Неточные совпадения
По приезде домой, полковник сейчас же стал на молитву: он каждый день, с восьми
часов до десяти утра и с восьми
часов до десяти
часов вечера, молился, стоя, по обыкновению,
в зале навытяжку перед образом.
В нынешнее лето одно событие еще более распалило
в Паше охотничий жар… Однажды вечером он увидел, что скотница целый
час стоит у ворот
в поле и зычным голосом кричит: «Буренушка, Буренушка!..»
К Новоселкам они стали подъезжать
часов в семь вечера.
Часа в два все сошлись
в зале к обеденному столу.
Часов в одиннадцать утра перед этим домом остановился экипаж Вихровых.
Отчего Павел чувствовал удовольствие, видя, как Плавин чисто и отчетливо выводил карандашом линии, — как у него выходило на бумаге совершенно то же самое, что было и на оригинале, — он не мог дать себе отчета, но все-таки наслаждение ощущал великое; и вряд ли не то ли же самое чувство разделял и солдат Симонов, который с
час уже пришел
в комнаты и не уходил, а, подпершись рукою
в бок, стоял и смотрел, как барчик рисует.
Плавин еще несколько владел собой; но Павел беспрестанно смотрел на большие серебряные
часы, которые отец ему оставил, чтобы он не опаздывал
в гимназию.
Часу в седьмом молодые люди, наконец, отправились.
Мари, Вихров и m-me Фатеева
в самом деле начали видаться почти каждый день, и между ними мало-помалу стало образовываться самое тесное и дружественное знакомство. Павел обыкновенно приходил к Имплевым
часу в восьмом; около этого же времени всегда приезжала и m-me Фатеева. Сначала все сидели
в комнате Еспера Иваныча и пили чай, а потом он вскоре после того кивал им приветливо головой и говорил...
В страстной понедельник его снова не оставили по этому предмету
в покое, и
часу в пятом утра к нему вдруг
в спальню просунул свою морду Ванька и стал будить его.
Он возвратился из церкви под влиянием сильнейшего религиозного настроения, и когда потом,
часу в двенадцатом, заблаговестили к преждеосвященной обедне, он первый отправился к службе; и его даже удивляло, каким образом такие религиозные люди, как Семен Яковлевич и Евлампия Матвеевна, молились без всякого увлечения: сходят
в церковь, покланяются там
в пояс и
в землю, возвратятся домой только несколько усталые, как бы после какого-то чисто физического труда.
В доме Крестовниковых, как и водится, последовало за полнейшим постом и полнейшее пресыщение: пасха, кулич, яйца, ветчина, зеленые щи появились за столом, так что Павел, наевшись всего этого, проспал, как мертвый,
часов до семи вечера, проснулся с головной болью и, только уже напившись чаю, освежился немного и принялся заниматься Тацитом [Тацит (около 55 — около 120) — древнеримский историк.].
Веселенький деревенский домик полковника, освещенный солнцем, кажется, еще более обыкновенного повеселел. Сам Михайло Поликарпыч, с сияющим лицом,
в своем домашнем нанковом сюртуке, ходил по зале: к нему вчера только приехал сын его, и теперь, пока тот спал еще, потому что всего было семь
часов утра, полковник разговаривал с Ванькой, у которого от последней, вероятно, любви его появилось даже некоторое выражение чувств
в лице.
— Когда лучше узнаю историю, то и обсужу это! — отвечал Павел тоже сухо и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько
часов до ночи? Павлу пришла
в голову мысль сходить
в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те места, где он так счастливо и безмятежно провел около года, а вместе с тем узнать, нет ли каких известий и от Имплевых.
В зале и гостиной Павел увидел несколько хорошо знакомых ему предметов: все почти картины новоселковские, оттуда же
часы столовые, катальное кресло Еспера Иваныча и, наконец, фортепьяно Мари.
Прежнее эстетическое чувство заменилось теперь
в Еспере Иваныче любовью к изящным игрушкам; кроме собаки, у него еще была картина с музыкой, где и танцевали, и пилили, и на скрипке играли; и на все это он смотрел иногда по целым
часам неотстанно.
Павел выехал от Еспера Ивановича
часу в одиннадцатом.
В такого рода разговорах они, однако, просидели
часов до двенадцати. Наконец, Павел, утомленный разного рода событиями дня, встал.
Часу в седьмом вечера, он почти бегом бежал с своей квартиры к дому профессора и робкою рукою позвонил
в колокольчик.
Неведомов, расставшись, таким образом, с предметом своей страсти, впал
в какую-то грустную меланхолию и часто, сидя
в обществе своих молодых товарищей, по целым
часам слова не проговаривал.
Павел выходил из себя: ему казалось, что он никак не приедет к пяти
часам, как обещал это m-me Фатеевой. Она будет ждать его и рассердится, а гнев ее
в эту минуту был для него страшнее смерти.
Вечером он садился составлять лекции или читал что-нибудь. Клеопатра Петровна помещалась против него и по целым
часам не спускала с него глаз. Такого рода жизнь барина и Ивану, как кажется, нравилась; и он, с своей стороны, тоже продолжал строить куры горничной Фатеевой и
в этом случае нисколько даже не стеснялся; он громко на все комнаты шутил с нею, толкал ее… Павел однажды, застав его
в этих упражнениях, сказал ему...
— Мне весьма приятно будет, — сказал Плавин, потом прибавил: — А
в котором
часу?
—
Часов в восемь, — отвечал Павел.
— Извольте-с, за залу мы вас освобождаем, — сказал Павел, — но, я полагаю, завтра
часов в шесть вечера мы и можем съехаться
в этот дом.
— Как же и
в какой именно
час дня отец помер? — спросил Павел.
В одну из таких минут, когда он несколько
часов ходил взад и вперед у себя по комнатам и приходил почти
в бешенство оттого, что никак не мог придумать, где бы ему убить вечер, — к нему пришел Салов.
— Так, значит,
часу в одиннадцатом я за вами захожу, и мы едем на вашем рысаке.
Часов в одиннадцать они не отдумали и поехали. Купеческое собрание было уже полнехонько. Вихров и Салов, войдя, остановились у одной из арок, соединяющих гостиную с танцевальной залой.
Часу в двенадцатом обыкновенно бывшая ключница генеральши, очень чопорная и
в чепце старушка, готовила ему кофе, а молодая горничная, весьма миловидная из себя девушка,
в чистеньком и с перетянутой талией холстинковом платье, на маленьком подносе несла ему этот кофе; и когда входила к барину, то модно и слегка кланялась ему: вся прислуга у Александры Григорьевны была преловкая и превыдержанная.
Вихров невольно засмотрелся на него: так он хорошо и отчетливо все делал… Живописец и сам, кажется, чувствовал удовольствие от своей работы: нарисует что-нибудь окончательно, отодвинется на спине по лесам как можно подальше, сожмет кулак
в трубку и смотрит
в него на то, что сделал; а потом, когда придет
час обеда или завтрака, проворно-проворно слезет с лесов, сбегает
в кухню пообедать и сейчас же опять прибежит и начнет работать.
— Раменка околела-с. Вчерашний день, Иван пришел и говорит: «Дай, говорит, мне лошадь самолучшую; барин велел мне ехать проворней
в Перцово!» Я ему дал-с; он, видно, без рассудку гнал-с ее, верст сорок
в какие-нибудь
часа три сделал; приехал тоже — слова не сказал, прямо поставил ее к корму; она наелась, а сегодня и околела.
— Как же она у тебя еле шла, коли ты
в три
часа сорок верст обернул? — сказал Петр.
Возвратившись
в свое Воздвиженское
часов в десять вечера, он, несмотря, однако, на то, сейчас же принялся за работу.
Вихров при этом постарался придать своему лицу печальное выражение, как будто бы ему
в самом деле было очень жаль, что г-жа Захаревская умерла. Гость просидел еще с
час, и при прощаньи с чувством пожал руку у Вихрова и снова повторил просьбу посетить собрание.
Скопин-Шуйский» впервые была поставлена
в 1835 году
в Александринском (ныне имени А.С.Пушкина) театре Кергель неточно цитирует слова Ляпунова, обращенные к шведскому воеводе Делагарди:] тоже растет не по дням, а по
часам!..
Часов в восемь вечера обе девицы вышли из своих комнат.
Те проворно побежали, и через какие-нибудь четверть
часа коляска была подана к крыльцу.
В нее было запряжено четыре худощавых, но, должно быть, чрезвычайно шустрых коней. Человек пять людей, одетых
в черкесские чапаны и с нагайками, окружали ее. Александр Иванович заставил сесть рядом с собою Вихрова, а напротив Живина и Доброва. Последний что-то очень уж облизывался.
Он застал Плавина
в новеньком, с иголочки, вицмундире, с крестом на шее, сидящего за средним столом; длинные бакенбарды его были расчесаны до последнего волоска; на длинных пальцах были отпущены длинные ногти;
часы с какой-то необыкновенной уж цепочкой и с какими-то необыкновенными прицепляемыми к ней брелоками.
Он
в продолжение длинно тянущегося дня заходил к Мари, сидел у ней по крайней мере
часа три, гулял по Невскому, заходил
в Казанский собор.
Тот по-прежнему принял его
в кабинете, но оказалось, что полковник обедает не
в пять, а
в шесть
часов, и таким образом до обеда оставался еще добрый
час.
— Терпение, mon cher, терпение! — проговорил Абреев. — Когда мне
в тридцать почти лет пришлось сесть за указку, сначала было очень тяжело, но я дал себе слово переломить себя и переломил… Однако allons diner [идемте обедать (франц.).], — сказал он, взглянув на
часы.
Он хотел вечер лучше просидеть у себя
в номере, чтобы пособраться несколько с своими мыслями и чувствами; но только что он поприлег на свою постель, как раздались тяжелые шаги, и вошел к нему курьер и подал щегольской из веленевой бумаги конверт,
в который вложена была, тоже на веленевой бумаге и щегольским почерком написанная, записка: «Всеволод Никандрыч Плавин, свидетельствуя свое почтение Павлу Михайловичу Вихрову, просит пожаловать к нему
в одиннадцать
часов утра для объяснения по делам службы».
В одиннадцать
часов на другой день он пошел к Плавину. Тот принял его на этот раз гораздо суше и даже несколько строго.
Часа в два ночи они выехали. Ванька продолжал дрожать
в повозке. Он все не мог понять, за что это барина его наказывали.
Стряпчий взял у него бумагу и ушел. Вихров остальной день провел
в тоске, проклиная и свою службу, и свою жизнь, и самого себя.
Часов в одиннадцать у него
в передней послышался шум шагов и бряцанье сабель и шпор, — это пришли к нему жандармы и полицейские солдаты; хорошо, что Ивана не было, а то бы он умер со страху, но и Груша тоже испугалась. Войдя к барину с встревоженным лицом, она сказала...
Подошли мы таким манером
часов в пять утра к селенью, выстроились там солдаты
в ширингу; мне велели стать
в стороне и лошадей отпрячь; чтобы, знаете, они не испугались, как стрелять будут; только вдруг это и видим: от селенья-то идет громада народу… икону, знаете, свою несут перед собой… с кольями, с вилами и с ружьями многие!..
Часов в семь вечера Вихров услыхал звон
в небольшой и несколько дребезжащий колокол.
После чего достали сейчас же огромную слегу, и на крыше моленной очутились мгновенно взлезшие по углу ее плотники; не прошло и четверти
часа, как они слегу эту установили на крыше
в наклонном положении, а с земли конец ее подперли другою слегою; к этой наклонной слеге они привязали колокол веревками, перерубили потом его прежние перекладины, колокол сейчас же закачался, зазвенел и вслед за тем начал тихо опускаться по наклонной слеге, продолжая по временам прозванивать.
Часа в четыре, наконец, раздался сухой, как бы великопостный звон
в единоверческой церкви.