Неточные совпадения
— Прощай, мой ангел! — обратилась она потом к Паше. — Дай я тебя перекрещу, как перекрестила бы тебя родная мать; не меньше ее желаю тебе счастья.
Вот, Сергей, завещаю тебе отныне и навсегда, что ежели когда-нибудь
этот мальчик, который со временем будет большой, обратится к тебе (по службе ли, с денежной ли нуждой), не смей ни минуты ему отказывать и сделай все, что будет в твоей возможности, —
это приказывает тебе твоя мать.
Павел не слушался и продолжал улепетывать от него. Но
вот раздался еще выстрел. Паша на минуту приостановился. Кирьян, воспользовавшись
этим мгновением и почти навалясь на барчика, обхватил его в охапку. Павел стал брыкаться у него, колотил его ногами, кусал его руки…
— Вот-с
этому весы правосудия, — сказал с улыбкою Ардальон Васильевич, показывая на сидевшего с Сережей старшего сына своего.
— Касательно второго вашего ребенка, — продолжала Александра Григорьевна, — я хотела было писать прямо к графу. По дружественному нашему знакомству
это было бы возможно; но сами согласитесь, что лиц, так высоко поставленных, беспокоить о каком-нибудь определении в училище ребенка — совестно и неделикатно; а потому
вот вам письмо к лицу, гораздо низшему, но, пожалуй, не менее сильному… Он друг нашего дома, и вы ему прямо можете сказать, что Александра-де Григорьевна непременно велела вам
это сделать!
— Для чего, на кой черт? Неужели ты думаешь, что если бы она смела написать, так не написала бы? К самому царю бы накатала, чтобы только говорили, что
вот к кому она пишет; а то видно с ее письмом не только что до графа, и до дворника его не дойдешь!.. Ведь как надула-то, главное: из-за
этого дела я пять тысяч казенной недоимки с нее не взыскивал, два строгих выговора получил за то; дадут еще третий, и под суд!
— Ты сам меня как-то спрашивал, — продолжал Имплев, — отчего
это, когда
вот помещики и чиновники съедутся, сейчас же в карты сядут играть?.. Прямо от неучения! Им не об чем между собой говорить; и чем необразованней общество, тем склонней оно ко всем
этим играм в кости, в карты; все восточные народы, которые еще необразованнее нас, очень любят все
это, и у них, например, за величайшее блаженство считается их кейф, то есть, когда человек ничего уж и не думает даже.
— Теперь по границе владения ставят столбы и, вместо которого-нибудь из них, берут и уставляют астролябию, и начинают смотреть
вот в щелку
этого подвижного диаметра, поворачивая его до тех пор, пока волосок его не совпадает с ближайшим столбом; точно так же поворачивают другой диаметр к другому ближайшему столбу и какое пространство между ими — смотри
вот: 160 градусов, и записывают
это, —
это значит величина
этого угла, — понял?
— Ну,
этого пока тебе еще нельзя растолковать, — отвечал Еспер Иваныч с улыбкой, — а ты
вот зажги свечи и закрой опять крышку.
— На-ка
вот тебе, — сказал он, подавая его Паше: — тут есть три-четыре рыжичка; если тебе захочется полакомиться, — книжку какую-нибудь купить, в театр сходить, — ты загляни в
эту шапочку, к тебе и выскочит оттуда штучка, на которую ты можешь все
это приобресть.
— Очень вам благодарен, я подумаю о том! — пробормотал он; смущение его так было велико, что он сейчас же уехал домой и, здесь, дня через два только рассказал Анне Гавриловне о предложении княгини, не назвав даже при
этом дочь, а объяснив только, что
вот княгиня хочет из Спирова от Секлетея взять к себе девочку на воспитание.
— Нет, не надо, — отвечал полковник: —
эта вот комната для детей, а там для меня.
—
Это вот квартира вам, — продолжал полковник, показывая на комнату: — а
это вот человек при вас останется (полковник показал на Ваньку); малый он у меня смирный; Паша его любит; служить он вам будет усердно.
Открытие всех
этих тайн не только не уменьшило для нашего юноши очарования, но, кажется, еще усилило его; и пока он осматривал все
это с трепетом в сердце — что вот-вот его выведут, — вдруг раздался сзади его знакомый голос...
—
Это вот так, ладно! Папаше вашему она слова не скажет — позволит, — сказал Симонов. Удовольствие отразилось у него при
этом даже на лице.
—
Вот, посмотрите, какая! — проговорила, не утерпев, Анна Гавриловна. —
Это племянник Еспера Иваныча, — прибавила она девушке, показывая на Павла.
Вот что забавляло теперь
этого человека. Анна Гавриловна очень хорошо
это понимала, и хоть у ней кровью сердце обливалось, но она все-таки продолжала его забавлять подобным образом. Мари, все время, видимо, кого-то поджидавшая, вдруг как бы вся превратилась в слух. На дворе послышался легкий стук экипажа.
— Одна-с, — отвечала та, прислушавшись немного. —
Вот, батюшка, — прибавила она Павлу, — барыня-то
эта чужая нам, а и в деревню к нам приезжала, и сюда сейчас приехала, а муженек хоть и сродственник, а до сих пор не бывал.
— Ой, какой вы сегодня нехороший!..
Вот я у вас сейчас всех гостей уведу!.. Ступайте-ка, ступайте от капризника
этого, — проговорила Анна Гавриловна.
— А
вот, кстати, — начал Павел, — мне давно вас хотелось опросить: скажите, что значил, в первый день нашего знакомства,
этот разговор ваш с Мари о том, что пишут ли ей из Коломны, и потом она сама вам что-то такое говорила в саду, что если случится
это — хорошо, а не случится — тоже хорошо.
Семен Яковлевич только взглянул на него, а Евлампия Матвеевна воскликнула с ударением: «
Вот как!» — и при
этом как-то лукаво повела бровями; несмотря на сорокалетний возраст, она далеко еще была не чужда некоторого кокетства.
—
Вот барчик Павлуша едет теперь в Москву — учиться в
этот нуверситет.
—
Вот вы были так снисходительны, что рассуждали с
этим молодым человеком, — и она указала на Павла, — но мне было так грустно и неприятно все
это слышать, что и сказать не могу.
— Когда при мне какой-нибудь молодой человек, — продолжала она, как бы разъясняя свою мысль, — говорит много и говорит глупо, так
это для меня — нож вострый;
вот теперь он смеется —
это мне приятно, потому что свойственно его возрасту.
—
Вот об этом-то, друг мой, собственно, я и хотела посоветоваться с вами: имею ли я право воспользоваться
этим векселем или нет?
Мысль, что она не вышла еще замуж и что все
эти слухи были одни только пустяки, вдруг промелькнула в голове Павла, так что он в комнату дяди вошел с сильным замиранием в сердце — вот-вот он ее увидит, — но, увы, увидел одного только Еспера Иваныча, сидящего хоть и с опустившейся рукой, но чрезвычайно гладко выбритого, щеголевато одетого в шелковый халат и кругом обложенного книгами.
— Я
вот велю у вас все книги обобрать, — заключила старушка и погрозила ему своим маленьким пальцем, а сама в
это время мельком взглянула на Павла.
— Ну
вот и хорошо
это, — произнес Еспер Иваныч.
Павел, видевший всю сцену из окна, не мог в душе не рассмеяться
этому, но
вот послышались еще шаги, только гораздо более твердые.
Источники изобретения, милостивые государи, —
это внутренний нравственный мир человека и окружающая его среда:
вот что дает вдохновение и материал художнику!»
Я очень хорошо понимаю, что разум есть одна из важнейших способностей души и что, действительно, для него есть предел, до которого он может дойти; но
вот тут-то, где он останавливается, и начинает, как я думаю, работать другая способность нашей души —
это фантазия, которая произвела и искусства все и все религии и которая, я убежден, играла большую роль в признании вероятности существования Америки и подсказала многое к открытию солнечной системы.
— Так как вы, Иван, сберегли барина и привезли его мне жива и невредима, то
вот вам за
это двадцать пять рублей награды!..
—
Вот как, а! — отвечал ему на
это полковник. — Ах, миленький мой! Ах, чудо мое! Ах, птенчик мой! — продолжал вскрикивать старик и, схватив голову сына, стал покрывать ее поцелуями.
— А
вот — сам побольше поживешь с ними, да поуправляешь ими — и увидишь, как они не виноваты! — возразил ему на
это полковник.
— Я не знаю, как у других едят и чье едят мужики — свое или наше, — возразил Павел, — но знаю только, что все
эти люди работают на пользу вашу и мою, а потому
вот в чем дело: вы были так милостивы ко мне, что подарили мне пятьсот рублей; я желаю, чтобы двести пятьдесят рублей были употреблены на улучшение пищи в нынешнем году, а остальные двести пятьдесят — в следующем, а потом уж я из своих трудов буду высылать каждый год по двести пятидесяти рублей, — иначе я с ума сойду от мысли, что человек, работавший на меня — как лошадь, — целый день, не имеет возможности съесть куска говядины, и потому прошу вас завтрашний же день велеть купить говядины для всех.
— Батюшка, вы подарили мне
эти деньги, и я их мог профрантить, прокутить, а я хочу их издержать таким образом, и вы, я полагаю, в
этом случае не имеете уж права останавливать меня!
Вот вам деньги-с! — прибавил он и, проворно сходя в свою комнату, принес оттуда двести пятьдесят рублей и подал было их отцу. — Прошу вас, сейчас же на них распорядиться, как я вас просил!
— Добрый ты у меня будешь, добрый.
Это хорошо! — произнес старик. — А
вот богу так мало молишься, мало — как
это можно: ни вставши поутру, ни ложась спать, лба не перекрестишь!
Только
вот, проезжая мимо
этого Семеновского, он и говорит: «Посмотрите, говорит, ваше величество, какая усадьба красивая!.. (прошен уж тоже заранее был).
Священник слушал его, потупив голову. Полковник тоже сидел, нахмурившись: он всегда терпеть не мог, когда Александр Иванович начинал говорить в
этом тоне. «
Вот за это-то бог и не дает ему счастия в жизни: генерал — а сидит в деревне и пьет!» — думал он в настоящую минуту про себя.
— Вот-с, как
это было, — начал Михаил Поликарпович, — не полковник, а майор подошел к ней, и только было наклонился, чтобы руку ей подать и отвести в карету, она выхватила из-под фартука кинжал да и пырнула им его.
— Я
вот никак не могу себе представить, как
это женщина может решиться на убийство? — вмешалась в разговор m-lle Прыхина.
— Да,
вот на
это они тоже мастерицы: мужу как раз глаза выцарапают, —
это их дело! — подхватил полковник. Вообще он был о всех женщинах не слишком высокого понятия, а об восточных — и в особенности.
—
Это вот так, сюда надо ехать!
— Вчерашнего числа (она от мужа заимствовала
этот несколько деловой способ выражения)… вчерашнего числа к нам в село прибежал ваш крестьянский мальчик —
вот этакий крошечка!.. — и становая, при
этом, показала своею рукою не более как на аршин от земли, — звать священника на крестины к брату и, остановившись что-то такое перед нашим домом, разговаривает с мальчиками.
— А
это вот — угольная, или чайная, как ее прежде называли, — продолжала хозяйка, проводя Павла через коридор в очень уютную и совершенно в стороне находящуюся комнату. — Смотрите, какие славные диваны идут кругом.
Это любимая комната была покойного отца мужа. Я здесь буду вас ожидать! — прибавила она совершенно тихо и скороговоркой.
Как некогда Христос сказал рабам и угнетенным: «
Вот вам религия, примите ее — и вы победите с нею целый мир!», — так и Жорж Занд говорит женщинам: «Вы — такой же человек, и требуйте себе
этого в гражданском устройстве!» Словом, она представительница и проводница в художественных образах известного учения эмансипации женщин, которое стоит рядом с учением об ассоциации, о коммунизме, и по которым уж, конечно, миру предстоит со временем преобразоваться.
— Приехала
вот, сделала
эту глупость!.. — сказала она.
—
Вот тебе за
это! — воскликнул он.
— Так уж случилось; черт, видимо, попутал, — произнесла Анна Ивановна и развела ручками, — тот грустный такой был да наставления мне все давал; а
этот все смешил…
вот и досмешил теперь… хорошо сделал?
—
Вот в
этой келейке мы и будем жить с вами, как отшельники какие, — сказала Фатеева, — и я на шаг не буду вас отпускать от себя.
— Описывается, как Парис, молодой троянский царевич, похитил у спартанского царя Менелая жену Елену. Греческие цари рассердились и отправились осаждать Трою, и
вот десятый год
этой осады и описан в «Илиаде».