Вся будущая история будущего революционного движения будет прорастать Нечаевщиной, ибо Нечаев оставил главное наследство.
И вскоре нечаевщина начнет завоевывать русскую молодежь. Пройдет всего несколько лет, и негодовавшие читатели бесов увидят воочию русский террор, рожденный чистейшим сердцем. Бесу Нечаеву будет принадлежать грядущий двадцатый век в России, и победа большевизма станет его победой. В большевистской России люди с ужасом будут читать «Бесов», и монолог Петра Верховенского, то бишь Нечаева, об обществе, которое он создаст после революции.
«Каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносить… Все рабы и в рабстве равны… первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень науки, талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей… Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами… их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями…»
И призыв главного теоретика большевиков Бухарина об организованном понижении культуры… и высылка знаменитых философов… и равенство в рабстве… и всеобщие доносы… все случилось. Большевики усердно претворяли в жизнь роман Достоевского. И в советской России в 1920-х годах родится анекдот. Большевики поставили памятник Достоевскому, и на пьедестале кто-то написал «Федору Достоевскому от благодарных бесов»».
86
И уж буквально всему, между прочим, вполне еще возможно будет сыскать до чего явственные истоки в этом-то на веки вечные бессмертном романе: вот он тому лишь один безыскусно яркий пример.
Достоевский «Бесы».
« — Я говорил шепотом и в углу, ему на ухо, как могли вы узнать? — сообразил вдруг Толкаченко. — Я там сидел под столом. Не беспокойтесь, господа, я все ваши шаги знаю.
Вы ехидно улыбаетесь, господин Липутин? А я знаю, например, что вы четвертого дня исщипали вашу супругу, в полночь, в вашей спальне, ложась спать. Липутин разинул рот и побледнел. (Потом стало известно, что он о подвиге Липутина узнал от Агафьи, Липутинской служанки, которой с самого начала платил деньги за шпионство, о чем только после разъяснилось)».
И главное чего-то автору все — это уж очень даже (своими методами) крайне так совсем неприхотливо вполне ведь явственно напоминает, ах да — всезнающие око, ухо, да и собачий нюх всесильного КГБ.
Тоже, небось, большевики у гениального писателя о великом негласном надзоре (до того, как более-менее полноценно его создать) все — это считай, уж загодя весьма вот внимательно вычитали?!
Да и вообще почему — это коммунистам было никак не оказаться более чем искренне благодарными великому Федору Достоевскому, когда тот на редкость доходчиво и внятно вполне ведь наглядно конкретизировал все главные тезисы их бесовского правления, сколь железобетонно и верно их заранее обосновав?
87
Им всего-то, что оставалось, так это весьма неспешно отбросить все, то до конца абсурдное и нежизнеспособное, и вот оно перед ними как есть уж само полностью выложено, словно на блюдечке!
А впрочем, кто-нибудь непременно выскажется именно в том, собственно, смысле, что, мол, кабы не те безумно страшные катаклизмы, временно изменившие лицо всего этого мира, и до чего многострадальная российская история вполне бы могла пойти по тому исключительно другому заранее накатанному руслу.
