Правовая система

  • Правова́я систе́ма — совокупная связь системы права (в том числе системы законодательства), правовой культуры и правореализации.

    Правовую систему не следует путать с системой права, которая является лишь частью правовой системы. Понятие правовой системы часто используется для того, чтобы охарактеризовать историко-правовые и этнокультурные отличия права разных государств и народов.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Полити́ческая систе́ма о́бщества или полити́ческая организа́ция о́бщества — организованная на единой нормативно-ценностной основе совокупность взаимодействий (отношений) политических субъектов, связанных с осуществлением власти (правительством) и управлением обществом.
Пра́во — понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения.
Тео́рия госуда́рства и пра́ва — это фундаментальная юридическая наука, которая изучает сущность, наиболее общие закономерности и тенденции происхождения, развития и функционирования государства и права в их постоянном взаимодействии, а также формирует общие для всех юридических наук понятия и категории. Без её усвоения проблематично разобраться в более конкретизированных, эмпиричных знаниях о государстве и праве, используемых основными юридическими науками.
Публичное право — совокупность отраслей права, регулирующих отношения, связанные с обеспечением общего (публичного) или общегосударственного интереса. В публично-правовых отношениях стороны выступают как юридически неравноправные. Одной из таких сторон всегда выступает государство либо его орган (должностное лицо), наделенное властными полномочиями; в сфере публичного права отношения регулируются исключительно из единого центра, каковым является государственная власть. Характер поведения сторон в...
Правово́е регули́рование — процесс целенаправленного воздействия государства на общественные отношения при помощи специальных юридических средств и методов, которые направлены на их стабилизацию и упорядочивание.

Упоминания в литературе

Понятие «правовая семья» используется лишь для того, чтобы выявить сходства и различия правовых систем современности. На сегодняшний день различия между правом разных стран стираются, наблюдается сближение, которое обусловлено интеграционными процессами в современном мире. Правовые семьи объединяют несколько правовых систем различных государств, имеющих общие корни и основанных на одних и тех же правовых принципах и нормах. У них общие принципы правового регулирования, которые определяют их содержание. В этих правовых семьях обычно используют тождественные или сходные по своему значению юридические понятия, термины и категории, что объясняется единством их происхождения, распространением (или же рецепцией) целых правовых институтов и норм правовой системы одной страны на другую.
В специальной юридической литературе используются самые различные понятия, связанные со словом «система»: «правовые системы современности»[31], «правовая система…»[32], «правовая система общества»[33], «правовая система»[34], «правопорядок»[35] и др. Как справедливо заметил М.И. Байтин, «само выдвижение и обсуждение в 80-х годах новой идеи правовой системы стало, по сути, определенным компромиссом между сторонниками нормативного и широкого понимания права. Отвечая на вопрос, каким же понятием можно охватить совокупность всех известных правовых явлений (выделено мной. – В. Е.), чтобы сохранить четкость, «неразмытость» научной категории, выражающей главное в правовой действительности, – институционное социально-классовое нормативное образование, т. е. объективное право»[36] – С. С. Алексеев писал: «Представляется, что им может служить понятие правовой системы»[37]. Данные точки зрения ученых согласуются с мнением известного французского ученого-юриста Ж. Карбонье о правовой системе как «вместилище, сосредоточии разнообразных юридических явлений»[38].
За последние годы при всем разнообразии взглядов на понятие «правовая система» сложилось устойчивое мнение о том, что данная категория имеет широкое содержание и отражает всю правовую организацию данного общества. В составе правовой системы различают такие элементы, как: а) юридические нормы, принципы и институты (нормативная сторона); б) совокупность правовых учреждений (организационная сторона); в) совокупность правовых взглядов, представлений, идей, свойственных данному обществу (правовая культура).[33]
Разные авторы выделяют в своих исследованиях различные элементы правовых систем, из которых следует, что структура правовой системы характеризуется тремя основными группами правовых явлений: юридическими нормами, принципами и институтами (нормативная сторона); совокупностью правовых учреждений (организационная сторона); совокупностью правовых взглядов, представлений, идей, свойственных данному обществу, правовой культурой.
В силу своей специфики (выделения в качестве критерия признака нормативности) данная типология используется, прежде всего, в рамках нормативного понимания права. Как отмечает приверженец «современного нормативного понимания права» М. И. Байтин, «анализ наиболее заслуживающих взглядов различных ученых по рассматриваемому вопросу показывает, что они не опровергают вывод о том, что… в процессе развития отечественного правоведения сложились два основных направления правопонимания: нормативное и широкое».[147] При этом широкому подходу, «в отличие от нормативного, свойственны понимание под правом не только его норм, но и других правовых явлений вплоть до отождествления права с правовой системой общества, отрыв права от государства, противопоставление естественного права позитивному, т. е. официально действующему в государстве праву, различение права и закона, «правового закона» и «неправового» («антиправового») закона и т. п.»[148]

Связанные понятия (продолжение)

Правовой режим — это совокупность правил, регулирующих ту или иную сферу деятельности; специальный закрепленный в нормативно-правовых актах различного уровня порядок регулирования общественных отношений основанный на установленных и обеспеченных государством правовых средствах, направленный на формирование благоприятных условий для удовлетворения интересов субъектов права, выражающийся в специфике способов и гарантий его реализации, ответственности за нарушение его требований и основывается на действии...
Правовая семья — одно из центральных понятий сравнительного правоведения; представляет собой более или менее широкую совокупность национальных правовых систем, которые объединяет общность источников права, основных понятий, структуры права и исторического пути его формирования.
Правово́й обы́чай (Обычное право) — исторически сложившийся источник права и правило поведения. Позже часто санкционировалось государством и включалось в его систему правовых норм.
Исто́чник (фо́рма) пра́ва — способ, с помощью которого закрепляются (находят внешнее выражение) нормы права.
Институт права или правовой институт — объективно обособившаяся внутри той или иной отрасли группа взаимосвязанных однопорядковых юридических норм.
Социальная систе́ма — это совокупность социальных явлений и процессов, которые находятся в отношениях и связи между собой и образуют некоторый социальный объект.
Правовой плюрализм — это сосуществование в одном социальном поле двух или более различных юридических систем, "такое положение вещей в социальном поле, при котором поведение соответствует более чем одному правопорядку". Таким образом, в ситуации правового плюрализма параллельно существуют различные юридические механизмы, применяемые в идентичных ситуациях.
При́нципы пра́ва — руководящие нормы права,определяющие содержание и направления правового регулирования.
Правовая культура — общий уровень знаний и объективное отношение общества к праву; совокупность правовых знаний в виде норм, убеждений и установок, создаваемых в процессе жизнедеятельности. Проявляется в труде, общении и поведении субъектов взаимодействия. Формируется под воздействием системы культурного и правового воспитания и обучения.
Правовая социализация — это процесс усвоения человеком системы правовых знаний, ценностей и норм, благодаря которому происходит его успешная адаптация к общественно-правовой жизни. Её результатом является принятие индивидом части культурно-правового наследия, которая актуальна не только для его социальных интересов, но и в целом для общественно-исторического процесса, субъектом которого он является. Приобщаясь к сложившемуся регламенту жизнедеятельности своей социальной группы, человек начинает проявлять...
Социальный или общественный институт — исторически сложившаяся или созданная целенаправленными усилиями форма организации совместной жизнедеятельности людей, существование которой диктуется необходимостью удовлетворения социальных, экономических, политических, культурных или иных потребностей общества в целом или его части. Институты характеризуются своими возможностями влиять на поведение людей посредством установленных правил.
Функции права — обусловленные социальным назначением права направления правового воздействия на общественные отношения.
Толкование права (лат. interpretatio) — интеллектуальный процесс, направленный на, во-первых, выявление смысла норм права самим интерпретатором (уяснение) и, во-вторых, доведение этого смысла до сведения других заинтересованных лиц (разъяснение). Уяснение и разъяснение правовых норм — два важнейших результата процесса толкования, но при этом процесс толкования права нередко ограничивается уяснением, то есть познанием смысла нормы «для себя», без сообщения этого результата другим субъектам. Толкование...
Юридическая коллизия (лат. collisio — «столкновение») — разногласия или противоречие между нормативно-правовыми актами, регулирующими одни и те же или смежные правоотношения, а также между компетенцией органов власти. В международном частном праве рассматриваются как противоречие между гражданскими нормами различных государств. В теории государства и права рассматривается гораздо шире (см. § Классификация юридических коллизий). Коллизия должна обладать двумя обязательными признаками: автономностью...
Нормативистская школа права — направление в теории и философии права, представители которого рассматривают право как единую систему норм и стремятся исследовать эту систему саму по себе. Данная теория наиболее логически завершенную форму получила в 20 веке. Основоположником этой теории является Г. Кельзен. Кельзен предлагал рассматривать право как иерархическую систему норм, каждая из которых имеет в качестве своего основания действительности вышестоящую норму. Конечным основанием действительности...
Регуля́торы обще́ственных отноше́ний — совокупность определённых норм, упорядочивающих поведение людей или состояние иных объектов регулирования в различных сферах жизнедеятельности.
Поли́тика (др.-греч. πολιτική «государственная деятельность») — понятие, включающее в себя деятельность органов государственной власти и государственного управления, а также вопросы и события общественной жизни, связанные с функционированием государства. Научное изучение политики ведётся в рамках политологии.
Филосо́фия пра́ва ( или правова́я филосо́фия ) — раздел философии и юриспруденции, который занимается исследованием смысла права, его сущности и понятия, его оснований и места в мире, его ценности и значимости, его роли в жизни человека, общества и государства, в судьбах народов и человечества.
Правово́й идеали́зм (юриди́ческий фетиши́зм) — гипертрофированное отношение к юридическим средствам, переоценка роли права и его возможностей, убеждённость, что с помощью законов можно решить все социальные проблемы.
Правовое воздействие — процесс влияния права на общественную жизнь, сознание и поведение людей с помощью как правовых, так и неправовых средств.
Социальный контроль — механизм поддержания социального порядка, основанный на проверке фактически достигнутых результатов деятельности с ожидаемыми — нормативными или запланированными путём применения властных полномочий и санкций.
Правовая (юридическая) экспертная система — предметно-ориентированная экспертная система, которая использует искусственный интеллект для эмуляции работы эксперта в области права в части принятия решений.:172 Юридические экспертные системы используют базы правил и базы знаний и механизм вывода для накопления, реферирования и получения экспертных знаний по конкретным предметам в правовой области.
Юридическая техника — совокупность методов, средств и приёмов, используемых в соответствии с принятыми правилами при выработке и систематизации нормативно-правовых актов для обеспечения их совершенства.Важнейшая разновидность — законодательная (правотворческая), в частности правоприменительная техника.
Догма права — понятие юридической науки, означающее, во-первых, всю совокупность существующих на данный момент в государстве правовых норм, то есть позитивное право в его данности, вне зависимости от каких-либо субъективных оценок и критики, во-вторых, деятельность юристов по систематизации, описанию и логическому истолкованию позитивного права, выявлению его основных принципов.Догма права, таким образом, отлична от других видов научной и практической деятельности по изучению, созданию и применению...
Междунаро́дное ча́стное пра́во - совокупность норм внутригосударственного законодательства, международных договоров и обычаев, которые регулируют гражданско-правовые, трудовые и иные частноправовые отношения, осложнённые иностранным элементом.
Правоприменение — это организационно-правовая форма государственной деятельности, направленная на реализацию правовых предписаний в жизнь. Данная точка зрения является превалирующей в отечественной теории права. Однако существует противоположная точка зрения. Правоприменение — это осуществление правовых норм в правоотношениях и воздействие на обязанных лиц в этих отношениях, посредством юридически значимых действий граждан и общественных организаций.
Конституционализм (от лат. constitutio «установки, устройство») имеет следующие определения...
Концепция публичной сферы — это теоретическая модель, разработанная Юргеном Хабермасом, представителем Франкфуртского института. В одной из его ключевых работ «Структурная трансформация публичной сферы» (1991), указанное понятие раскрывается как площадка осмысленной дискуссии, конституированная на принципах доступности и равенства субъектов, происходящая в рамках правил, установленных и принятых в процессе взаимодействия.
Полити́я (греч. πολιτεία «государство» > англ. polity) — понятие, используемое для обозначения политической единицы любого уровня (политической организации того или иного общества), то есть оно используется в качестве родового для таких понятий как «община», «вождество», «племя», «государство» и других. Полития может означать либо данное общество, всю совокупность граждан конкретной страны, либо совокупность институциональных форм и процессов, посредством которых осуществляется управление данной...
Госуда́рство — политическая форма организации общества на определённой территории, политико-территориальная суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны.
Правосознание — это одна из форм общественного сознания, представляющая собой систему правовых взглядов, теорий, идей, представлений, убеждений, оценок, настроений, чувств, в которых выражается отношение индивидов, социальных групп, всего общества к существующему и желаемому праву, к правовым явлениям, к поведению людей в сфере права, то есть, это субъективное восприятие правовых явлений людьми.
Квалификация в международном частном праве является частью процесса определения применимого права и представляет собой правовую характеристику жизненных обстоятельств, являющихся предметом рассмотрения, с целью установления соответствующей коллизионной нормы. В ходе квалификации «конкретные жизненные обстоятельства подводятся под абстрактные правила поведения», а её результатом является вывод о возможности применения определённой нормы к данным фактам.
Государственное управление — деятельность органов государственной власти и их должностных лиц по практическому воплощению выработанного плана во благо общества и укреплению государства.
Социàльная структу́ра — совокупность взаимосвязанных элементов, составляющих внутреннее строение общества. Понятие «социальная структура» применяется как в представлениях об обществе как о социальной системе, в которой социальная структура обеспечивает внутренний порядок соединения элементов, а окружающая среда устанавливает внешние границы системы, так и при описании общества через категорию социального пространства. В последнем случае под социальной структурой понимается единство функционально...
Консолида́ция (лат. consolidatio от consolido — укрепляю) — укрепление, вид систематизации нормативных правовых актов, который заключается в устранении их множественности путём создания крупных однородных блоков в структуре законодательства. Консолидация — это своеобразный вид правообразования, особенность которого заключается в том, что новый укрупнённый акт не меняет содержание правового регулирования, не вносит изменений и новелл в действующее законодательство.
Доктри́на (лат. doctrina «учение, наука, обучение, образованность») — философская, политическая либо правовая теория, религиозная концепция, учение, система воззрений, руководящий теоретический или политический принцип.
Социокультурный подход — методологический подход на базе системного подхода, сущность которого состоит в попытке рассмотрения общества как единства культуры и социальности, образуемых и преобразуемых деятельностью человека. Это единство, согласно принципам системного подхода, образует целое, свойства которого не выводимы из характеристик частей. Сама личность при социокультурном подходе рассматривается как связанная с обществом как системой отношений и культурой как совокупностью ценностей и норм...
Правовая психология — это совокупность эмоциональных переживаний, традиций, настроений и других психических процессов, отражающая субъективное оценочное отношение людей к праву.
Правоотноше́ние — правовое отношение между субъектами права, то есть участниками по поводу объекта, при котором возникают права и обязанности.
Субсидиа́рность (от лат. subsidiarius — вспомогательный) — принцип социальной организации, возникший в Римско-католической церкви и получивший своё развитие после Первого Ватиканского собора. Многие ассоциируют его с идеей децентрализации. Согласно данному принципу социальные проблемы должны решаться на самом низком, малом или удалённом от центра уровне, на котором их разрешение возможно и эффективно: центральная власть должна играть "субсидиарную" (вспомогательную), а не "субординативную" (подчинительную...
Социальная организация общества (от позднелат. organizio — «формирую», «сообщаю стройный вид» < лат. organum — «орудие, инструмент») — установленный в обществе нормативный социальный порядок, а также деятельность, направленная на его поддержание или приведение к нему.
Частное право — часть системы права, функционально-структурная подсистема права, совокупность правовых норм, охраняющих и регулирующих отношения между частными лицами, основой которых является частная собственность. Тем самым частное право — это совокупность норм права, защищающих интересы лица в его взаимоотношениях с другими лицами.
Права́ челове́ка — такие правила, которые обеспечивают защиту достоинства и свободы каждого отдельного человека. В своей совокупности основные права образуют основу правового статуса личности.
Социа́льные но́рмы — общепризнанные правила, образцы поведения, стандарты деятельности, призванные обеспечивать упорядоченность, устойчивость и стабильность социального взаимодействия индивидов и социальных групп. Совокупность норм, действующих в том или ином сообществе, составляет целостную систему, различные элементы которой взаимообусловлены.

Подробнее: Социальная норма
Социальные (общественные) науки — науки об обществе; крупная классификационная группа, соответствующая...

Упоминания в литературе (продолжение)

Правовая практика. Правовая практика в качестве источника права признается таковой в соответствии с комментариями А. В. Полякова. «Правовая практика является малоизученным источником права в российской правовой науке. Но ее значимость от этого не уменьшается. Ведь право представляет собой функционирующую систему, систему правовых коммуникаций, основанную на обратной связи. Это означает, что субъекты права не только взаимодействуют на основе социально признанных норм, но и модифицируют, корректируют, приспосабливают свое поведение к латентным (скрытым), имманентно обязательным условиям правовой коммуникации, которые не зависят сами от содержания первичных правовых текстов, а наоборот, во многом определяют это содержание. В частности, такая корректировка происходит путем создания вторичных правовых текстов, отражающих правовую практику, практику реализации субъективных прав и правовых обязанностей. В качестве таких текстов выступает практика реализации субъектами их прав и обязанностей, которая типизируясь, отливается в социально значимые образцы, имеющие правовое значение, «прочитываются» субъектами как корректирующее основание для их правового поведения. Для этого такие тексты должны получить социальную легитимацию, и в таком случае они также будут являться вторичными источниками права, поскольку фактически осуществляют корректировку смысла правовой нормы».[37]
Юридическая (правовая) практика имеет свою особую методологическую характеристику, так как ее исследования в теории общей компаративистики имеют специализированное направление. Юридическая практика является важным элементом любой системы правового характера. Однако ее природа качественно отличается от всех иных правовых образований. Юридическая практика представляет собой внешнюю объективированную форму системы правоотношений. В общей теории права рассматриваемый компаративистский объект отождествляется с правовой деятельностью[53]. При анализе одной правовой системы, определенной условиями национально-специфического характера, данное понятие вполне приемлемо, так как не требует достаточно высокого уровня абстрагирования, при котором одновременно исследуются компоненты разных типов юридической практики – от континентальных светских до традиционных религиозно-общинных элементов.
Разделение принципов уголовного права на общие и специальные, основные и неосновные, общеправовые (общие) и регулятивные, безусловно, способствует познанию структуры всей правовой системы, уяснению места в ней уголовного права, значения его принципов. «Однако, – как справедливо подмечает В. В. Мальцев, – такие классификации (даже абстрагируясь от их иногда весьма произвольных оснований) носят преимущественно доктринальный, достаточно оторванный от законодательной практики характер и потому не могут быть непосредственно в ней использованы. Право в целом, его межотраслевые институты реальны лишь постольку, поскольку разнообразны и существуют отдельные отрасли права, закрепляющие и первое, и второе. Именно на базе отраслей права, отражающих реальности конкретных сфер общественной жизни – предмета их правового регулирования, возникает весь спектр принципов права, из которых затем в теории выделяются как общие, так и межотраслевые принципы. Поэтому уголовно-правовые принципы скорее не вытекают из общих принципов права, а “втекают” в них, не формируются, а формируют последние».[192]
Так, институту, который объединяет нормы, закрепленные в главе 1 Конституции РФ «Основы конституционного строя», свойственно то, что его нормы: 1) воздействуют на общественные отношения путем закрепления, установления определенных начал устройства общества и государства; 2) как правило, не порождают конкретных правоотношений; 3) определяют сущностное содержание правового воздействия на все сферы общественных отношений; 4) адресованы всем субъектам права; 5) имеют преимущество по юридической силе по сравнению с нормами других институтов; 6) имеют способом своей защиты общий режим охраны Конституции РФ; 7) устанавливаются в конституционной форме; 8) по своему виду являются нормами-принципами, нормами-дефинициями, нормами-целями; 9) предполагают для практической и правовой реализации содержащихся в них целей включение всей правовой системы государства; 10) по целенаправленности призваны обеспечить системное закрепление концептуальных идей, признанных основополагающими для данного общества. Совокупность норм данного института по своим функциям является определяющей для всех других институтов конституционного права.
Кроме того, как уже отмечалось при анализе позиции Т. В. Кленовой по поводу понятия уголовно-правовой нормы, развитие правовой системы, переход демократического государства в категорию «правового государства» рождает новые структурные составляющие права или новые, отличные от классических по содержанию, виды правовых, в том числе уголовно-правовых, норм. Последние, отличающиеся от классических только своим строением, точно так же направлены на решение задач, стоящих перед уголовным правом, и входят в механизм уголовно-правового регулирования. Поэтому прав Н. И. Пикуров, отмечающий, что «„нормативное предписание“ и „норма права“ являются синонимами. Когда же к термину „норма права“ добавляется „логическая“, речь идет о композиции, закономерных связях между предписаниями или их элементами. Понятие „норма“ в таком случае охватывает и норму-предписание, и связи между предписаниями»[150].
Сторонники этой концепции полагают, что ни предмет, ни метод, ни правовое положение субъектов надежно не обеспечивает «чистоты» даже так называемых профилирующих отраслей права. Если рассматривать право не нормотворчески, как систему правовых норм, а как систему идей, норм, отношений, то проблема указанной дихотомии отпадет сама собой – остается лишь отрасль законодательства (система правовых норм), которая будет выделена посредством предмета и метода правового регулирования и оформится в виде кодификационного акта, либо в виде нескольких актов. При этом число нормативных правовых актов будет отражать подробности общественной практики. Предлагается группировать их по блокам с учетом нацеленности правового регулирования (экономика, охрана природы, общественный порядок и т. д.).
Добавим, что право не нуждается в искусственном размежевании. Будучи обширным, но целостным, единым явлением и феноменом, оно не подлежит «механическому» подразделению. Классификации необходимы с прагматической точки зрения – для удобства творения, реализации и изучения юридических предписаний и иных правовых явлений. При этом творение правовых норм, так или иначе, всегда обусловлено именно общественной потребностью, а не наличием или отсутствием какой-либо юридической модели (в нашем случае – отраслевой модели системы права). Именно поэтому создание и реализация правовых норм во многих правовых системах осуществляется без специальной теоретической проработки вопроса о делении права на отрасли. А вот в отношении формально-материального выражения имеющих юридическое значение правил поведения ситуация иная. Систематика выступает в данном случае средством, обеспечивающим само существование и функционирование юридического материала.
Если же стремиться к терминологическому единству в юридической науке, необходимо, как мы полагаем, говорить об унификации как о процессе совершенствования правового регулирования в праве в целом и в законодательстве как внешней форме его существования. В связи с этим абсолютно справедливым представляется высказывание Я. М. Фогеля: «Унификация правового регулирования может рассматриваться в качестве одной из тенденций развития правовой системы общества. Ее содержание отражает развитие реальных общественных отношений. Унификация – одна из внутренних сущностей единой системы, непременное условие функционирования системы как таковой. Ее следует рассматривать не как саморазвитие юридических норм, а как отражение развития объективных отношений… в частности посредством совершенствования правовых норм, юридического регулирования»[102].
Явления, содержащие социальные нормы, рассматриваются как источники права также вследствие институциональных начал в социально-нормативном регулировании. Поскольку правовые нормы выступают разновидностью норм вообще, им присущи общие для всех норм свойства[72]. Необходимость институциональной трактовки права как социального нормативного регулятора уже обосновывалась в научной литературе[73]. Если исходить из того, что право есть только вид социальных регуляторов, наряду с моралью, религией, политикой, иными социальными регуляторами, то необходимо констатировать, что право нельзя рассматривать в отрыве от данных регуляторов, поскольку они именно в своей системе совместно, а не по отдельности, реализуют свои функции. В данном случае право представляется как видовое понятие, а родовым является именно социальная нормативная система (существуют также понятия «система нормативного регулирования», «система нормативной культуры», «нормативная система культуры» и т. п.)[74]. В указанной системе правовые нормы активно взаимодействуют с иными социальными нормами[75]. В результате такого взаимодействия правовые и иные социальные нормы становятся тесно взаимосвязанными между собой, в том числе и по содержанию.
Решение перечисленных проблем представляется нам необходимым условием раскрытия сущности правоотношения и, как следствие, является необходимой предпосылкой правовой модернизации российской правовой системы. Отход от легистского (позитивистского) понимания права дает возможность оценить важную особенность правоотношения, ведь именно правоотношение является необходимым условием формирования права как системы позитивных норм. Наиболее важные общественно значимые отношения, лежащие в основе отношений по производству, обмену, распределению и потреблению материальных благ, являются отношениями, предопределяющими формирование сфер частного и публичного права и, как следствие, права в целом. Данные положения определяют то важное обстоятельство, что право не всегда регулирует, а чаще всего закрепляет (опосредует) и охраняет существующую систему отношений по производству, обмену, распределению и потреблению материальных благ. И лишь в сфере формирования институтов государственной власти, моделировании отношений общества (отдельного индивида) с государством происходит процесс правового регулирования функционирования институтов государства, которые реализуют его основные внутренние и внешние функции. В этом контексте публичное право является регулятором общественных отношений, частное же право опосредует эти отношения. Это обстоятельство позволяет говорить о неоднородности функционального назначения права. Отмечаемые в современной теоретической науке регулятивные и охранительные функции права являются функциями исключительно публичного права. Частное же право таких функций не имеет. Не вдаваясь в обоснование приведенного тезиса (это задача гражданско-правовой науки), нам представляется, что основной функцией частного права является функция обеспечения имущественного (товарного) оборота. Единство юридических функций права, свойственное советской и постсоветской юридической науке, обосновывается тем, что в рамках позитивистской концепции правопонимания исключалось деление права на частное и публичное и потому право всегда регулировало и охраняло отношения, осуществляя тем самым регулятивные и охранительные функции.
Неклассические, интегративные, правовые концепции, исходящие из идеи синтеза конкурирующих теорий, а также постнеклассические, интегральные, правовые теории, ориентированные на понимание права как многоединства, позволяют преодолеть характерный для классического правоведения разрыв между правом и человеком. В неклассическом и постнеклассическом правоведении, одной из версий которого является коммуникативная теория права, оказывается возможным усмотреть право не только в государстве, но и в обществе; связать правогенез не только с нормативно-государственным волеизъявлением, но и обосновать возможность непосредственно социального возникновения права, а также необходимость социального признания принятых государством актов; понять право не только как статическую, логически взаимосвязанную систему законодательных норм, но и как динамическую, становящуюся систему правовых коммуникаций, объединяющую всех субъектов правового организма и выдвигающую на первый план человека как основного правового деятеля.
Так, в плане определения соотношения международно-правовых норм и национальных правовых систем сложилось два подхода. При первом подходе система международного права рассматривается как полностью самостоятельная и автономная по отношению к национальным правовым системам – такой подход в основном свойствен практике систем семьи общего права, а также, например, советской юридической науке (и поныне зачастую сохраняет свой отпечаток в позициях современных российских ученых-юристов). При втором подходе признается существование некоей единой правовой системы, включающей комплекс международного права и национальные правовые системы, причем ряд теоретиков и практика ряда правовых систем (например, США) отдает примат национальному праву, отводя определенное место в иерархии национальных правовых норм нормам международного права (после их соответствующей имплементации); другие ученые и практика правовых семей континентальной европейской традиции (так называемой романо-германской правовой семьи) идут по пути «встраивания» национальных правовых систем государств в некую «глобальную» всемирную правовую систему – таким образом, отдавая примат нормам международного права (однако при этом также используя механизмы необходимой имплементации этих норм, но на «более высоких ступенях» иерархии национальных источников права).
Так, от вышеозначенных позиций определенная оригинальность отличает точку зрения В. А. Толстика, по-своему отмечающего дуалистический характер формы существования общепризнанных принципов. Последние, по мнению ученого, существуют как в форме принципов-норм, так и в форме принципов-идей. При этом принципы-нормы являются составной частью системы права (нормативный компонент), а принципы-идеи, не имея непосредственного отношения к нормативной системе, являются составной частью идеологического компонента правовой системы. Формой их существования является правосознание. Российский законодатель обязан использовать принципы-идеи в качестве идеологического источника права на этапе нормотворчества[108]. Вместе с тем автор справедливо утверждает: «В тех случаях, когда общепризнанные принципы и нормы международного права содержатся в международных обычаях, в законодательстве Российской Федерации должна содержаться прямая отсылка, которая в данном случае и будет являться способом выражения согласия на обязательность для Российской Федерации соответствующих принципов и норм[109].
В данном аспекте принципиально важным для нас является как существо самих общественных отношений, составляющих систему, так и существо связей, возникающих в системе в процессе ее функционирования и взаимодействия с другими системами. И если первый подход к исследованию правовых явлений в правовой науке разработан основательно, то второй – раскрывающий устойчивые признаки и свойства связей, возникающих в правовой системе, пока исследован недостаточно. Во многом именно этим обстоятельством обусловлено отсутствие общепризнанной доктрины в отношений природы и сущности таких правовых явлений, относящихся к международному частному праву, как публичный порядок и оговорка о публичном порядке, императивные нормы, обход закона и др.
Близко к понятию правовой культуры стоит понятие правовой системы. Но в отличие от правовой культуры, которая берет явления правовой действительности в статике, в качестве отдельных блоков, правовая система оценивает эти явления в динамике – как некоторую действующую целостность.
В принципах ИИ находят свое выражение специфические особенности, определяемые сферой их пространственного действия и кругом специальных субъектов – участников интернет-отношений; они формируются (и впоследствии – формулируются) как эволюционный результат развития правовых систем наиболее развитых в технологическом и социально-экономическом отношении государств и чрезвычайно восприимчивы к абсорбции лучших практик и локально-правовых стандартов и правил созданных на основании внутригосударственного права саморегулируемых организаций (например, ICANN, правовой статус которой определяется законодательством о некоммерческих организациях штата Калифорния, США); в логико-аналитической систематизации на их основе довольно гетерогенного нормативного материала огромная роль принадлежит представителям академической юридической науки и экспертного сообщества. Тем не менее принципы ИП нельзя представлять в качестве некоего искусственного феномена, умозрительной абстракции или совокупности схоластических идей, эманация которых на сознание субъектов ИП происходит исключительно через каналы международно-правового воздействия. Такой подход противоречил бы и историко-правовым реалиям генезиса сети Интернет, которая возникла и стала результатом организационно-правовой и технологической маршрутизации общественного запроса на реализацию права на доступ к информационно-телекоммуникационной сети: от государственного регулирования и контроля (со стороны Департамента торговли США) к относительно автономному саморегулированию (ICANN, IANA) и суверенному доминированию стран в пределах своих национальных доменов верхнего уровня до (перспективно) конструкции публично-частного партнерства.
В литературе справедливо отмечается, что в современный исторический период господство материалистических ценностей наглядно демонстрирует свою ограниченность, неспособность справиться с животрепещущими социальными проблемами, в том числе правового характера. Такое положение обусловливает естественный интерес к познанию идеальной сферы нашего бытия, ее взаимодействия с нормативной системой общества[1]. Взаимодействие элементов правовой системы, права как регулятора, конкретных норм законодательства, с одной стороны, и структур внутреннего мира человека – с другой, особенности этого взаимодействия оказывают существенное влияние на эффективность как права в целом в конкретном культурно-историческом контексте, так и тех или иных норм законодательства, нормативных актов.
Провозглашение нормативно-правового акта в качестве единственного источника принципов не согласуется и с реалиями российской правовой системы. Так в соответствии с Конституцией РФ (ч. 4 ст. 15) общепризнанные принципы международного права являются составной частью правовой системы России, принципами российского права. Общепризнанность же отправных начал международного права не означает их обязательного закрепления в международных договорах и иных формальных источниках юридических норм. Она проявляется не только в нормотворческой деятельности государств, но и во всеобщности и постоянстве их фактической практики[13], прежде всего, в устойчивой практике судов и других юрисдикционных органов. Кроме того, даже конституционная фиксация руководящего положения еще не означает его окончательного перехода из сферы правосознания в практическую плоскость: если оно масштабно игнорируется субъектами, к которым обращено, то принципом права в полной мере назвать его еще нельзя, поскольку отсутствует элемент его общего признания в качестве такового в правоотношениях.
Категория правовых средств тесно связана с понятием механизм правового регулирования, который был разработан С. С. Алексеевым,[9] полагающим, что правовое регулирование возможно за счет определенных форм и звеньев – запреты, правоспособность, право и обязанности и др. Вскоре автор пошел дальше, провозгласив, что правовое регулирование и его результат может быть достигнут посредством механизма правового регулирования, и определил его как «взятую в единстве систему правовых средств, при помощи которого обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения».[10] Как видно, в центре категории механизма правового регулирования находится система правовых средств. В числе взаимосвязанных основных правовых средств автор назвал правовые нормы, правоотношения, правоприменительные акты и юридические последствия (правореализацию). Впоследствии такой подход получил широкое признание в юридической литературе и стал называться инструментальным.[11] В. А. Сапун стал обосновывать инструментальную теорию права как результат аналитического подхода в праве и оценки юридических средств.[12] Б. И. Пугинский предпринял удачную попытку исследования правовых средств в хозяйственных отношениях, при этом справедливо отмечая, что познание правовых средств – сложная теоретическая задача, которая сдерживается недостаточной исследованностью регулятивных механизмов права.[13]
Познание функций права не только позволяет глубже познать структуру правовой системы, более четко отграничить ее некоторые составные части от других сходных с ними элементов, но и предполагает необходимость более углубленного исследования таких правовых явлений как «направление правового воздействия», «социальное назначение права», которые до постановки вопроса о функциях права не подвергались пристальному изучению. Вместе с тем очевидно, что в условиях более активного использования права в строительстве правового государства познание основных направлений его воздействия на общественные отношения приведет и к более эффективному применению правовых средств в решении задач демократического общества.
Правовая система России исторически, географически и отчасти даже духовно стоит ближе к романо-германскому праву, нежели к другим правовым семьям и системам права. Более того, по мере развития, например, современного законодательства, российское право еще больше с ним сближается. Тем не менее, однозначно относить его к этой правовой системе не верно. Российская правовая система, как наиболее мощная и влиятельная из всех прежних социалистических систем, находится в переходном состоянии, открытом для обмена идеями, опытом и взаимодействия с любой правовой системой. В связи с чем важным аспектом существующего процесса сближения российской правовой системы с романо-германской правовой семьей является взаимность интеграции, а не одностороннее поглощение и постепенное подавление самобытности и возможностей одной правовой системы другой правовой системой или семьей[37].
Право определяется в современной науке как специфическая форма социальной организации, выступающая как норма, факт и ценность. Комплексное рассмотрение права как многомерного феномена возможно лишь с учетом всех трех конкурирующих перспектив. Действительно, изучение нормативной природы права позволяет раскрыть отношения долженствования (обязательное, запрещенное или дозволенное поведение), пронизанные единой волей. Раскрытие фактической природы права выявляет существование юридического феномена в обществе, что предполагает анализ особой сферы взаимоотношений между обществом и правом. Наконец, ценностное измерение права показывает его соотношение с господствующими в обществе представлениями о справедливости, являющимися продуктом доминирующих исторических традиций, идеологических концепций и общественных настроений. Идеальная конструкция правовой нормы определяется наличием таких ее параметров, как справедливость (на чем настаивает юснатурализм), законность (о чем говорит нормативизм) и эффективность (к чему призывает реализм) (2). Предложенный подход к праву исходит фактически из этой идеальной конструкции, совмещающей все три параметра, которая функционирует в развитых правовых системах, хотя и там дает сбои. На практике эти параметры могут противоречить друг другу, переплетаться или проявляться один через другой. Поэтому право может восприниматься как справедливое, но не соответствующее позитивному закону, соответствующее его нормам, но не эффективное. Каждый из элементов триады вступает в конфликт с двумя другими.
Эта группа представляет собой объективную сущностную часть правовой системы государства. Содержит базисную и отраслевую подгруппы источников права. Базисная подгруппа выстраивается, исходя из признаваемых общечеловеческих прав и свобод на уровне международных организаций, в частности ООН и закрепляемых в виде международных конвенций, договоров, соглашений и др. и закреплённых в конституции. Отраслевая подгруппа развивает базисные принципы применительно к различным сферам отношений. Общее сущностное содержание группы элементов объективно-диспозитивного характера состоит в объективном закреплении через приоритет прав и свобод человека при определении прав и обязанностей субъектов в определённых правоотношениях. Таким образом, единство составляющих группу элементов, содержащих ценностные ориентиры прав и свобод человека, конституцию государства, отраслевые источники права, а также содержание прав и обязанностей субъекта в различных сферах, как участника индивидуализированного отношения, обеспечивается по всей иерархической структуре правовой системы снизу доверху.
Противоречия между традиционными конкурирующими началами (гражданство – домицилий, место регистрации юридического лица – место нахождения органа управления юридического лица) в настоящее время остались, однако связывать тот или иной вариант с историческими особенностями национальной правовой системы в большинстве случаев уже неверно (что было бы возможно еще в XIX в.). Современное законодательство стало более эклектичным и гибким: принцип гражданства в Великобритании является субсидиарным по отношению к принципу домицилия, а в романогерманских государствах – наоборот. Всеобщее признание получил принцип тесной связи, ставший нормой jus cogens международного частного права, принцип, позволяющий отказаться от использования любой коллизионной привязки, если она не отражает реальную связь отношения и правопорядка. Иными словами, юрист, занимающийся сравнительным правоведением, в настоящее время в меньшей степени учитывает историко-правовые особенности своего государства или близких государств, и должен ориентироваться, прежде всего, на методы формальной логики. При составлении национальных кодексов в сфере международного частного права необходимо работать с моделями отношений, оторванными от реальной правовой системы (кроме того, это требование вытекает и из международного характера коллизионного регулирования).
Обращение к проблематике норм гражданского права не случайно, поскольку именно правовая норма составляет «атом правовой материи». Микроуровень правовой системы образует правовая норма. С учетом изложенного при изучении проблемных вопросов гражданского права, безусловно, было бы полезным обратиться и напомнить теоретические основы о нормах права вообще, их структуре, способах изложения, установить юридически значимые критерии их классификации. Едва ли не каждый учебник по теории права сегодня отмечает такой критерий деления правовых норм, как их отраслевая принадлежность. Представляется плодотворным и с теоретической, и с правоприменительной точек зрения взглянуть на весь массив норм гражданского права, выявить их отраслевые особенности, предопределяемые предметом и методом правового регулирования, осмыслить тенденции их развития.
Прежде всего следует отметить, что институциональная школа правового позитивизма, представленная классическими работами французского ученого М. Ориу, сыграла по мнению критиков данного направления, существенную роль в становлении современной правовой теории и социологии права[46]. Подлинный объективный элемент правовой системы она усматривала не в правовых нормах, а в институтах как корпоративных образованиях, наделенных единством организующей воли. Согласно данной позиции именно институты определяют правовые правила, а не наоборот. Таким образом, вновь возникла проблема либеральной правовой теории, состоящая в определении границ правового регулирования институтов и индивидуальной деятельности, предпринимаемого в целях предотвращения конфликтов в обществе.
Выбор термина зависит от ряда факторов: во-первых, подхода к предмету и объекту правового регулирования отрасли; во-вторых, значимости характеристики сторон государственного и конституционного строя; в-третьих, определения приоритета во взаимосвязях государство – право – личность; в-четвертых, исторических и правовых традиций государства. Так, англосаксонская или романская правовые системы традиционно пользуются термином «конституционное право», в то время как для германской правовой системы характерно использование термина «государственное право».
В данной работе предпринята попытка обосновать особую природу толкования специфической разновидности правовых норм, содержащихся в конституции. Данный вид интерпретационной деятельности определяется как конституционная герменевтика, которая является эндемической для большей части современных индустриальных демократических государств, функционирующих в условиях как романо-германской, так и англосаксонской правовых систем. Рассматривая различные подходы к пониманию интерпретационной деятельности, в работе показывается взаимосвязь между процессом истолкования и реальностью действующей конституции. При этом толкование конституционных норм в условиях процесса демократизации и реформирования правовой системы определяется как один из важнейших факторов конституционализации правового порядка.
На наш взгляд, основным показателем имеющихся различий между российской и европейской правовыми системами является их объективная принадлежность к различным школам права. Большинство юристов обоснованно считают, что Российская Федерация тяготеет к романо-германской школе права, не признающей в качестве источника права ни судебный прецедент, ни доктрину. Что касается европейского права, то, как отмечает ряд юристов, это качественно новая формация, не имеющая аналогов по своей уникальности и построенная на сочетании различных правовых сегментов, в том числе сегмента статутного права от романо-германской школы и признания судебного прецедента источником права от англосаксонской школы права. Такая уникальная система правового взаимодействия государств в рамках ЕС получила название коммунитарного права[54]. Именно оно в своих качественных характеристиках и является основным определяющим показателем для выявления коллизий и точек соприкосновения российского и европейского права.
В правовой науке под механизмом правовой защиты понимается «взятая в единстве система правовых средств, при помощи которой обеспечивается восстановление нарушенных субъективных прав, защита охраняемых законом интересов, разрешение правовых споров и устранение иных препятствий в реализации субъективных прав»[122]. Такое определение представляется автору неполным, поскольку «действие этого механизма можно представить как движение от одного этапа к другому», вследствие чего «актуальным является не только рассмотрение статики механизма защиты гражданских прав… но и динамики данного правового явления»[123]. Системный анализ понятий «правовой механизм»[124] и «защита гражданских прав»[125] показывает, что механизм защиты прав существует в двух измерениях: материальном (совокупность средств) и процессуальном (деятельность). В свою очередь деятельность складывается из определенных приемов, именуемых способами. Правовые и иные средства как субстанциональные явления зримо отличаются от явлений правовой деятельности, в том числе актов реализации юридических норм[126], к которым относятся способы защиты прав. Исходя из вышесказанного, механизм самозащиты гражданских прав можно определить как направленную на самостоятельную защиту субъективного права совокупность применяемых определенными способами средств, содержание которых для каждой формы защиты (судебная, административная, самозащита) имеет свои особенности.
Применение данного способа значительно упрощает правовое регулирование соответствующих, отношений. Во-первых, устраняется достаточно сложная и во многих случаях длительная процедура выбора права, а во-вторых, участники данных отношений заранее знают о применимом праве. Казалось бы, использованию данного способа открыт «зеленый свет» и остается совсем немногое – согласовать такие материально-правовые нормы гражданско-правового характера и обеспечить их реализацию. Но именно здесь и скрыта проблема. Основными субъектами международного (публичного) права являются государства, в каждом из которых существует своя правовая система, основанная на различного рода традициях, изменить которые весьма и весьма непросто. Кроме того, каждое государство имеет свои национальные интересы, понимаемые им исходя из взглядов, идей, представлений, в нем преобладающих. Все это значительно усложняет процесс согласования неких общих правил поведения в различных сферах взаимоотношений государств, в том числе и в области частноправовых отношений между физическими и юридическими лицами различных стран. Сказанное выше не отрицает наличие неких общих интересов между государствами, объясняемых во многом пониманием необходимости международного сотрудничества по определенным вопросам, по которым и удается достичь взаимопонимания и создать единые правила поведения, т. е. единообразные правовые нормы.
Культура цивилизма позволяет говорить об общемировой правовой цивилизации, опирающейся на базовые принципы права и инструментарий правового регулирования, устраивающие представителей большинства национальных культур. В качестве таких принципов могут быть провозглашены: гуманизм, ненасилие, формально-юридическое равенство культур. В рамках общемировой правовой цивилизации отношения между национальными правовыми системами строятся посредством осуществления диалога равных субъектов. Применение диалога систем в качестве основополагающего средства правового регулирования предполагает постепенное снижение юридической силы нормативно-правовых актов и замещения их нормативными договорами и обычаями.
Бесспорно, реформа отечественного уголовно-процессуального законодательства должна осуществляться с учетом ч.4 ст. 15 Конституции РФ, устанавливающей, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Но, несмотря на кажущуюся простоту и ясность принятого в науке определения общепризнанных принципов и норм международного права как правил поведения, закрепляющих достигнутый уровень сотрудничества государств, их всеобщую заинтересованность в решении назревших проблем и признаваемых в качестве универсальных всеми или подавляющим большинством государств, которые широко представляют различные социально-экономические системы мира41, в сущности же оно является достаточно схематичным и определяет лишь одно оценочное понятие через комплекс других оценочных категорий, и поэтому не дает ответа на главный вопрос, составляющий стержень проблемы, – какие же непосредственно нормы международного права необходимо относить к общепризнанным. Аналогичного имения придерживается и С. Бабенко, указывающий на то, что с учетом современного состояния российского законодательства общепризнанные принципы и нормы международного права фактически не подлежат применению при производстве по уголовным делам в силу их неопределенности42.
Высокий уровень нестабильности правовых систем в условиях переходных обществ, так же как и объективно неизбежный динамизм системы права в стабильных обществах, обусловленный потребностями их прогрессивного развития, предопределяют незавершенность классификаций юридической ответственности по отраслевой принадлежности. Принимая во внимание данное обстоятельство, можно утверждать, что актуальным для научной теории является вопрос о пределах отраслевого деления юридической ответственности на виды. Ответ на него имеет большое теоретическое и прикладное значение в современных условиях, когда в правовой науке наблюдается тенденция стремительного и порой не всегда обоснованного выделения новых нормативных комплексов – отраслей права и одноименных с ними видов юридической ответственности (муниципально-правовая, налоговая, экологическая и др.). Пределы такого деления должны быть. Одним из перспективных путей в решении этой задачи является, на наш взгляд, уточнение отраслевого критерия классификации и введение дополнительных квалифицирующих признаков для выделения в системе юридической ответственности самостоятельных отраслевых ее видов.
Развитие этой трактовки формирует юридическую науку как систему получения и накопления знаний о праве. При этом право представляется в качестве особой системы социальных норм, охватывающей не только собственно право, правовую систему, но и государство. Приверженцы этой позиции считают, что право способно отражаться в совокупности официально устанавливаемых норм. И официальность этих норм обеспечивается принудительной силой государства, без которой они не способны сыграть свою роль.
Рассмотрим это на примере. Одним из элементов структуры понятия государства является правовая система, которая, в свою очередь, имеет внутреннее строение и делится на собственно право, юридическую практику и правовую идеологию. В свою очередь, каждый из указанных элементов сам является сложной системой, например, система права и т. д. Во всей этой сложной взаимозависимой системе можно также определить место нормы права.
2) Взаимодействие личности и государства имеет идеологический компонент и выражается посредством понятия «солидарность», которая не равнозначна идеям солидаризма Л. Дюги: здесь не отрицается наличие субъективных прав, они не заменяются социальной функцией и всеобщими социальными обязанностями. Идеология необходима как один из важнейших атрибутов развития. Ценностные ряды идеологии служат известным ориентиром и критерием правильности действий властей в соотношении с целями и задачами общественного развития. Существуют дискуссии относительно отсутствия правовой идеологии в обществе, принятой и разделяемой, поддерживаемой всеми. Правовая идеология ценностно связана с социокультурными корнями общества и одновременно соединяет в себе приемлемые, значимые и желательные ориентиры. В таком аспекте она не может быть произвольной, кем-то придуманной, надуманной лишь для того, чтобы она имела место как факт правовой действительности. Правовая идеология не может оказаться индифферентной относительно российской правовой системы, ее традиционного наполнения. Она прямо зависит от социально-классовой структуры, так как не бывает абсолютно однородных обществ. Идеология собственника, наемного работника, представителей различных социально-профессиональных групп не тождественны и не могут быть таковыми.
Необходимо отличать формы правовой политики от форм права. «В российской правовой системе утвердились такие формы права, как правовой обычай, правовой прецедент, договор с нормативным содержанием и нормативно-правовой акт»[43]. С. С. Алексеев пишет: «Существуют три способа формирования и существования позитивного права как публичного явления – института государственной жизни. Они (с известной долей условности) могут быть названы так: обычное право (право, выраженное преимущественно в обычаях), право судей (право, создаваемое преимущественно судом), право законодателя (право, создаваемое путем законодательной деятельности государства)»[44]. Правовая политика может влиять, обеспечивать развитие форм права, способствуя выдвижению определенных приоритетов в этой сфере. Однако она не может подменять формы права, которые, в свою очередь, не замещают форм реализации правовой политики.
Система формальных источников права постоянно усложняется, изменяется, усовершенствуется. Состав, содержание и система источников права в каждой стране определяется ее историческими и национальными особенностями, а также принадлежностью к той или иной правовой семье (англосаксонской, романо-германской (европейской (континентальной)), социалистической и т. д.). В современной России основным доминирующим источником права признается нормативный правовой акт, а правовая система характеризуется отраслевым делением норм права и наличием двух подсистем – частного и публичного права. Источники предпринимательского права отличаются сочетанием норм нескольких отраслей права и включают в себя частноправовые и публично-правовые начала. К ним относят юридические формы закрепления норм права, регулирующих отношения в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.
Правотворческая форма правовой политики «выходит» на проблему стратегии правотворчества. Вместе с тем, правовая политика, как верно отмечается в литературе, более широкое понятие, которое определяет с политических позиций не только направление правотворчества и средства его реализации, но и другие элементы всей системы правового регулирования, политику в сфере юридических кадров и в сфере правовой информации. В условиях проведения политической и правовой реформ это понятие полностью доказало свою полезность и эффективность[14].
К тому же словосочетание “наиболее общие закономерности” означает, что данная наука изучает возникновение, развитие и функционирование не конкретного государства и права, а государственности и права вообще, т. е. их наиболее общие признаки, присущие государству и праву любого общества. Теория государства и права изучает в обобщенном виде все государства и все правовые системы, независимо от их временны́х и пространственных характеристик. Поэтому в ней сконцентрированы существенные достижения научной мысли о государстве и праве, все теоретически значимое о данных социальных институтах.
Еще одним компонентом сферы правовой интеграции является юридико-техническое сближение правовых систем. Здесь речь идет о формировании языка права, о методах толкования права, о способах изложения норм права, о методах применения права в работе юрисдикционных органов и т. д. Активизация интеграционных работ в данной сфере качественно влияет на ход интеграции доктринальных и нормативных компонентов правовой действительности, поскольку правоприменительная практика определяет необходимость нормативного упорядочения определенных проявлений социальной действительности, а также дает теоретическое обоснование появлению и функционированию новых нормативных регуляторов.
Национальное право, судебная система и правоприменительная практика охватываются обобщающим понятием «правовая система», которое позволяет проводить сравнительные исследования правовых систем различных государств и объединять близкие по своим основным особенностям правовые системы различных государств еще более обобщающим понятием «правовой семьи».[3]
Все средства воздействия включены в одну родовую характеристику – это предписания, исходящие от государственной администрации, выраженные в административных актах, и властные действия по реализации закрепленных в них полномочий. «Как источник юридических явлений правовой акт выступает в качестве инструмента конституирования и формы, обеспечивающих введение, изменение этих явлений. С данной точки зрения правовой акт представляет собой средство воздействия на содержательные элементы правовой системы, придания им необходимых юридических свойств. В соответствии с присущим праву единством формы и содержания правовой акт играет роль инструмента формирования юридических норм, иных юридических явлений, оснащения их юридической силой»[93].
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я