Государство

  • Госуда́рство — политическая форма организации общества на определённой территории, политико-территориальная суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны.

    Ни в науке, ни в международном праве не существует единого и общепризнанного определения понятия «государство». «Страна» является близким, но не тождественным государству термином, как правило понимаемым более широко, чем «государство». На 2015 год не существует единого юридического определения термина «государство», всецело признанного наукой и всеми странами мира. Крупнейшая международная организация, Организация Объединённых Наций, не имеет полномочий определять, является ли то или иное образование государством или нет, это вопрос международно-правового признания другими государствами и правительствами. Один из немногих документов, дающих определение «государства» в международном праве, — Конвенция Монтевидео, подписанная в 1933 году только несколькими американскими государствами.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Теории происхождения государства — теории, объясняющие смысл и характер изменений, условия и причины возникновения государства. Входят в предмет исследования теории государства и права.
Национа́льное госуда́рство (госуда́рство-на́ция) — конституционно-правовой тип государства, означающий, что оно (государство) — форма самоопределения и организации той или иной нации на определённой суверенной территории и выражает волю этой нации.
Поли́тика (др.-греч. πολιτική «государственная деятельность») — понятие, включающее в себя деятельность органов государственной власти и государственного управления, а также вопросы и события общественной жизни, связанные с функционированием государства. Научное изучение политики ведётся в рамках политологии.
Правовая семья — одно из центральных понятий сравнительного правоведения; представляет собой более или менее широкую совокупность национальных правовых систем, которые объединяет общность источников права, основных понятий, структуры права и исторического пути его формирования.
Типология государств — это особая научная классификация государств по определённым типам (группам) на основе их общих признаков, отражающая присущие данным государствам их общие закономерности возникновения, развития и функционирования.

Подробнее: Типы государства

Упоминания в литературе

Переход от национальных государств к созданию наднациональных властных центров ведет к отрыву отдельных компонентов гражданства от той его трактовки, которая была связана с существованием национальных государств. В частности, возникает феномен международного вмешательства в политику национальных государств в связи с защитой прав человека (так называемая гуманитарная интервенция), ставящая под вопрос ранее незыблемую теорию государственного суверенитета. Права человека впервые поставлены на наднациональный уровень, а их защита выражается в давлении международного сообщества на национальные государства с целью изменения их конституционных норм (примеры стран Восточной Европы, Южной Африки, Ирака, борьбы с терроризмом, появление стран-изгоев) (192). Следует подчеркнуть влияние Европейского суда по правам человека и его прецедентов для национальных систем конституционного правосудия. В странах Европейского союза наметилась тенденция по выведению определенных гражданских прав (особенно социальных прав, но отчасти и политических, в связи с европейским избирательным правом) за пределы исключительной компетенции национальных государств и их внутреннего права (193). Следовательно, конструкция гражданства в ее традиционном виде испытывает процесс эрозии и размывания, распадаясь на различные группы прав и обязанностей и не концентрируясь более в узких рамках национальных государств. Таким образом, эпоха национальных государств Нового времени уходит в прошлое, а вместе с ней и различные идеологические стереотипы, обусловленные формированием гражданского общества в отдельных странах. С этим связано перенесение идеологических дебатов с национального на транснациональный уровень (например, споры еврооптимистов и европессимистов, сторонников и противников европейского выбора России). В свою очередь, это делает актуальным переосмысление ключевых положений теории гражданского общества и правового государства.
Правда, здесь можно указать на две крайности, в которые впадали исследователи древнего международного права, анализируя причины его регионализма: одни считали, что потребности международного права стали катализатором появления и становления государств в определенных регионах Древнего мира, способствовали их укреплению; другие – что появление там государств предшествовало становлению «системы государств, являющихся необходимой для возникновения международного права»[441]. Нельзя отрицать того, что международное право внесло свою лепту в процесс становления государств, которые в ходе отношений между собой совершенствовали не только собственные правовые системы (в том числе путем заимствования друг у друга правовых наработок), но также и свои политико-правовые системы, что с развитием истории привело к становлению государств современного типа. Ярким примером такого влияния является закрепление в международном праве принципов государственного суверенитета, равенства государств и др. Безусловно, этот процесс имел и обратное действие, а именно – участие государств в создании норм международного права. Однако ошибочность обоих этих утверждений, несмотря на их различие, связана с общей этатической позицией, которой придерживались их авторы, рассматривая государство как ключевой элемент в возникновении международного права.
Такой подход, на наш взгляд, является неоправданным или, по крайней мере, преждевременным. Если государство, имеющее своей целью служение гражданскому обществу и человеку, будет открыто духу времени и динамично,[20] едва ли в обозримом будущем развитие глобализационных процессов приведет к формированию «мирового государства», как полагают исследователи. Ведь государство – именно «национальное» государство – это сложнейшая социальная система, которая состоит из нескольких элементов. Это – народ, нация, граждане; это – публичная (государственная) власть; это – территория и ее границы; это – государственные ресурсы (налоги, бюджет, собственность); это – механизм правового регулирования; это – официальное представительство в мировом сообществе. Каждый элемент представляет собой своего рода подсистему со своими составными частями. Связи между элементами – устойчивые и подвижные, и их забвение чревато государственными ошибками, а их разрушение – упрощением, вырождением социальной системы, разрушением самобытности национальных и субнациональных культур, ведущее к их нивелировке, к утрате нюансов, которые до сих пор сохраняются в национальных культурах, к становлению большой «всеобщей» культуры, основанной, в первую очередь, на математической логике (поскольку именно математика является тем инвариантом, который действует в социуме вне зависимости от социальных и культурных констант бытия), средствах коммуникации и всепроницающем товарном обмене.[21]
Термин «политика» впервые был предложен в IV веке до н. э. Аристотелем, который предлагал для него следующее определение: это искусство управления государством (полисом)55. Следует отметить, что на протяжении всего развития общественных наук содержание этого термина многократно менялось. О. Э. Лейст понимал под политикой деятельность по поводу общественных интересов, выраженную в поведении общественных групп, а также как совокупность поведенческих моделей и институтов, регулирующих общественные отношения и создающих как сам властный контроль, так и конкуренцию за обладание силой власти56. Р. Михельс рассматривал ее как форму общественного сознания, выражающую корпоративные интересы сообщества, и проявляющуюся в гражданском обществе (государстве) в виде течений, движений, профсоюзов и других общественных организаций и объединений по специфическим интересам57. Политика, – по мнению И. М. Чудиновой, – это система мер, закрепленных в соответствующих политических документах и правовых актах государства, направленная на учет, сочетание и реализацию национальных приоритетов, на решение возникающих противоречий во имя общих целей58. Г. Н. Манов указывает, что значение этого слова заключается в способности правящей элиты понимать волю большинства и учитывать мнение меньшинства при формировании стратегии развития государства59.
Если рассматривать политическую систему в институциональном плане, то она действует как совокупность государственных и негосударственных институтов, организующих политическую деятельность и соответствующие отношения в данном обществе. Центральным компонентом институционально-субъектной подсистемы в политической системе Беларуси и главным субъектом политической власти в ней является государство. В своем реальном функционировании государство предстает как политическая форма организации общества, объединяющая все население страны, представляющая и выражающая его интересы и волю, основной орган власти, управляющий обществом, консолидирующий его в устойчивую целостность посредством обеспечения наиболее общих интересов социальных слоев и групп, прав и свобод граждан. Применительно к белорусскому обществу, по инициативе Президента страны А. Г. Лукашенко, в общественном сознании и профессиональной политико-правовой лексике утвердилось и стало общепризнанным понятие «государство для народа». Прочность и устойчивость существующей в Беларуси институционально-субъектной подсистемы политической системы в решающей степени обусловлены тем, что 69,6 % опрошенных социологами наших сограждан убеждены, что к 2030 году наша республика останется демократическим и правовым государством, и четыре пятых из общего количества опрошенных уверены, что Беларусь в этой и более ожидаемой перспективе будет существовать как независимое государство, сохраняющее свою территориальную целостность и суверенитет.

Связанные понятия (продолжение)

Права́ челове́ка — такие правила, которые обеспечивают защиту достоинства и свободы каждого отдельного человека. В своей совокупности основные права образуют основу правового статуса личности.
Социа́льная безопа́сность — состояние социальных взаимодействий и общественных отношений, которые исключают политическое, экономическое, духовное подавление личности и социальных групп, применение насилия и вооруженных сил по отношении к ним со стороны государства и (или) других социальных субъектов для достижения своих целей.
Глобальное управление (англ. Global Governance) — система институтов, принципов, политических и правовых норм, поведенческих стандартов, которыми определяется регулирование по проблемам транснационального и глобального характера в природных и социальных пространствах. Такое регулирование осуществляется взаимодействием государств (прежде всего через сформированные ими многосторонние структуры и механизмы), а также негосударственных субъектов международной жизни.
Пра́во — понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения.
Демокра́тия (др.-греч. δημοκρατία «народовла́стие» от δῆμος «народ» + κράτος «власть») — политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии. Хотя такой метод применим к любым общественным структурам, на сегодняшний день его важнейшим приложением является государство, так как оно обладает большой властью. В этом случае определение демократии обычно сужается до политического режима, в котором...
Суверенное государство — государство, которое имеет чётко определённую территорию, на которой оно осуществляет внутренний и внешний суверенитет, имеет постоянное население, правительство, не зависит от других государств, имеет полномочия и способность вступать в международные отношения с другими суверенными государствами.
Исто́рия междунаро́дного пра́ва — отрасль науки международного права, изучающая возникновение и развитие международного публичного права как комплекса правовых норм, регулирующих межгосударственные и иные международные отношения.
Концепция международного общества — это теория, которая чаще всего ассоциируется с работами Хедли Булла и английской школой международных отношений. Согласно этой концепции, государства способны создавать международные институты и следовать международным нормам, руководствуясь своими или общими целями и интересами.
Субсидиа́рность (от лат. subsidiarius — вспомогательный) — принцип социальной организации, возникший в Римско-католической церкви и получивший своё развитие после Первого Ватиканского собора. Многие ассоциируют его с идеей децентрализации. Согласно данному принципу социальные проблемы должны решаться на самом низком, малом или удалённом от центра уровне, на котором их разрешение возможно и эффективно: центральная власть должна играть "субсидиарную" (вспомогательную), а не "субординативную" (подчинительную...
Материалисти́ческая (маркси́стская, исто́рико-материалисти́ческая, диале́ктико-материалисти́ческая) тео́рия происхожде́ния госуда́рства связывает возникновение государства с появлением частной собственности, расколом общества на классы и классовыми противоречиями. По мнению сторонников данной теории, «государство есть продукт и проявление непримиримых классовых противоречий».

Подробнее: Материалистическая теория происхождения государства
Постсовременное государство — тип государства, возникающий в эпоху глобализации и характеризующийся определенным ограничением суверенитета по сравнению с национальным государством. Ограничение суверенитета постсовременных государств сопряжено с возникновением у них права на вмешательство во внутренние дела других государств и возможности решать глобальные проблемы современности сообща с другими государствами.
Мирное время, в отличие от военного времени — состояние отношений между различными социальными субъектами, использующими невооружённые средства для разрешения имеющихся между ними противоречий.
Неограмшизм (неограмшианство) — это критическая теория, которая изучает каким образом соотношение различных социальных сил (классов), их материальных возможностей, а также продвигаемых ими идей и институтов формирует политическую систему в рамках одного государства и, определяя поведение любого государства на международной арене, формирует систему международных отношений в целом.
Гражда́нское о́бщество — это сфера самопроявления свободных граждан и добровольно сформировавшихся некоммерчески направленных ассоциаций и организаций, ограждённых от прямого вмешательства и произвольной регламентации со стороны государственной власти, а также других внешних факторов. Согласно классической схеме Дэвида Истона, гражданское общество выступает как фильтр требований и поддержки общества к политической системе.
Государство как форма организации сложных обществ оказалось наиболее жизнеспособным, и сегодня по всему миру это доминирующая форма политии. Теория раннего государства основательно была разработана Х. М. Классеном и П. Скальником в The Early State (1978) и последующих сборниках цикла. Авторы считали, что раннее государство — это начальная стадия эволюции докапиталистических неиндустриальных государств.
В широком использовании термин «мировое гражданство» или «глобальное гражданство», как правило, означает лицо, которое ставит свою принадлежность к «мировому сообществу» выше своей принадлежности как гражданина той или иной нации, а также местности. Смысл заключается в том, что принадлежность какого-либо лица выходит за пределы географии или политических границ, и что планетарное человеческое сообщество является взаимозависимым и целостным; человечество по существу является единым. Этот термин использовался...

Подробнее: Мировое гражданство
Безгосударственное общество — общество, не управляемое государством. Анархия является разновидностью такого общества, где, помимо государства, отсутствует любая иерархия, включая этническую, экономическую, религиозную, идеологическую и сексуальную. Однако даже если какое-либо безгосударственное общество не является, строго говоря, анархией, обычно в таких обществах всё равно нет сосредоточения власти, а если такая власть есть, то она ограничена. Имеющий власть в таком обществе обычно не удерживает...
Междунаро́дные отноше́ния — это особый вид общественных отношений, выходящих за рамки внутриобщественных отношений и территориальных образований.
Полиа́рхия (др.-греч. πολυαρχία, от поли- + др.-греч. αρχία (власть) — «многовластие, власть многих») — политическая система, основанная на открытой политической конкуренции различных групп в борьбе за поддержку избирателей.
Автоно́мия (др.-греч. αὐτονομία — «самозаконие») — самостоятельность, способность или право субъекта действовать на основании установленных (сделанных, составленных им самим) принципов.
Территория безопасности — регион, в котором широкомасштабное насилие (такое, как военные действия) стало маловероятным или вообще невозможным. Данный термин предложил известный политолог Карл Дойч в 1957 году. В своей основополагающей работе «Политическое сообщество и североатлантическое пространство: международная организация в свете исторического опыта» («Political Community and the North Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Experience»), Дойч и его соавторы определили...
Фо́рма госуда́рства — это структура, определенная модель внутреннего устройства государства, включающая его территориальную организацию, принципы, способы образования и взаимодействия органов государственной власти, а также методы осуществления власти, обеспечивающие проведение определенной государственной политики.
Мировой порядок — характер (состояние) или направление внешней активности, обеспечивающей незыблемость тех целей сообщества государств, которые являются для него, с одной стороны, элементарно необходимыми, с другой — жизненно важными, с третьей — общими для всех.
Полити́ческая вла́сть — способность одного человека или группы лиц контролировать поведение и действия граждан и общества, исходя из общенациональных или общегосударственных задач.
Этнократия (от др.-греч. ἔθνος — народ и κράτος — власть) — общественный строй, при котором власть принадлежит элите, сформированной из представителей определённого народа, строй, порождённый господством элиты какого-либо этноса...
Интерговернментализм — это одна из теорий европейской интеграции, появившаяся вначале как критика неофункционализма и развившаяся впоследствии в отдельный подход к объяснению интеграционных процессов внутри Европейского союза. Особое распространение данная теория в виде либерального интерговернментализма получила в 90-е гг. ХХ в.
Полити́ческий режи́м (от фр. régime — управление, командование, руководство) — совокупность средств и методов осуществления политической власти.
Право народов на самоопределение — один из основных принципов международного права, означающий право каждого народа самостоятельно решать вопрос о форме своего государственного существования, свободно устанавливать свой политический статус и осуществлять своё экономическое и культурное развитие.
Консоциональная демократия - демократия, построенная по принципу разумного распределения управления во всех сферах и является обобщением опыта нескольких государств, таких как Швейцария, Бельгия, Нидерланды, Австрия, Израиль.
Нормативные теории масс-медиа Дениса Макуайла — это теории массовой коммуникации Дениса Макуайла, которые называются «нормативными». Они имеют дело с представлениями о том, каким образом должны работать медиа или чего от них ожидают. В теориях описывается, какие в идеале роли должны играть медиа. Теориями Дениса Макуайла рекомендована идеальная практическая деятельность. В них прогнозируются «идеальные варианты» последствий от такой деятельности. Основой теорий является не эмпирическое наблюдение...
Субсидиарность является организующий принципом, согласно которому решение вопросов/проблем должно осуществляться на самом низком, малом или наименее централизованном уровне власти. Если возможно, то политические решения должны приниматься на местном/локальном уровне, а не центральными властями. Центральная власть же должна играть «субсидиарную» (вспомогательную), а не «субортинативную» (подчинительную) роль, решая только те задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на местном/локальном уровне...
Суверенитет (через нем. Souveränität от фр. souveraineté — верховная власть, верховенство, господство) — независимость государства во внешних делах и верховенство государственной власти во внутренних делах.
Республиканский либерализм (Republican liberalism) – теоретический подход в рамках либеральной школы теории международных отношений, объясняющий влияние разнообразных общественных групп и их преференций на поведение государства на международной арене.
Социальный или общественный институт — исторически сложившаяся или созданная целенаправленными усилиями форма организации совместной жизнедеятельности людей, существование которой диктуется необходимостью удовлетворения социальных, экономических, политических, культурных или иных потребностей общества в целом или его части. Институты характеризуются своими возможностями влиять на поведение людей посредством установленных правил.
Правово́е госуда́рство (нем. Rechtsstaat) — государство, вся деятельность которого подчинена нормам права, а также фундаментальным правовым принципам, направленным на защиту достоинства, свободы и прав человека. Подчинённость деятельности верховных органов власти стабильным законам или судебным решениям является отличительным признаком конституционных политических режимов. Принцип соблюдения предписаний права всеми его субъектами, в том числе обладающими властью лицами или органами, называется законностью...
Частное право — часть системы права, функционально-структурная подсистема права, совокупность правовых норм, охраняющих и регулирующих отношения между частными лицами, основой которых является частная собственность. Тем самым частное право — это совокупность норм права, защищающих интересы лица в его взаимоотношениях с другими лицами.
Политическая культура — часть общей культуры и наследования, включающая исторический опыт, память о социальных и политических событиях, политические ценности, ориентации и навыки, непосредственно влияющие на политическое поведение. Политическая культура является одним из основных понятий сравнительной политологии, позволяющих проводить сравнительный анализ политических систем мира.
Челове́чество — совокупность всех людей. Ввиду высокого уровня социального развития, антропологические различия между людьми дополняются культурными (в значительно большей степени, чем у других социальных животных). Человечество неразрывно связано с культурой, созданной на протяжении всего времени существования человечества и подвергающейся изменениям в ходе его развития.
Конституционная экономика — научно-практическое направление на стыке экономики и конституционализма, описывающее и анализирующее взаимное влияние правовых и экономических факторов при принятии государственных решений, которые затрагивают экономические и социальные права, гарантированные в Конституции, а также взаимоотношения проблем применения Конституции со структурой и функционированием экономики.
Социа́льное госуда́рство (нем. Sozialstaat) — государство, политика которого направлена на перераспределение материальных благ в соответствии с принципом социальной справедливости ради достижения каждым гражданином достойного уровня жизни, сглаживания социальных различий и помощи нуждающимся.
Теория демократии — совокупность утверждений и предположений описательного, аналитического и нормативного характера, которые фокусируются на основах демократии и демократических институтах. В современной теории демократии есть три основных направления: феноменологическое, объяснительное и нормативное. Феноменологическая теория описывает и классифицирует существующие демократические системы. Объяснительная теория пытается установить, чьи предпочтения играют роль при демократии, какими должны быть...
Политогенез — понятие, предложенное Л. Е. Куббелем и обозначающее зарождение и развитие (генезис) политической подсистемы общества, которая может трансформироваться в государство или его аналог. В результате политогенеза (и в особенности в результате формирования государства) в управлении обществом все большую роль начинают играть административные, силовые и правовые методы.
Незави́симость, госуда́рственная незави́симость — политическая самостоятельность, суверенитет, отсутствие подчинённости и зависимости нации, народа, государства или страны.
Теория нового регионализма (англ. New Regionalism Theory) - теория взаимозависимости и взаимодействия региональных акторов в условиях глобализации, разработанная шведскими учёными Б. Хеттне и Ф. Содербаумом в 80-х годах XX века.
Скандинавское право — группа правовых систем или правовая семья стран Северной Европы — Швеции, Норвегии, Дании, Исландии и Финляндии. В сравнительном правоведении по ряду признаков либо включается в состав романо-германской правовой семьи, либо выделяется как самостоятельная правовая семья, часто рассматриваемая как промежуточная по ряду признаков между романо-германской и англосаксонской (англо-американской) правовой семьёй общего права.

Подробнее: Скандинавская правовая система

Упоминания в литературе (продолжение)

Необходимо определить разницу в терминологии. Идентичны ли понятия «государство» и «государственность»? В юридической литературе понятие государственности применяется как более широкое и объемное представление, не сводимое лишь к государственным структурам. Однако нет четкого определения понятия государственности. Например, в работе И. Л. Бачило[169], дается, сразу несколько определений государственности. Она определяется и как «форма выражения организованной властной воли людей к созданию и обеспечению современных форм общежития и совместной деятельности в рамках определенных границ территорий, состава населения, соблюдения суверенности своего и других народов»[170], и как форма политической организации общества[171]. Наконец, государственность определяется автором как единый политико-правовой механизм[172].
Опыт истории показывает, что любая многочисленная группа людей, постоянно проживающая на определенной территории, имеет свод коллективных правил, а в обществах более современного типа существует и система институтов, отвечающих за взаимодействие между его членами, урегулирование конфликтов и вопросы обороны. Некоторые из подобных институциональных систем называются «государствами». Ответ на вопрос о том, какая группа создала собственно государство, а какая – «безгосударственную» институциональную систему, естественно, зависит от того, что мы подразумеваем под государством. Наиболее широкое распространение получило определение Макса Вебера: государство существует там, где есть специальный аппарат, обладающий монопольным правом применять силу на данной территории (Weber 1922: 29–30)[1]. Структуры, не отвечающие этим условиям, государствами не признаются. Скажем, благотворительный фонд – это не государство, а вот «государство всеобщего благосостояния» под эту категорию подпадает. В соответствии с определением Вебера, структуры, где правящая группа совершает преступления против других людей, населяющих ту же территорию, все равно являются государством, хотя и «хищническим» (как, например, Республика Заир под властью Мобуту Сесе Секо).
Но одновременно с этим во второй половине XIX в. в кругах либеральной русской интеллигенции делается все более и более популярной доктрина правового государства, для которой, по мнению В.В. Синюкова, были характерны «принципы разделения властей, связанности государства законом, гарантии прав личности, запрет чрезмерности государственного вмешательства в общественную и частную жизнь. Характерным для теории правового государства стало его противопоставление гражданскому обществу, для которого считались фундаментальными такие основания, как право на свободное самоопределение личности в сфере, свободной от вмешательства государства, особенно в экономике и культуре; саморегулирование экономического и культурного творческого процесса в результате свободной игры общественных сил; стремление к достижению в общественно значимой деятельности максимально возможного экономического и культурного уровня в условиях свободной конкуренции; возникновение и культивирование нового верхнего слоя общества, отличающегося владением собственностью при уравнивании его со старыми привилегированными слоями, особенно сословием дворян-землевладельцев»[11].
Как мы уже знаем, исторически и содержательно термин «политика» связан древнегреческим полисом: политикой называлась деятельность свободных граждан, содержанием которой являлось управление полисным сообществом. В дальнейшем, когда полис как форма организации людей оказался достоянием истории, термин «политика» стали применять для обозначения деятельности по управлению объединениями людей, организованных подобно полису, а именно с наличием населения, занимающего определенную территорию; публичной, или политической, власти; обязательности для всех членов объединения установленных норм общежития; применения различных средств, включая физическое насилие, в отношении тех, кто нарушает порядок жизнедеятельности сообщества. Такую форму объединения людей принято называть политически организованным сообществом или государством. В предельно лаконичной форме ее особенности выразил Макс Вебер в своей работе «Политика как призвание и профессия»: «… государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области – «область» включается в признак! – претендует (с успехом) на монополию легитимного [узаконенного. – В.М.] физического насилия» [13. С. 645]. Именно право на физическое насилие, подчеркивал Вебер, есть то характерное для государства средство, которое используется для поддержания установленного порядка общежития в сообществе, а значит, и целостности самого сообщества.
Современная политика – это прежде всего практическая деятельность по осуществлению государством своих обязанностей перед обществом. Характер этих обязанностей во второй половине XX в. подвергся коренному пересмотру в смысле обеспечения всем гражданам государства условий для достойного существования. Эти факторы обусловили изменение содержания геополитики. Она начиналась как реакция на территориальные споры между государствами, как наука о влиянии географической среды на внешнюю политику государства. В настоящее время геополитика – это по-прежнему учение о принципах господства на всей Земле с целью максимального обеспечения преимуществ для носителя политической воли, будь то государство или союз государств.
3) Характер взаимодействия личности и государства на политическом уровне реализуется как единство. Единство нации, народа, социальной общности. Единство исторически и функционально обеспечивается государством и по существу связано с его признаками, особенно с организацией государственной публичной власти, имеющей личностное или коллективное воплощение. «Государственная власть, государство осуществляет социально-арбитражную роль в обществе, регулируя в том числе отношения социальных классов и слоев (а также их организаций), чтобы их соперничество и противоречия разрешались мирным путем, в правовых формах и не приводили к насильственным действиям, а, в конечном счете, к анархии и распаду общества»[4]. Предотвращение дезинтеграции в обществе обеспечивает социальную устойчивость государственной власти, а та, в свою очередь, реализует политическое единство, явно необходимое для отношений правового партнерства и являющееся его условием. Государство являет главную силу обеспечения единства, но в его реализации участвуют и иные политические институты. Государство в данном случае выступает как организация патриотических отношений, имеющих свою уникальную историю, как современное выражение прошлого. Здесь особенно важны символы и атрибуты, идентифицирующие государственность.
Исследование проблем налогообложения имеет давнюю историю. В период правления в Риме династии Северов (начало III в. н. э.) впервые начинают на системном, научном уровне разрабатываться те области права, которые почти не затрагивались ранее, появляются работы по фискальному праву, среди которых есть сочинения и таких крупнейших юристов той эпохи, как Ульпиан и Павел[41]. Однако формирование налогового права как самостоятельной отрасли права и особой области научных изысканий связано с кардинальной трансформацией природы налога, произошедшей в индустриально развитых государствах в начале ХХ в.[42] Этот процесс обусловлен тем, что на рубеже XIX–XX вв. в силу объективных причин происходит постепенный отход от классических либеральных концепций государства, согласно которым его функции должны ограничиваться поддержанием общественного порядка, обороноспособности страны, организацией судебной системы. Обретают характер общепризнанных идеи о необходимости активного государственного вмешательства в общественную жизнь, в том числе в социальную сферу. Под влиянием этих идей постепенно происходит изменение роли государства в обществе, что, в свою очередь, не могло не сказаться на подходах к определению сущности налога. На смену концепции налога как платы за государственные услуги приходит концепция, которую можно выразить тезисом: «налог – это социальный долг». Она основана на учете налогоспособности плательщика, а не размера тех благ, которые он (плательщик) способен получить от государства. Кардинальное изменение природы и функций налога отражает новую роль государства, уже не вписывающегося в классические конструкции частного права.
Когда речь идет о государстве, как правило, формируется представление какого-то конкретного политического, территориального сообщества людей, обладающего определенной культурой, образом жизни – сообщества, которое использует собственную финансово-налоговую организацию, контрольно-принудительные органы. Определение государства связано с его понятием, признаками, назначением. Попытки дать понимание государства известны с давних времен. Каждая цивилизация применительно к своему времени, уровню культуры так или иначе формировала собственное государствопонимание. История правовой и политической мысли знает множество его определений, которые чаще всего связаны с обоснованием назначения государства. Последовательно такие представления содержатся в курсе учебной дисциплины «История политических и правовых учений». Нашей задачей является описание государства как организации, отличной от других организаций, выявление его признаков и социального предназначения. Итак, государство обладает следующими политико-юридическими признаками.
Известным представителем неореалистского направления, делающим акцент на роли правил, норм и институтов в формировании и поддержании международного порядка, является британский исследователь, ведущий представитель английской школы[18] X. Булл, рассматривающий в качестве ключевой предпосылки порядка в международной политике наличие «первичных целей общественной жизни» (сохранение сообщества государств мира, ограничение насилия, поддержание независимости и суверенитета отдельных государств и т. д.)[19]. Согласно его точке зрения, несмотря на анархичность международных отношений и несовпадение национальных интересов, все государства опасаются неограниченного и неконтролируемого международного насилия, а также потери собственной независимости, из чего проистекает их общая заинтересованность в достижении названных «базовых целей» (elementary goals), обеспечивающих как стабильность всей системы, так и суверенитет и безопасность составляющих ее элементов. Ключевую роль в поддержании международного порядка играют «правила», предписывающие желательный образец поведения, и «институты», придающие эффективность этим правилам[20]. В то же время, как подчеркивает ученый, правила и институты, лежащие в основе международного порядка, «…выступают в качестве инструментов не столько общих интересов членов общества, сколько интересов правящих или доминирующих групп…», поскольку «все реально существующие системы общественных правил наполнены конкретными интересами и ценностями тех, кто эти правила создает… любая историческая система правил будет служить интересам правящей или доминирующей группы в большей степени, чем интересам остальных…»[21].
Социальная обусловленность законов исследуются теорией и социологией права, использующими в качестве главного методологического средства объяснения взаимосвязей права и общества факторный анализ. Последний, следует отметить, характерен и для уголовно-правовой науки. Считается, что на право влияют объективные закономерности социального, экономического, политического, культурного развития, выступающие в качестве социальных факторов права. В коллективной монографии, подготовленной в 1991 г. в Институте государства и права АН СССР известными специалистами в области законодательной социологии были выделены следующие 2 группы факторов: 1) основные (правообразующие) – 1.1. экономический, 1.2. демографический, 1.3. географический, 1.4. политико-правовой, 1.5. социокультурный, 1.6. национальный, 1.7. межнациональный и др.; 2) обеспечивающие (процессуальные) – 2.1. организационный, 2.2. информационный, 2.3. научный и 2.4. программирующий.[2] При этом, отмечается влияние на содержание закона интересов законодателя, так как действие социальных факторов проявляется опосредованно, лишь в той мере, в какой они осознаются законодателем. Возможно, эти факторы действительно были значимыми, но в советский период. В настоящее время сложилась совершенно иная модель общества, которая раскрывается, на мой взгляд, в концепции, предложенной Д. Нортом, Б. Вайнгастом и Дж. Уоллисом.[3] По мнению исследователей, в истории человечества насчитывается три вида социальных порядков: 1) примитивный, характерный для малых социальных групп обществ охотников и собирателей; 2) ограниченного доступа, или естественное государство, в котором личные отношения внутри властной элиты составляют основу социальной организации; 3) открытого доступа, где личные отношения все еще значимы, однако идентичность начинает определяться как набор безличных характеристик. Россия, как и практически все развивающиеся страны, относится к естественному государству. В нем власть принадлежит господствующей коалиции, члены которой извлекают из своего политического лидерства экономические дивиденты. Зависимость элит, входящих в коалицию, от государственных привилегий обеспечивает внутрикоалиционный и общественный порядок. Многое, если не все, зависит от личных связей и отношений.
Начало XXI века – уникальный период в развитии государств и народов: уточняются механизмы и модели международной интеграции, меняются тенденции экономического, политического и культурного взаимодействия. Едва ли не ключевую роль в этом процессе играет динамика единства и противоборства национального и интернационального, особенного и общего. «Понятие Государства-Нации, по-разному интерпретируемое правителями и народами, становится настоящим пятым всадником Апокалипсиса, которого не предвидел святой Иоанн», – пишет Ж. Бодсон. При том, что есть в таком подходе и поэтический, и правовой смысл, большая территория получает порой особую государственно-территориальную организацию, при которой единство и взаимосвязь отдельных составных частей государства как территориальной системы обеспечивается с сохранением и даже развитием уникальных (фактически противоречащих системе, внесистемных) элементов.
В науке существуют различные утверждения о том, с какого момента можно говорить о начале процессов, связанных с глобализацией, но, в сущности, несмотря на то, что корни глобализационных процессов уходят глубоко в историю, глобализация – феномен XX в., который, как отмечает Хабиров Р.Ф21., стал объектом всесторонних научных исследований именно в последние десятилетия. Как верно по данному поводу пишет О.И. Тиунов: «Одна из особенностей развития права различных государств состоит в том, что его нормы нередко становятся однотипными и поэтому являются составной частью формирования единого правового пространства, где объективными факторами для такого сближения являются тесное взаимодействие международного права и внутригосударственного права различных стран и активная деятельность государств по принятию мер, касающихся имплементации норм международного права в национальное законодательство» 22.
Если категория «сущность государства» отвечает на вопрос: в чем заключается главное, закономерное, определяющее в государстве, то категория «форма государства» – кто и как правит в обществе, как устроены и действуют в нем государственно-властные структуры, как объединено население на данной территории, каким образом оно связано через различные территориальные и политические образования с государством в целом, как осуществляется политическая власть, с помощью каких методов и приемов.
Вопрос о сущности и признаках государства является столь же сложным, как и само государство. К нему постоянно обращались философы и юристы всех времен. Главным является вопрос о политической власти. Власть присуща любой организованной, более или менее устойчивой и целенаправленной общности людей. Она характерна как для классового, так и для бесклассового общества, как для общества в целом, так и для различных составных его образований. Соответственно принято различать виды власти: власть рода, племени, общины, власть общественных объединений, родительская, церковная, политическая, экономическая и т.д. Каждая из разновидностей общественной власти имеет известное своеобразие, отличается специфическими особенностями. Вместе с тем всем им присущи общие черты, синтез которых позволяет дать характеристику власти как общей социальной категории. Власть есть средство функционирования любой социальной общности, проявляющееся как отношение подчинения входящих в это сообщество лиц единой руководящей в ней воле. Отсюда неотъемлемым элементом содержания любой власти является принуждение. Общественная власть немыслима без принуждения, которое в соответствии с исторической обстановкой и характером власти приобретает различные содержание и форму. Государство представляет собой особую публичную власть, отделенную от общества. Государственная власть осуществляется органами, которые занимаются только управлением. Противоположность этой власти – власть общественная, реализация которой характеризуется отсутствием социальных публичных учреждений [7].
Формационный подход не лишен некоторых погрешностей, которые выражаются в игнорировании цикличности, возможной возвратности развития государств, умалении значимости духовно-культурной жизни общества, в механистической, прямолинейной трактовке государственного прогресса, при котором социалистическое государство рассматривается как высшее и исторически последнее. Кроме того, из этой типологии выпадает азиатский (восточный) тип государства, при котором источником собственности являлась государственная власть, в то время как в западных (европейских) государствах, наоборот, источником власти являлась собственность. Положение человека в европейских странах определялось его отношением к средствам производства (объемом собственности). Положение человека в странах Востока определялось его ролью в пирамиде государственной власти. Чем выше должность, тем больше материальных благ имел чиновник. При этом «пирамидальное устройство» охватывало все общество.
Другой подход к разрешению проблемы соотношения государства и права основан на том, что право как регулятор общественных отношений считается «относительно независимым от государства и закона или даже предшествующим закону, например, в качестве надысторичного естественного права или в качестве права общественного, исторически и социально обусловленного, распадающегося в объективных общественных отношениях» (Четвернин В. А., 1993; Нерсесянц В. С., 1983). Такая трактовка относится к непозитивистскому типу правопонимания. Государство – «это не голая монополия силы и не просто наиболее эффективная организация власти на данной территории». Государство – это организация публичной власти, «производная от объективных социально-экономических и культурно-духовных отношений в обществе, от гражданского общества, от отношений свободного эквивалентного обмена, в которые вступают формально равные, независимые друг от друга индивиды. Это организация власти, вырастающая над гражданским обществом и в соответствии со своим естественно-историческим назначением обслуживающая потребности саморазвивающегося гражданского общества и так или иначе ему подконтрольная» (Четвернин В. А., 1993).
Первый из такого рода вопросов – раскрытие основополагающих особенностей федеративной формы государственного устройства, отличающих ее от унитарного государства. Ответ был сформулирован тогдашней правовой наукой, еще не отделившейся от философии, в следующем виде. В противоположность унитарному государству федерация представляет собой «двойственное (дуалистическое) государство» – государство с двумя уровнями государственной власти, между которыми нет отношений прямого подчинения. Федерация может существовать главным образом в территориально компактных, малых и средних государствах, тогда как территориально протяженным, большим государствам изначально, органически присуще стремление к унитарному государственному устройству. Федеративная форма административно-территориальной государственной организации призвана совмещать лучшие стороны территориально незначительных государств (правление посредством закона, политической демократии) с сильными сторонами больших государств (безопасность отдельных лиц и страны). В наиболее концентрированном виде данные концептуальные построения были сформулированы Ш. Л. Монтескьё в его классическом системно-комплексном исследовании «O духе законов»,[13] которое носило одновременно философский, правовой и исторический характер.
Если категория «сущность государства» отвечает на вопрос: в чем заключается главное, закономерное, определяющее в государстве, то категория «форма государства» отвечает на вопросы: кто и как правит в обществе, как устроены и действуют в нем государственно-властные структуры, как объединено население на данной территории, каким образом оно связано через различные территориальные и политические образования с государством в целом, как осуществляется политическая власть, с помощью каких методов, приемов.
Термин «политика» (от греч. politike – искусство управления государством) первоначально означал ведение общественных фискальных дел по управлению местностью, полисом (греч. polis – город). Постепенно он приобрел современное содержание: политика – это действия, связанные в основном с государственным управлением жизнедеятельностью людей. Однако это не означает, что до возникновения этого понятия не было «генетически однородного» с ним института в общественных отношениях, подобно тому как и до появления понятия «психология» уже существовала психология людей. Хотя в первобытном обществе еще не было государства в современномего понимании, своеобразный «политический» институт подобного рода возникает в виде системы управления делами общины. Это произошло под давлением объективной необходимости обеспечить управление жизнью общины ради ее сохранения в борьбе за физическое выживание.
В таких государствах политическая власть мыслится и отправляется как продолжение права собственности и властитель является одновременно сувереном государства и его собственником».[6] С точки зрения права необходимыми признаками государства служат три элемента: государственная территория, народ и власть. Характеристика государства включает следующие критерии: во-первых, социальное назначение государства; во-вторых, его организационную структуру; в-третьих, специфические возможности, права и полномочия в сравнении с другими институтами; в-четвертых, характер отношений с обществом, социальными группами.
Естественно, практически в любой теории или концепции интеграции высшей формой интеграции (в нашей терминологии – типом) рассматривается единое экономическое пространство, формирование и обеспечение функционирования которого, однако, традиционно являлось основной экономической функцией и относилось к компетенции суверенного государства[18]. Таким образом, не говоря уже о том, что даже в масштабах отдельно взятой страны на практике не удается сформировать полностью однородное экономическое пространство – в особенности если речь идет о федеративном государстве, говорить о том что в ходе интеграции возможно обеспечить такое пространство некорректно как формально, так и фактически уже постольку поскольку интеграционное объединение (суть – международная организация) никогда не приобретет суверенитета в принятом смысле, если не преобразуется в государство.
Как мы уже знаем, формирование устойчивого социального запроса на законность характерно для общества с доминирующим в социальной структуре средним классом. Но в отличие от идеи среднего класса как социально-экономической основы для закрепления в общественной повестке вопроса о политической свободе и в отличие от идеи разделения властей как ее базовой гарантии при структурировании системы государственной власти, политический плюрализм – это организационно-правовая сторона начального процесса артикуляции политических требований, важная для созревания в обществе качественной политической повестки и формирования механизмов взаимного политического общения на подступах к системе государственной власти. Более того, со временем наиболее активные и квалифицированные члены общественного сектора заслуживают право быть задействованными в процессе формирования системы органов власти в качестве основных независимых от кого бы то ни было участников. Важно, что три указанные выше категории способны приводить к полноценному эффекту лишь во взаимной связке. Разделение властей, укрепление среднего класса и политический плюрализм являются взаимными гарантиями друг для друга и выступают необходимыми элементами построения современного государства. Представляется, что именно таково соотношение трех базовых идеалов, на которых основывается наука моделирования устойчивой и самосовершенствующейся системы государственной власти.
Неопределенность путей развития мировой системы «от собрания отдельных, территориально целостных, суверенных, юридически равных государств к иным, более иерархичным и во многих отношениях более сложным структурам» (М. ван Кревельд) при сохранении, тем не менее, в обозримом будущем за государством роли основного актора мировой политики закономерно порождает активные дискуссии о переосмыслении роли и значимости государства, концепции государственного суверенитета, принципов международного права, о субсидиарности функций государства и наднациональных структур, о роли и значении внешнего управления.
Таким образом, на наш взгляд, суверенитет государства является неотъемлемой частью самого базиса международного права, подтапливая и разрушая концепцию суверенитета государства, можно столкнуться с практическими нарушениями императивных принципов международного права, в том числе принципа суверенного равенства государств, а это, в свою очередь, может дестабилизировать и обрушить всю действующую систему международного права, чего, безусловно, нельзя допустить. В то же время процессы, связанные с изменением территориального устройства государств, прекращением существования одних и появлением новых государств, происходили и будут происходить в мире. Однако задача международного права – направлять указанные процессы строго в международно-правовое «русло», не допуская нарушения основополагающих принципов и норм, страхуя человечество от возможного возникновения войн и вооруженных конфликтов. В этом смысле опыт прекращения существования СССР дал значительную почву для исследований самого различного рода как процесс «развода государств» и возникновения новых независимых государств.
Думается, что эффективность права заложена уже в самом факте его существования. Нельзя не согласиться с мнением, что «юридическое изначально присуще человеку в нормативности, или в проявлении им меры его бытия в мироздании, где человек представляет в его генерализованной конституции как рационально чувственное, незавершенное по своим онтологическим параметрам существо»[215]. Юридическая норма, независимо от своего закрепления в законодательстве, «представляет собой фиксацию правового качества социальной действительности, а в свернутом виде – фундаментальное базовое начало совмещения двух динамических составляющих этого качества: свободы и порядка»[216]. В то же время необходимо учитывать, что решающую роль в установлении, формулировании норм законодательства играет государство, имеющее известную автономию от общества, даже в известной мере противостоящее ему. И если право как социально-духовный регулятор существует в сознании членов общества, то законодательство и его нормы создаются государством, в идеале – с закреплением правовых начал социально-духовной жизни. Следует согласиться с мнением, что государство и общество являются различными принципами организации. Под государством в контексте нашего исследования понимается организованная по принципам верховной власти и господства сфера социальной системы, которая принимает обязательные для других ее сфер решения и обладает привилегией на узаконенное принуждение[217]. Такое «обособление» государства и общества, несомненно, придает проблеме эффективности государственных установлений общего характера дополнительную остроту и актуальность.
Помимо составных частей и элементов в политике иногда выделяют три уровня ее существования. Первый, собственно политический, макроуровень характеризует государство как целое, публичную принудительную власть, ее устройство и функционирование как в центре, так и на местах. Второй, макроуровень политики охватывает отдельные организации: партии, профсоюзы, корпорации, фирмы и т. п. Здесь, как и в государстве в целом, также обнаруживаются внутренние явления и процессы, подобные большой политике: выдвижение и реализация коллективных целей, принятие решений, распределение должностей и благ, применение санкций, соперничество индивидов и групп за власть, конфликты интересов и т. д. Третий, мегауровень политики относится к деятельности международных организаций: ООН, НАТО, ЕС и т. п. Первый из этих трех уровней занимает центральное место и характеризует суть политики. Второй же и третий уровни имеют подчиненное значение.
Появление политической власти часто связывается с появлением особых принудительных учреждений, которые в лице государства отделились от общества и стали обладать легитимным аппаратом насилия. Это утверждение, представляется спорным, так как современные исследования в области социальной антропологии свидетельствуют, что уже на ранних догосударственных этапах развития общества появляются структуры, реализующие функции легитимного насилия. Различие в том, что легитимность власти и насилия в догосударственных структурах опиралась на традиции, а в государстве на закон. Таким образом, возможно сделать вывод о том, что протоосновы политической власти заложены были еще в догосударственный период, но окончательно она сформировалась с переходом к государственному этапу развития человеческой цивилизации.
Условиями подобного тождества являются: возможность принятия одним субъектом учредительного документа государства (Основного закона государства); решением им посредством институтов непосредственной и представительной демократии вопросов общегосударственного значения. Полнота власти всегда будет совпадать с суверенитетом. Решение же отдельных вопросов на региональном уровне является частичным проявлением власти народа, «фрагментарным», которое не может соотноситься с суверенитетом. И доказательство своим предположениям находим в дополнительной аргументации, отталкиваясь опять же от научных исследований Г. Еллинека в области государственного суверенитета. Ученый писал, что Средневековое государство обладало государственной властью, но не обладало суверенитетом. Препятствием к этому являлось сопротивление друг другу в рамках одного государства различных политических сил, которые не могли наделить государство суверенитетом, но стремились получить в «собственность» больше полномочий. Из чего следует вопрос: обладало ли подобное государство полноценной государственной властью? Г. Еллинек не пишет о полноценной власти, а это имеет существенное значение, ее стоит отличать от фрагментарной власти, дающей государству только форму. Единой полноценной государственной власти у Средневекового государства не было, она была представлена «мозаикой», состоящей из власти различных знатных семейств, церкви.
В исторической практике, где политическая власть создается, подвергается переделам, защищается и уничтожается, те или иные проявления суверенности могут как дополнять друг друга, так и преобладать одно над другим. Например, современная Россия соединяет в себе суверенитет «факта» и «признания», в то время как современный Ирак, Ливия, Косово и вообще подавляющее большинство стран мира формируют лишь фрейм «признания» – и то весьма специфического, формального. Дело в том, что реальное смысловое приращение, которое несет в себе понятие суверенитета в сравнении с базисным понятием власти, состоит в том, что суверенитет, как писал В. Л. Цымбурский, «представляет власть на фоне мира, ею не охваченного». Это и есть внешний аспект суверенитета – аспект признания. Однако как показывает политическая практика, власть большинства государств не охватывает даже территории собственной страны. Тем не менее, факт несуверенности власти на своей территории вовсе не является препятствием для международного признания страны. Так, в соответствии с Уставом, вопрос о вступлении в ООН решают государства-члены. Страна может стать субъектом ООН, если получает рекомендацию 9 из 15 членов Совета Безопасности и если при этом ни один из постоянных членов Совета Безопасности не высказался против. Затем это решение должно быть одобрено двумя третями членов Генеральной Ассамблеи. Такой подход не только рождает серьезную критику, но имеет альтернативную международную модель признания.
В более выгодном свете предстаёт развёрнутое определение понятия «гражданское общество» В. А. Васильева, понимающего под ним относительно самостоятельное от государства объединение людей (семья, школа, церковь, профсоюзы, партии, союзы предпринимателей, творческие организации и т. п.), наделённое правом самоуправления в области взаимодействия социальных слоёв, институтов. Гражданское общество как совокупность многообразных экономических, духовно-нравственных, религиозных, национальных и других отношений предполагает правовое государство. Ограничение сфер влияния государства должно способствовать расширению прав институтов гражданского общества как независимых источников инициатив. Они служат противовесом системе государственной власти и активизируют творческий потенциал людей. Институты саморегулирующегося гражданского общества строятся так, чтобы они сдерживали и уравновешивали друг друга, прибегая к использованию государства как правового арбитра. Гражданское общество и правовое государство – это такие противоположности, которые составляют и совместно формируют современное демократическое устройство, то есть такое сообщество граждан, которое провозглашает своей главной ценностью человека и создаёт для него достойные условия жизни и труда [8, С. 105].
В идеале правовое государство в современном мире вряд ли может быть обнаружено – в любом государстве имеют место те или иные отступления от его принципов и признаков, однако степень (масштаб) подобных отступлений, естественно, различаются. Очевидно одно: государству для того, чтобы быть правовым, недостаточно закрепить это в своей конституции (что, кстати, сделали практически все постсоветские государства; содержательно принципы правовой государственности просматриваются в конституционных текстах многих государств, в которых основные законы принимались в XXI веке – Ирак, Египет, Афганистан, Тунис, Восточный Тимор и др.), необходима реализация отмеченных составляющих на практике, что требует известных усилий государственно организованного общества.
Понятие суверенитета довольно поздно пришло в общественно-политическую мысль. Термин был введен в оборот только в XVI в. видным французским мыслителем Ж.Боденом. При этом концепция суверенитета фактически формировалась и развивалась вместе с идеей современного (национального) государства. Согласно широко распространившимся и закрепленным в международном праве после Вестфальского 1648 г. мира представлениям, каждое государство должно было обладать внутренним и внешним суверенитетом. Внутренний суверенитет непосредственно связан с ключевым для мира политики понятием власти. Значимость внутреннего суверенитета состоит прежде всего в том, что государству принадлежит верховная власть над всей территорией, на которую распространяется его юрисдикция. Внешний суверенитет хорошо коррелируется с представлениями об анархичности (в смысле отсутствия верховного арбитра и неотвратимых санкций за нарушение правил поведения) системы международных отношений. И состоит в свободе поведения государств на международной арене в процессе реализации своих интересов и целей и отсутствии некой «вышестоящей» силы над суверенным государством. Свободе, ограниченной только действиями других участников международных отношений. Отсюда вытекает и краеугольный принцип современного международного права – принцип суверенного равенства государств.
Вопросом, что такое государство, задавались мыслители еще в древности. Марк Туллий Цицерон отождествлял государство с общим правопорядком, через два тысячелетия Н. М. Коркунов утверждал, что «государство есть общественный союз свободных людей с принудительно установленным мирным порядком посредством предоставления исключительного права принуждения только органам государства». Но в основном все сходились, что государство создано ради поддержания правопорядка, видели в этом его суть и главное назначение. Однако это лишь один из признаков государства. В новое время суть государства определяли как совокупность людей, территории, где они живут, и власти. Л. Дюги выделял четыре элемента государства: 1) совокупность человеческих индивидов; 2) определенную территорию; 3) суверенную власть; 4) правительство.
В основе либерально-демократического подхода лежит доктрина общественного договора, примененная к конституционно-правовой сфере. В соответствии с ним конституция рассматривается как результат общественного согласия, компромисса в той или иной степени между различными социальными слоями и политическими силами по поводу фундаментальных принципов организации общества и государства, взаимоотношений личности и государства. Как утверждал Томас Пейн, «конституция есть вещь, предшествующая государству; государство – это всего лишь детище конституции». В конституции он видел акт не правительства, а народа, создающего такое правительство[215]. Конституция как общественный договор – важный показатель политического консенсуса, существующего в обществе. Конечно, выражение «общественный договор» не должно вводить в искушение применять его по аналогии с понятием договора, существующего в гражданском праве, но не только там. В современном публичном праве развивается понятие и расширяется применение публично-правового договора, который в такой же степени не может служить аналогией[216]. В строгом юридическом значении общественный договор никогда и никем не оформлялся. Однако его достижение является важным легитимирующим фактором в процессе разработки и принятия конституции. Он может оказать решающее воздействие на эффективность реализации уже введенных в действие конституционных норм.
Косвенно это подтверждают сами авторы многотомного Курса международного права: «Потребность в международном праве получила практическое выражение в древнем мире не только в приспособлении некоторых внутригосударственных институтов к интересам международного общения, но и в широком использовании для регулирования межгосударственных отношений типичного для международного права источника – международного договора. На этой основе складывались отдельные международно-правовые институты и даже региональные международно-правовые сообщества этнически однородных групп государств. Однако такого рода сообщества чаще всего были лишь переходной ступенью к созданию унитарного государства. Они не соответствовали насильственному характеру интегративных взаимосвязей в рабовладельческом обществе, для расширения и стабилизации которых более адекватным было все же (наряду с когортами и легионами) внутриимперское право»[30].
Если состояние квазигосударственности означает более или менее фундаментальную нехватку действительных способностей к укреплению государства по сравнению с теоретически или исторически обусловленными ожиданиями, то это гораздо более распространенное состояние в современной межгосударственной системе, чем полагает Джексон. Джон Боли (Boli 1993: 10–11) отмечал, что внутренние и внешние аспекты национального суверенитета по своей сути являются теориями легитимности власти. Национальные общности, организованные в государства, теоретически осмысляются в качестве столпов государственной власти, «не подчиненных мировому правительству и не оспариваемых местными объединениями или организациями». Теория, однако, «зачастую ставится под сомнение фактами».
В соответствии с правовой традицией того времени право подразделяется на публичное и частное, причем последнее рассматривается как подчиненное по отношению к первому. Это связано с гипертрофированным представлением о государстве как «высшем назначении народа, его историческом призвании», «высшей цели общественного развития». Государство предстает вечным и «верховным союзом на земле». В соотношении общества и государства, как понял его Чичерин, наиболее отчетливо выражается механистичность гегелевского представления о публичном и частном праве, в соответствии с которым «гражданское общество» образуется на основе взаимодействия частных целей отдельных лиц, а государство является осуществлением общественной или коллективной цели. Не случайны поэтому упреки Чичерину в возрождении теорий естественного права и «общественного договора» Руссо, высказывавшиеся в современной ему юридической литературе. В связи с этим понятна также логика критики Чичериным известных правовых теорий того времени, дающих определение права с неокантианских позиций (работы Р. Иеринга «Цель в праве» и сочинений С. А. Муромцева).
Одним из условий поддержания социальной стабильности в государстве и обществе является соблюдение людьми определенных правил поведения, при помощи которых устанавливаются рамки возможного (должного) поведения, а также определяются различного рода запреты. Первоначально общественные отношения регулировались при помощи мононорм – специфических правил, в основу которых были положены моральные, религиозные, традиционные установки. При этом мононормы принимались, гарантировались и санкционировались всем обществом, создавая тем самым основу общественного самоуправления. Постепенно отношения между людьми усложнялись (совершенствовались орудия труда, возникали новые типы социальных связей, укрупнялись социальные группы), что в свою очередь предопределило возникновение качественно отличных от ранее существовавших регулятивных систем. Возникновение государства как формы социальной организации и публичной власти привело к созданию специальной комплексной системы, объединявшей правила поведения, обязательные для всех граждан (подданных) государства независимо от их пола, возраста, профессии. Эти правила устанавливались от имени государства, их реализация обеспечивалась при помощи государственных гарантий, а нарушение вызывало адекватную реакцию государства, связанную с применением к виновному соответствующих мер ответственности (санкций). Совокупность таких правил получила название права. С одной стороны, право означало, что использующий его субъект подчиняется определенным правилам, а с другой – что эти правила в свою очередь являются наиболее «правильными» по сравнению с другими (моральными, традиционными, семейными и т. д.). Таким образом, в наиболее общем виде право можно определить как совокупность общезначимых, общеобязательных правил поведения, при помощи которых регулируются общественные отношения.
12. Основными субъектами государственного режима являются: государство как особая политическая организация общества и народ как совокупность граждан. Государство в качестве субъекта государственного режима рассматривается в первую очередь с точки зрения форм и методов, с помощью которых оно выполняет свое социальное предназначение: обеспечивает экономическую жизнь, защиту граждан, общественный порядок, решает другие общесоциальные, национальные задачи, т. е. все то, что в совокупности характеризует функции государства. Народ (или нация) как субъект государственного режима следует рассматривать как политически организованную совокупность дееспособных граждан, осуществляющих власть в государстве. При этом в демократическом государстве источником власти является не народ как единое целое, а часть политически активного населения, принимавшего участие в выборах.
Разнообразие подходов к объяснению смысла политики осложняет выражение ее понятия, четкой формулировки. Не претендуя на исчерпывающее толкование, скажем, что политика – это сфера деятельности между социальными группами, целью которых является завоевание, удержание и использование государственной власти для удовлетворения своих интересов и потребностей. Такое определение указывает на государство как на центральный элемент политики, а само государство рассматривается в качестве основной категории науки о политике. Такой подход берет свое начало у Аристотеля, который неразрывно связывал политику с государством. Но он соответствует и современным представлениям, ибо объединяет такие ключевые элементы, как деятельность – государство – власть.
Для других стран и культур, в том числе для России, полноценная защита жизни и прав человека, защита и развитие страны скорее связана с идеями сильного централизованного государства, а структуры собственно гражданского общества исторически часто уходили на второй план. Этот факт во многом предопределяет иное отношение к государству, кардинально отличающееся от сильной англосаксонской идеологии «защиты прав индивидуума от государственной власти». Эти отличия не уникальны и характерны для самых различных стран и культур.
С одной стороны, государство не только консолидировало, но и расширило свои «завоевания» на «территории» гражданского общества (фактически сохранив структуры «социального государства» и дополнив их нормами и механизмами контроля над гражданами, например, ради противостояния терроризму). С другой – гражданское общество энергично вторгается в пределы государства, навязывая ему институционализацию совершенно новых ценностей и норм (например, множество запретов и ограничений экологического характера, требования кодекса «политкорректности» и т. п.). Можно сказать, конечно, что гражданское общество тем самым лишь выполняет свою естественную функцию: выявлять вызревающие в недрах социума запросы и транслировать их – через политические партии – на уровень государственных институтов, обеспечивая первичную общественную мобилизацию в их поддержку. Однако, когда силу нормы приобретают инициативы заведомо миноритарных групп (акты, легитимизирующие права сексуальных меньшинств, некоторые формы девиантного поведения, неоправданные ограничения в быту и т. д.), приходится говорить о качественно новом переплетении и взаимообусловливании структурных и функциональных характеристик гражданского общества и новой конфигурации его отношений с государством, плохо укладывающейся в ложе старых представлений, ограничивающихся «совокупностью независимых от государства социальных факторов и каналов коммуникации»)[4]. Сохраняя внутреннюю диалектичность своих отношений, связка государство – гражданское общество, можно сказать, вышла на качественно новый уровень – уже даже не симбиоза, а своего рода взаимного прорастания.
В современной учебной литературе государство определяется как политико-территориальная суверенная организация публичной власти, имеющая специальный аппарат, способная делать свои, веления обязательными для всей страны. Данная дефиниция синтезирует наиболее существенные черты и признаки государства и в целом приемлема, но в ней слабо отражена связь государства и общества. Поэтому принято считать, что более точной будет следующая формулировка: государство – это политическая организация общества, обеспечивающая его единство и целостность, осуществляющая посредством государственного механизма управление делами общества, суверенную публичную власть, придающая праву общеобязательное значение, гарантирующая права, свободы граждан, законность и правопорядок.
Современное нормативное содержание самоопределения включает в себя как права народов, так и соответствующие им обязанности государств. Так, праву народов свободно, без какого бы то ни было вмешательства извне определять свой политический статус и осуществлять экономическое, социальное и культурное развитие соответствует обязанность государств не только уважать это право, но и содействовать ему путем совместных и индивидуальных действий.
5) Положения, объясняющие мотивы принятия закона, встречаются в тексте преамбул реже, чем описанные выше веления, но они также достаточно распространены. Вот примеры таких «мотивирующих» НПП: «Российская Федерация и Республика Беларусь, руководствуясь волей народов России и Белоруссии к единению и опираясь на общность их исторических судеб, заботясь о жизненных интересах своих граждан; будучи убеждены в том, что образование Союзного государства позволит объединить усилия в интересах социального и экономического прогресса обоих государств; движимые стремлением продолжить развитие интеграционных процессов… договорились о нижеследующем…»[300]; «…отмечая, что отсутствие должного законодательного регулирования психиатрической помощи может быть одной из причин использования ее в немедицинских целях, наносить ущерб здоровью, человеческому достоинству и правам граждан, а также международному престижу государства…»[301]; «Настоящий Федеральный закон исходит из того, что… соотечественники, проживающие за рубежом, вправе полагаться на поддержку РФ в осуществлении своих гражданских, политических, социальных, экономических и культурных прав, сохранении самобытности…»[302]; «учитывая ее специфическое географическое положение, значение для национальных интересов РФ»[303]; «…стремясь к совершенствованию правового регулирования…»[304].
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я