В тине адвокатуры (Гейнце Н. Э., 1884)

XXV

Известие об аресте

В семье Николая Леопольдовича известие об его аресте получено было только поздно вечером.

Стефания Павловна ждала мужа к обеду, ко времени которого пришел Арефьев, а также подоспели и князь Шестов с Зыковой. Ждали почти лишний час, но не дождались. Стефания Павловна страшно беспокоилась и охала.

— Уж чувствую я, что-нибудь с ним да случилось! — говорила она.

— Плюньте на ваше чувство, — с обычной своей резкостью успокаивал ее Николай Николаевич, — ничего с ним не могло случиться!

— Арестовали, он сам говорил… — вспомнила она, и слезы показались из ее глаз.

— Пустяки! Кучера-то он прислал из суда?

Послали справиться: кучер, оказалось, еще не возвращался.

— Вот видите, — продолжал Арефьев, — только попусту вы нюните… Просто заставили его часа два-три дожидаться, начали допрашивать и тянуть с перерывами… знаем тамошние порядки.

— Да ведь он не ел, утром выпил только пустой стакан чаю, — заметила она.

— Из буфета прикажет подать, насытится, не беспокойтесь… Наверное теперь сытее нас, — добавил он с улыбкой, — так как мы из-за него здесь голодаем…

Стефания Павловна тоже улыбнулась сквозь слезы и приказала подавать обедать.

Часа через два после обеда вернувшийся кучер привез роковое известие. Он, не получив никаких приказаний от Николая Леопольдовича, простоял у подъезда суда почти до ночи и наконец, томимый голодом, обратился к вышедшему из подъезда сторожу.

— Скажи, любезный, скоро у вас тут дело-то кончится?

— Какое дело, ноне больших дел нет — все уже давно окончены…

— Окончены? — удивился кучер. — А я все своего барина поджидаю.

— Да ты чей?

— Адвоката Гиршфельда!

— Ну, брат, тебе его здесь долго не дождаться, — с иронией заметил сторож, знавший уже об аресте Николая Леопольдовича.

— Как не дождаться, где же он? — воззрился на него кучер.

— В тюрьме, братец мой, в предварительной… Семен Сергеевич его законопатил.

Семеном Сергеевичем звали судебного следователя.

— Вот так фунт! — развел руками кучер. — Значит мне восвояси!

Он стал удобнее усаживаться на козлах.

— Прощай, брат!

— Прощай!

Элегантная коляска Гиршфельда, одиноко стоявшая у подъезда окружного суда, отъехала.

При получении известия об аресте мужа с Стефанией Павловной сделалась истерика. Ее снесли в спальню, а за ней последовала и Агнесса Михайловна. Шестов было подошел к Арефьеву и стал выражать удивление по поводу случившегося и порицание действий следователя, но поставленный в тупик таким оборотом дела, и крайне взволнованный судьбой своего патрона. Николай Николаевич резко оборвал его.

— Мало вас он и Василий поколотили, смотрите, как бы я не прибавил.

Владимир, зная буйный и ни перед чем не останавливающийся нрав Арефьева, поспешил от него отойти и вскоре один ушел домой, так как Зыкова осталась ночевать у Стефании Павловны.

Вскоре после князя отправился во восвояси и Николай Николаевич.

— Каковы! Запрятали таки! — ворчал он дорогой.

На другой день, немного оправившись, Стефания Павловна вместе с Зыковой отправились к следователю. Михайловна, конечно, к нему не входила. В просьбе разрешить свидание с мужем судебный следователь отказал.

— Недели через две, через три я вам разрешу с ним видеться, но только вам одним, а теперь я нахожу это положительно невозможным и вредным для дела.

Ко всем ее мольбам он остался глух.

— Надо подождать! — только и твердил он.

Ничего более не добившись, Стефания Павловна вышла от него обливаясь слезами. Скоро причина этого отказа объяснилась. Г-жа Гиршфельд была тоже привлечена в качестве обвиняемой в пособничестве мужу. Доказательством этого пособничества считалось совершенное на ее имя закладной и арендного договора на именье Луганского.

— Я денег ему под закладную не давала и аренды не платила, эти документы были совершены в возмещение гонорара, следуемого моему мужу! — на смерть перепуганная вызовом и главное перспективой казавшегося ей несомненным ареста, созналась она откровенно следователю.

Страх ее был необоснователен. Судебный следователь оставил ее на свободе, взяв с нее подписку о невыезде.

— Куда мне ехать? Некуда! — с рыданиями подписала она свое показание и подписку.

— А свиданья? — посмотрела она на следователя умоляющим взглядом.

— Теперь скоро, повремените несколько дней! — успокоил он ее.

На другой день после ее допроса в квартире Гиршфельда был произведен обыск. Денег найдено не было, так как расходные Стефания Павловна сумела припрятать, забрали только бумаги.

По обвинению в пособничестве Гиршфельду привлечен был к следствию и Николай Николаевич Арефьев. Судебный следователь арестовал и его, но через несколько дней освободить, отдав на поруки представленному Арефьевым поручителю.

За время своего краткого пребывания в доме предварительного заключения Николай Николаевич не видался с Гиршфельдом, так как тот в угнетенном состоянии духа сидел в своей камере и не выходил на обычную прогулку, во время которой арестованные имеют кое-какую, хотя и рискованную, возможность переброситься друг с другом несколькими фразами.

Арефьев ни после привлечения его к следствию, ни во время ареста не падал духом.

— Меня не сглотнут, ершист! — говорил он.

Наконец свидания с мужем были разрешены Стефании Павловне. Первая встреча с его стороны далеко не была радушной. Гиршфельд был с женою более чем холоден. Между ним и ей лежала пропасть из тяжелых воспоминаний прошлого, еще так недавно им вновь так мучительно пережитых. Она хорошо понимала это, но это не мешало ей быть искренно к нему привязанной. Была ли это любовь или животная страсть и привычка — неизвестно. Она видела его теперь не тем, чем он был — угнетенным, потерявшимся, страдающим и страдала сама. Разговор между ними вертелся исключительно на хозяйственных распоряжениях. Она передала ему о своем привлечении к следствию, о привлечении Арефьева, об обыске.

Это все было ему уже известно.

— Часто ко мне не ходи, я напишу, когда будет надо, — холодно сказал он ей при прощании.

Она ушла опечаленная.

— Да бросьте вы о нем нюнить-то, — сказал ей Николай Николаевич, которому она передала, со слезами на глазах, о приеме, устроенном ей ее мужем, — он там, как какая-нибудь баба, от страху с ума спятил, а вы обращаете внимание на его разговоры… Погодите! Все перемелится — мука будет…

Следствие между тем шло своим чередом. Кашин, Охотников и «дедушка» Милашевич дали свои показания в благоприятном для Гиршфельда смысле.

Неведомый уехавший в Москву, был допрошен через местного судебного следователя. Князь Шестов и Зыкова были вызваны тоже в качестве свидетелей по делу Луганского и были всецело на стороне Николая Леопольдовича.

Между бароном Розеном и князем Владимиром произошел полный разрыв.

Газеты на перерыв сообщали те или другие известия по этому сенсационному делу.

Шестов даже поместил в одной из них письмо в редакцию, совершенно обелявшее Николая Леопольдовича и обвиняющее Адольфа Адольфовича Розена. За это письмо от успел сорвать со Стефании Павловны сто рублей.

Он и Зыкова ежедневно с утра до вечера находились в ее квартире. Детей они препроводили к матери, обещая вознаградить ее по окончании дела и по получении по промессу. Они продолжали быть уверенными в этой получке.

Усиленные хлопоты со стороны жены и знакомых Гиршфельда об освобождении его из под стражи под залог или поручительство не увенчались успехом. Следственная власть и прокурорский надзор были неумолимы. Прошло уже более полугода со дня ареста Николая Леопольдовича, а следствие еще не виделось конца. Стефания Павловна, не смотря на запрещение мужа, по совету Николая Николаевича, в неделю раз обязательно ходила к нему на свиданья.

— Нам необходимо знать, в каком он там находится состоянии! — пояснил он ей.

Сведения, приносимые ею из дома предварительного заключения, были раз от разу неутешительнее. Гиршфельд продолжал находиться в сосредоточенно-мрачном расположении духа и худел не по дням, а по часам.

— Нет, видно мне с ним не повидаться! — решил после одного из таких сообщений Стефании Павловны Арефьев.

— А то он нам так всю обедню испортит! — добавил он после некоторого раздумья.

— Как вам повидаться? — воззрилась на него она. — Да разве вас пустят?

— Повезут даже! — улыбнулся Николай Николаевич. — Уж я устрою!..

Стефания Павловна осталась в полном недоумении.

Оглавление

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я