Неточные совпадения
На обратном пути в Новоселки мальчишки завладевали и линейкой: кто помещался у ней сзади, кто садился на
другую сторону от
бар, кто рядом с кучером, а кто — и вместе с барями.
Другие действующие лица тоже не замедлили явиться, за исключением Разумова, за которым Плавин принужден был наконец послать Ивана на извозчике, и тогда только этот юный кривляка явился; но и тут шел как-то нехотя, переваливаясь, и увидя в коридоре жену Симонова, вдруг стал с нею так нецеремонно шутить, что та сказала ему довольно сурово: «Пойдите,
барин, от меня, что вы!»
— Про ваше учебное заведение, — обратился он затем к правоведу, — я имею доскональные сведения от моего соученика,
друга и благодетеля,
господина Сперанского [Сперанский Михаил Михайлович (1772—1839) — государственный деятель при Александре I и Николае I.]…
Чтобы больше было участвующих, позваны были и горничные девушки. Павел, разумеется, стал в пару с m-me Фатеевой. М-lle Прыхина употребляла все старания, чтобы они все время оставались в одной паре. Сама, разумеется, не ловила ни того, ни
другую, и даже, когда горничные горели, она придерживала их за юбки, когда тем следовало бежать. Те, впрочем, и сами скоро догадались, что молодого
барина и приезжую гостью разлучать между собою не надобно; это даже заметил и полковник.
«Матушка барышня, — говорит она мне потихоньку, — что вы тут живете: наш
барин на
другой хочет жениться; у него ужо вечером в гостях будет невеста с матерью, чтоб посмотреть, как он живет».
— Как не вздор!.. И на волю-то вас отпущу, и Кирюшка какой-нибудь —
друг мой, а я уж и батькой вторым стал; разве
барину следует так говорить; мы ведь не дорого возьмем и рыло, пожалуй, после того очень поднимем.
— О, да благословит тебя бог, добрый
друг! — воскликнул Салов с комическим чувством, крепко пожимая руку Вихрова. — Ехать нам всего лучше в Купеческий клуб, сегодня там совершается великое дело:
господа купцы вывозят в первый раз в собрание своих супруг; первая Петровская ассамблея будет для Замоскворечья, — но только не по высочайшему повелению, а по собственному желанию! Прогресс!.. Дворянству не хотят уступить.
— «Ну, говорит, тебе нельзя, а ему можно!» — «Да, говорю, ваше сиятельство, это один обман, и вы вот что, говорю, один дом отдайте тому подрядчику, а
другой мне; ему платите деньги, а я пока стану даром работать; и пусть через два года, что его работа покажет, и что моя, и тогда мне и заплатите, сколько совесть ваша велит вам!» Понравилось это
барину, подумал он немного…
Кроме литературной работы, у Вихрова было много и
других хлопот; прежде всего он решился перекрасить в доме потолки, оклеить новыми обоями стены и перебить мебель. В местности, где находилось Воздвиженское, были всякого рода мастеровые. Вихров поручил их приискать Кирьяну, который прежде всего привел к
барину худенького, мозглявого, с редкими волосами, мастерового, с лицом почти помешанным и с длинными худыми руками, пальцы которых он держал немного согнутыми.
На
другой день герой мой нарочно очень рано проснулся и позвал Петра, чтобы потолковать с ним насчет поездки к приходу. Петр пришел; лицо этого почтенного слуги было недовольное; сказав
барину, что к приходу можно на паре доехать, он добавил...
— Ну, и грубили тоже немало, топором даже граживали, но все до случая как-то бог берег его; а тут, в последнее время, он взял к себе девчорушечку что ни есть у самой бедной вдовы-бобылки, и девчурка-то действительно плакала очень сильно; ну, а мать-то попервоначалу говорила: «Что, говорит, за важность: продержит, да и отпустит же когда-нибудь!» У этого же самого
барина была еще и
другая повадка: любил он, чтобы ему крестьяне носили все, что у кого хорошее какое есть: капуста там у мужика хороша уродилась, сейчас кочень капусты ему несут на поклон; пирог ли у кого хорошо испекся, пирога ему середки две несут, — все это кушать изволит и похваливает.
Раз вот эта госпожа приставша сидит и целуется со своим
другом милым, — вдруг кухарка эта самая бежит: «Матушка-барыня,
барин приехал и прямо в кухню идет!» Ах, боже мой!
Не ограничиваясь расспросами в передней, он обегал вниз и узнал от кучеров, куда именно поехал Вихров; те сказали ему, что на постоялый двор, он съездил на
другой день и на постоялый двор, где ему подтвердили, что воздвиженский
барин действительно приезжал и всю ночь почти сидел у г-жи Фатеевой, которая у них останавливалась.
— Это хорошо, — произнес Вихров, — но, может быть, в
других губерниях, которые мне предназначены, эти
господа лучше?
— Погоди, постой, любезный,
господин Вихров нас рассудит! — воскликнул он и обратился затем ко мне: — Брат мой изволит служить прокурором; очень смело, энергически подает против губернатора протесты, — все это прекрасно; но надобно знать-с, что их министр не косо смотрит на протесты против губернатора, а, напротив того, считает тех прокуроров за дельных, которые делают это; наше же начальство, напротив, прямо дает нам знать, что мы, говорит, из-за вас переписываться ни с губернаторами, ни с
другими министерствами не намерены.
— Ужас,
барин, чего-чего уж не передумала! Вы
другой раз, как поедете, так меня уж лучше вместо лакея возьмите с собой.
— Что человек-то?..
Другой человек глупей лошади, — пояснил и кучер и вряд ли в этом случае не разумел своего
барина.
— Каналья этакий! — произнес он. — Да и вы,
господа чиновники, удивительное дело, какой нынче пустой народ стали! Вон у меня покойный дядя исправником был… Тогда, знаете, этакие французские камзолы еще носили… И как, бывало, он из округи приедет, тетушка сейчас и лезет к нему в этот камзол в карманы: из одного вынимает деньги, что по округе собрал, а из
другого — волосы человечьи — это он из бород у мужиков надрал. У того бы они квасу не выпустили!
— Главное дело тут — месть нехороша, — начал он, —
господин Вихров не угодил ему, не хотел угодить ему в деле, близком для него; ну, передай это дело
другому — и кончено, но мстить, подбирать к этому еще
другие дела — по-моему, это нехорошо.
— Да,
барин, очень вас люблю! — повторила еще раз Груша и потом, истощив, как видно, весь разговор о божественном, перешла и на
другой предмет.
— Это все Митька, наш совестный судья, натворил: долез сначала до министров, тем нажаловался; потом этот молодой генерал, Абреев, что ли, к которому вы давали ему письмо, свез его к какой-то важной барыне на раут. «Вот, говорит, вы тому,
другому, третьему расскажите о вашем деле…» Он всем и объяснил — и пошел трезвон по городу!.. Министр видит, что весь Петербург кричит, — нельзя ж подобного
господина терпеть на службе, — и сделал доклад, что по дошедшим неблагоприятным отзывам уволить его…
Но Иван, думая, что
барин за что-нибудь за
другое на него сердится, еще раз поклонился ему в ноги и встал потом в кроткой и смиренной позе.
Вихров дал ей денег и съездил как-то механически к
господам, у которых дроги, — сказал им, что надо, и возвратился опять в свое Воздвиженское. Лежащая на столе, вся в белом и в цветах, Клеопатра Петровна ни на минуту не оставляла его воображения. На
другой день он опять как-то машинально поехал на вынос тела и застал, что священники были уже в домике, а на дворе стояла целая гурьба соборных певчих. Катишь желала как можно параднее похоронить свою подругу. Гроб она также заказала пренарядный.
— Мы уже с
господином Заминым дали слово не разговаривать
друг с
другом, — прокричал Рагуза.
При мне у Плавина один
господин доказывал, что современная живопись должна принять только один обличительный, сатирический характер; а
другой — музыкант — с чужого, разумеется, голоса говорил, будто бы опера Глинки испорчена тем, что ее всю проникает пассивная страсть, а не активная.
— О, господи! Про какие вы ветхие времена говорите!.. Ныне не то-с! Надобно являть в себе человека, сочувствующего всем предстоящим переменам, понимающего их, но в то же время не выпускающего из виду и
другие государственные цели, — каков и есть
господин Плавин.
Замин обыкновенно, кроме мужиков, ни в каких
других сословиях никаких достоинств не признавал:
барин, по его словам, был глуп, чиновник — плут, а купец — кулак. Покончив с Абреевым, он принялся спорить с Иларионом Захаревским, доказывая, что наш народный самосуд есть высочайший и справедливейший суд.