Неточные совпадения
А что ж Онегин? Кстати, братья!
Терпенья вашего
прошу:
Его вседневные занятья
Я
вам подробно опишу.
Онегин жил анахоретом;
В седьмом часу вставал он летом
И отправлялся налегке
К бегущей под горой реке;
Певцу Гюльнары подражая,
Сей Геллеспонт переплывал,
Потом свой кофе выпивал,
Плохой журнал перебирая,
И одевался…
Пора: перо покоя
просит;
Я девять песен написал;
На берег радостный выносит
Мою ладью девятый вал —
Хвала
вам, девяти каменам, и проч.».
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О
вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я
вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави Боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
А счастье было так возможно,
Так близко!.. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж.
Вы должны,
Я
вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я
вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих и которого никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим,
вас всех
просит.
— Еще я хотел
вас попросить, чтобы эта сделка осталась между нами, — говорил Чичиков, прощаясь.
—
Прошу прощенья! я, кажется,
вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда!
Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
Вы человек с доброй душой: к
вам придет приятель
попросить взаймы —
вы ему дадите; увидите бедного человека —
вы захотите помочь; приятный гость придет к
вам — захотите получше угостить, да и покоритесь первому доброму движенью, а расчет и позабываете.
А
вы,
прося на церковь, заглянете ко всякому — и к мещанину и к купцу, и будете иметь случай расспросить всякого.
— Позвольте
вам вместо того, чтобы заводить длинное дело,
вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка.
Вы возьмите его на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько
попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
Если же, паче чаянья, удастся, Павел Иванович, — я
попрошу у
вас награды за труды: бросьте все эти поползновенья на эти приобретения.
— Видите ли что? — сказал Хлобуев. — Запрашивать с
вас дорого не буду, да и не люблю: это было бы с моей стороны и бессовестно. Я от
вас не скрою также и того, что в деревне моей из ста душ, числящихся по ревизии, и пятидесяти нет налицо: прочие или померли от эпидемической болезни, или отлучились беспаспортно, так что
вы почитайте их как бы умершими. Поэтому-то я и
прошу с
вас всего только тридцать тысяч.
— В таком случае позвольте мне
вас попросить в мой кабинет, — сказал Манилов и повел в небольшую комнату, обращенную окном на синевший лес. — Вот мой уголок, — сказал Манилов.
— Весьма рад познакомиться. Милости
просим садиться.
Вы где служили?
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает —
попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю
вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем
вас потчевать, скажите?
— Да что ж пенька? Помилуйте, я
вас прошу совсем о другом, а
вы мне пеньку суете! Пенька пенькою, в другой раз приеду, заберу и пеньку. Так как же, Настасья Петровна?
—
Прошу покорнейше, — сказал Манилов. —
Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах, у нас просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца. Покорнейше
прошу.
— Позвольте
вас попросить расположиться в этих креслах, — сказал Манилов. — Здесь
вам будет попокойнее.
— Как же, пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным
вы никому не давайте ничего, об этом я
вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал...
— Не ошибка, — живо проговорил Петр Петрович Петух, — не ошибка.
Вы прежде попробуйте, каков обед, да потом скажете: ошибка ли это? Покорнейше
прошу, — сказал <он>, взявши Чичикова под руку и вводя его во внутренние покои.
— Теперь, — сказал Чичиков, — я буду
просить даже
вас, если можно, сегодня, потому что мне завтра хотелось бы выехать из города; я принес и крепости, и просьбу.
— Господа, я
вас прошу не трогаться с места! — сказал Вулич, приставив дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.
—
Вы опасный человек! — сказала она мне, — я бы лучше желала попасться в лесу под нож убийцы, чем
вам на язычок… Я
вас прошу не шутя: когда
вам вздумается обо мне говорить дурно, возьмите лучше нож и зарежьте меня, — я думаю, это
вам не будет очень трудно.
— И
вы не отказываетесь от своей клеветы? не
просите у меня прощения?.. Подумайте хорошенько: не говорит ли
вам чего-нибудь совесть?
— Вот мои условия:
вы нынче же публично откажетесь от своей клеветы и будете
просить у меня извинения…
— Не заботьтесь о моей душе больше, чем о своей собственной. Об одном
вас прошу: стреляйте скорее.
— Если я имел дерзость
вас чем-нибудь оскорбить, то позвольте мне иметь еще большую дерзость
просить у
вас прощения… И, право, я бы очень желал доказать
вам, что
вы насчет меня ошибались…
— Сделайте же одолжение, — раздражительно продолжал Раскольников, — позвольте
вас просить поскорее объясниться и сообщить мне, почему
вы удостоили меня чести вашего посещения… и… и… я тороплюсь, мне некогда, я хочу со двора идти…
Порфирий Петрович, как только услышал, что гость имеет до него «дельце», тотчас же
попросил его сесть на диван, сам уселся на другом конце и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если то, что
вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым
вам вниманием.
— А
вы лучше вот что скажите-ка, — высокомерно и с досадой прервал Петр Петрович, —
вы можете ли-с… или лучше сказать: действительно ли и на столько ли
вы коротки с вышеупомянутою молодою особой, чтобы
попросить ее теперь же, на минуту, сюда, в эту комнату? Кажется, они все уж там воротились, с кладбища-то… Я слышу, поднялась ходьба… Мне бы надо ее повидать-с, особу-то-с.
— Значит, от убытка бог избавил: на прошлой неделе ужасно
просил меня, чтобы как-нибудь тебе, Порфирий, отрекомендоваться, а
вы и без меня снюхались… Где у тебя табак?
— Ну да, недавно приехал, жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя… оставил в своей записной книжке несколько слов, что он умирает в здравом рассудке и
просит никого не винить в его смерти. Этот деньги, говорят, имел.
Вы как же изволите знать?
—
Вам следует подать объявление в полицию, — с самым деловым видом отвечал Порфирий, — о том-с, что, известившись о таком-то происшествии, то есть об этом убийстве, —
вы просите, в свою очередь, уведомить следователя, которому поручено дело, что такие-то вещи принадлежат
вам и что
вы желаете их выкупить… или там… да
вам, впрочем, напишут.
— Ба! да и ты… с намерениями! — пробормотал он, посмотрев на нее чуть не с ненавистью и насмешливо улыбнувшись. — Я бы должен был это сообразить… Что ж, и похвально; тебе же лучше… и дойдешь до такой черты, что не перешагнешь ее — несчастна будешь, а перешагнешь, — может, еще несчастнее будешь… А впрочем, все это вздор! — прибавил он раздражительно, досадуя на свое невольное увлечение. — Я хотел только сказать, что у
вас, маменька, я прощения
прошу, — заключил он резко и отрывисто.
— Я
вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, — немного с нетерпением перебила Дуня, — поймите хорошенько, что все наше будущее зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно скорей, или нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не могу смотреть, и если
вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то хоть и трудно, а вся эта история должна сегодня же кончиться. Повторяю
вам, если брат виноват, он будет
просить прощения.
— Они ведь на
вас остались. Оно, правда, и прежде все было на
вас, и покойник на похмелье к
вам же ходил
просить. Ну, а теперь вот что будет?
— Я… я… зашла на одну минуту, простите, что
вас обеспокоила, — заговорила она, запинаясь. — Я от Катерины Ивановны, а ей послать было некого. А Катерина Ивановна приказала
вас очень
просить быть завтра на отпевании, утром… за обедней… на Митрофаниевском, а потом у нас… у ней… откушать… Честь ей сделать… Она велела
просить.
— Нечего и говорить, что
вы храбрая девушка. Ей-богу, я думал, что
вы попросите господина Разумихина сопровождать
вас сюда. Но его ни с
вами, ни кругом
вас не было, я таки смотрел: это отважно, хотели, значит, пощадить Родиона Романыча. Впрочем, в
вас все божественно… Что же касается до вашего брата, то что я
вам скажу?
Вы сейчас его видели сами. Каков?
— Просьба ваша, чтобы брата не было при нашем свидании, не исполнена единственно по моему настоянию, — сказала Дуня. —
Вы писали, что были братом оскорблены; я думаю, что это надо немедленно разъяснить и
вы должны помириться. И если Родя
вас действительно оскорбил, то он должен и будет
просить у
вас извинения.
— Я и
вас тоже
прошу быть у нас в восемь часов, — обратилась она к Разумихину. — Маменька, я их тоже приглашаю.
— Это все равно-с, — ответил Порфирий Петрович, холодно принимая разъяснение о финансах, — а впрочем, можно
вам и прямо, если захотите, написать ко мне, в том же смысле, что вот, известясь о том-то и объявляя о таких-то моих вещах,
прошу…
— Ну, так я
вас особенно
попрошу остаться здесь, с нами, и не оставлять меня наедине с этой… девицей. Дело пустяшное, а выведут бог знает что. Я не хочу, чтобы Раскольников там передал… Понимаете, про что я говорю?
— Кофеем
вас не прошу-с, не место; но минуток пять времени почему не посидеть с приятелем, для развлечения, — не умолкая, сыпал Порфирий, — и знаете-с, все эти служебные обязанности… да
вы, батюшка, не обижайтесь, что я вот все хожу-с взад да вперед; извините, батюшка, обидеть
вас уж очень боюсь; а моцион так мне просто необходим-с.
Вас же особенно буду
просить, многоуважаемая Пульхерия Александровна, на эту же тему, тем паче, что и письмо мое было адресовано
вам, а не кому иначе.
—
Вы лучше говорите мне прямо… без примеров, — еще робче и чуть слышно
попросила она.
— Как не может быть? — продолжал Раскольников с жесткой усмешкой, — не застрахованы же
вы? Тогда что с ними станется? На улицу всею гурьбой пойдут, она будет кашлять и
просить и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет, в часть свезут, в больницу, умрет, а дети…
Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь теплее;
Прозябли
вы, согреем
вас;
Отдушничек отве́рнем поскорее.
Да-с, а теперь,
В седьмнадцать лет
вы расцвели прелестно,
Неподражаемо, и это
вам известно,
И потому скромны, не смотрите на свет.
Не влюблены ли
вы?
прошу мне дать ответ,
Без думы, полноте смущаться.
А
вас, сударь,
прошу я толком
Туда не жаловать ни прямо, ни проселком...
Пойдемте, батюшка, там
вас я насмешу,
Курьезный вист у нас. За нами, князь!
прошу.