах дозволенного. Он возводит ученика, очищая его от ветхих привычек. Он предостерегает его от всяких видов предательства, суеверия и лицемерия. Он накладывает испытания видимые и тайные. Учитель открывает врата следующей ступени словами: «Радуйся, брат». Он же закрывает словами: «Прощай, прохожий».
103. Взаимоотношения Учителя и ученика. Учитель дает указания в пределах дозволенного. Он возводит ученика, очищая его от ветхих привычек. Он предостерегает его от всяких видов предательства, суеверия и лицемерия. Он накладывает испытания видимые и тайные. Учитель открывает врата следующей ступени словами: «Радуйся, брат». Он же закрывает словами: «Прощай, прохожий».
Но вера остается верой – произвольным полаганием изначальной, до и вне нас наличествующей «разумности», существование которой сколько-нибудь строгим подтверждениям со стороны ума не поддается, да в них и не нуждается. Светский гуманизм, согласно Сартру, есть всего только обмирщенное христианство, псевдорационалистическая надстройка над суеверием. Отповедь Рокантена Самоучке имеет весьма дальний философский прицел: «вывести на чистую воду» гуманистический культ разума и знания как простое производное от бездоказательного предрассудка.
О двух разумах: о разуме созерцающем (теоретическом), т. е. считающем Бога, как и отцов умерших, лишь мыслимым[1], а друг друга – вещами, но не мыслящими существами, о разуме, хотя и признающем регуляцию природы (космологию), но лишь в области знания (в представлении), а не в действительности; и о разуме практическом, не обращающем, однако, мыслимое в действительное, а остающемся при мыслимом, т. е. при суеверии. О критике чистого разума и о суеверии практического, а также и о том, почему критика не касается основ разделения на два разума и на два сословия (ученое и неученое), основ разделения, приводящего к двум невежествам.
Здесь надо заметить, что усвоение этой последней идеи является наиболее трудным в наш век скептицизма ко всему мистическому, – скептицизма, возникшего после победоносных завоеваний положительного знания, разоблачившего многие суеверия минувших эпох. Человечество выбилось из своей, прежней крайности в суевериях, но зато оно впало в другую крайность – в крайность поклонения только материальному началу, как единому носителю истины, в крайность огульного отрицания всего не материального, не ощущаемого пятью нашими чувствами.
Вот как произошло падение прародителей. «Преобразившись пред Евой в светлого ангела, в учителя истины», дьявол сначала «вводил ее в сомнение о том, точно ли слово Божие слышала она от мужа и не по суеверию ли воздерживается от древа познания».
То же бывает и с народом – если во время своего возвышающегося периода он презрел просвещение, если его сердце не проникнуто истинною религиею и погрязло в неверии, суеверии, фанатизме; если вместо того, чтобы все минуты силы своей употребить на собрание сокровищ ума, на победу над окружающею его природою, он провел время силы в бесплодных прениях и интригах честолюбия, если, увлеченный блеском славы, он презрел святую христианскую любовь к человечеству, его грехи скопляются над ним в грозную тучу; наступит время бессилия; не приготовленный прежнею жизнью, развращенный самолюбием, изржавленный невежеством, он ничего не будет в силах противопоставить другим, свежим народам, выступающим на поприще жизни, ничего противу сил природы, ежеминутно готовых разразить человека, не постигнувшего ея таинства, народ слабеет, дряхлеет – и незначащий удар стирает его с лица земли.
2. Пословицы, поговорки, присловья, прибаутки мало представляют осязательных намеков на языческие верования; но они важны, как выразительные, меткие, по самой форме своей наименее подверженные искажению образцы устной народной речи и как памятники издавна сложившихся воззрений на жизнь и ее условия. Разработке этих любопытных материалов была посвящена господином Буслаевым подробная статья (во 2-й книге Архива историко-юридических сведений о России), в которой он, опираясь на свидетельства пословиц и поговорок, сумел выяснить многие черты старинного быта – пастушеского и земледельческого. А потому, не повторяя уже высказанного прежде нас, мы заметим только, что пословицы и поговорки сливаются со всеми другими краткими изречениями народной опытности или суеверия, как-то: клятвами, приметами, истолкованиями сновидений и врачебными наставлениями. Эти отрывочные, нередко утратившие всякий смысл изречения примыкают к общей сумме стародавних преданий и в связи с ними служат необходимым пособием при объяснении различных мифов.
– в сфере духовности: отвращение к священным текстам, молитвам, священнодействиям, священнослужителям и обрядовым предметам традиционных религий; хульные мысли против Бога; склонность к суевериям; религиозно-психические помешательства; упорное неверие; равнодушие к духовным проблемам; огульное неприятие верующих; безосновательное недоверие ко всем незнакомым явлениям и сведениям;
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я