В тине адвокатуры (Гейнце Н. Э., 1884)

XI

Свадьба Стеши

Время шло своим чередом. Прошел год, не внесший в жизнь наших героев особенных изменений, если не считать смерти отца и матери Гиршфельда, отошедших в вечность друг за другом через небольшой промежуток времени. Смерть эта не произвела на Николая Леопольдовича ни малейшего впечатления. Всегда смотря на своих родителей лишь как на источник дохода, оказывавшийся весьма скудным, но необходимым во дни ранней юности, он, ворочающий теперь десятками тысяч, понятно, не мог жалеть о его прекращении, тем более, что давно бросил им пользоваться. Чувства же сыновней любви он не питал, да и не признавал в принципе.

— Любовь и уважение не могут быть родовыми, а только благоприобретенными! — щеголял он дешевым парадоксом.

Старушка-мать Гиршфельда только на три месяца пережила своего мужа и, потрясенная смертью этого нежно любимого ею человека, сошла в свою очередь в могилу. Последние дни стариков были радостны. Они горячо благодарили Бога, допустившего их на старости лет видеть своего единственного сына на блестящей дороге и вполне обеспеченным. Они, к счастью своему, смежили очи, не догадавшись, какой ценой покупает их сын этот блеск и это обеспечение. Одно открытие этого убило бы их, отравив последние минуты этих «отжившись свой век идеалистов», как с иронией называл их единственный их сын. Это были люди старого закала, называвшие вещи их собственными именами. В их лексиконе слово «преступление» не было еще заменено выражением: «выгодная афера», а слово «мошенник» — словом «делец». В блаженном неведении сошли эти «идеалисты» в могилу и скоро были позабыты сыном-реалистом новой формации. Он устроил для них обоих вполне приличные похороны и успокоился сознанием исполненного сыновьего долга.

Со дня смерти княжны Лиды прошел год. Ко дню годовщины прибыл заказанный в Италии роскошный памятник — великолепно высеченный из белого мрамора молящийся ангел на черном мраморном же постаменте, с надлежащею надписью.

Памятник был поставлен и освящен.

Почасту и подолгу рядом с этой молящейся белой фигурой виднелась около могилы другая черная фигура молящегося монаха. Это молился послушник Карнеев.

В доме Шестовых произошло за это время еще одно незначительное, впрочем, событие. Однажды, окончив утренний туалет своей барыни, знакомая нам горничная княгини Зинаиды Павловны Стеша, сообщила ей, что принуждена оставить свое место, почему и считает долгом предупредить заранее для подыскивания другой горничной.

— Что это значит? Ты чем-нибудь недовольна! — уставилась на нее привыкшая к ней княгиня.

— Помилуйте-с, ваше сиятельство, как недовольна, я много довольна вашим сиятельством. Жила у вас как у Христа за пазухой. Лучшего места по всей, кажись, России не найдешь! — бросилась Стеша целовать у нее руки.

— Так почему же ты уходишь, я не понимаю?

— Я, ваше сиятельство, выхожу замуж, своим хозяйством пожить хочется. Щей горшок, да сам большой.

— Вот как, — улыбнулась княгиня, — это другое дело, поздравляю. Кого же это ты подцепила?

— Ивана Флегонтовича.

Княгиня вопросительно посмотрела на нее: это имя не говорило ей ничего.

— Писарем он служит в здешнем квартале, к нашему дворецкому хаживал — у них мы и познакомились.

— И много получает он жалованья?

— Жалованье небольшое — двадцать рублей, ну, да доходишки, на нас двоих хватит.

— А пойдут дети?

— Бог и на них пошлет.

Стеша врала. Почти за пятилетнюю службу у княгини она сумела скопить себе небольшой капиталец и была не бесприданница, что, независимо от того, что Иван Флегонтович Сироткин (такова была фамилия жениха Стеши) был влюблен, послужило одним из мотивов сделанного им предложения.

— Молодой? — спросила княгиня.

— Двадцать два года.

— Моложе тебя!

Стеша потупилась.

— Он из благородных! — переменила она щекотливую тему разговора. — У него отец в Сибири в чиновниках служит.

— Ну, что же, дай Бог, я тебя не оставлю, награжу, я твоей службой довольна.

Стеша бросилась целовать ее руки.

В роскошной главной квартире помощника присяжного поверенного Николая Леопольдовича Гиршфельда только что окончился прием. Сам хозяин переменил сюртук на фрак и собирался ехать в суд.

— К вам там пришла горничная от княгини Шестовой, — доложил вошедший лакей.

— Ко мне? — удивился Гиршфельд, так как горничная в княжеском доме не служила для посылок.

— Точно так-с. Она в передней дожидается.

— Как зовут?

— Степанндой.

Он поморщился, однако сам вышел в переднюю.

— Здравствуй, Стеша.

— Здравствуйте, Николай Леопольдович. Я к вам-с.

— От княгини? Что случилось?

— Нет я от себя.

— Ты уже давно ко мне от себя не ходила! — пошутил Николай Леопольдович.

Стеша потупилась.

— Дельце есть! — произнесла она.

— Секрет?

— Секрет.

— Пойдем в кабинет. Никого не принимать, — обратился он к лакею, — я сейчас еду.

— Слушаю-с.

Затворив плотно за собою тяжелые двери кабинета, Николай Леопольдович усадил Стешу в кресло.

— Ну, говори в чем дело, цыпочка! — хотел было взять он ее за подбородок.

Она быстро отстранилась. Он так и остался с протянутой рукой.

— Я выхожу замуж, — ответила она.

— Вот как! То-то ты с некоторых пор стала такая недотрога. Ну, что ж, с Богом, благословляю и разрешаю. За кого?

Стеша объяснила.

— Что же, в посаженные, или в шафера пришла приглашать? — улыбнулся он.

— Никак нет-с, только объявить пришла, потому что слишком два года вам верой и правдой служила…

— А, контрибуция, понимаю! — перебил ее Гиршфельд и вынув из кармана связку ключей, подошел к вделанному в стене кабинета железному шкафу и отпер его.

Вынув из него толстую пачку радужных, он отсчитал пять штук. Стеша быстро исподлобья сочла количество отсчитанных бумажек. По ее лицу мелькнула презрительная усмешка.

— Вот тебе на приданое. Больше не могу. Чем богат, тем и рад! — подал он ей деньги.

— Очень вам благодарна, — ответила та и сунула деньги в карман и вышла.

Следом за ней вышел в переднюю Гиршфельд, оделся и уехал.

— Жид пархатый! — ворчала, между тем, спускаясь по черной лестнице, Стеша. — Княгиню может не на одну сотню тысяч обобрал, а мне всего пятьсот рублей отсчитал. Расщедрился, нечего сказать. Попомню я тебе это, жидюга проклятый.

Роман Стеши продолжался уже около года. Более полугода, как настоящий жених ее сделал ей предложение, но объявление о свадьбе отложено до получения согласия его родителей из далекой Сибири. Наконец согласие это было получено, и Стеша, как мы видели, сообщила о своем предстоящем браке княгине и Гиршфельду. Свадьба была назначена через месяц. Княгиня наградила Стешу истинно по-княжески. Она подарила ей три тысячи рублей, заказала полное роскошное приданое и, кроме того, выдала пятьсот рублей на свадьбу, которая была блестящим образом сыграна в княжеском доме, за счет княгини. Последняя и один сановный московский старичок были у Стеши посажеными матерью и отцом. На свадьбе присутствовали княжна Маргарита Дмитриевна, Шагов и Гиршфельд. Николай Леопольдович подарил невесте серьги и брошку, осыпанную бриллиантами, хотя, надо сказать правду, не дорогими, но этот подарок не примирил ее с ним, и она продолжала внутренне негодовать на него за слишком малую, по ее мнению, оценку ее услуг. Молодые переехали на особую квартиру. У княгини, после нескольких, быстро сменившихся горничных, появилась востроносенькая, вертлявая блондинка Лиза. Зинаида Павловна сравнительно была ею довольна.

Оглавление

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я