Неточные совпадения
А скажите-ка, что
вы нездоровы, что у
вас, например, человек двадцать-тридцать больных лихорадкой, так
вас очень учтиво
попросят не съезжать на берег и как можно скорее удалиться.
Но пора кончить это письмо… Как? что?.. А что ж о Мадере: об управлении города, о местных властях, о числе жителей, о количестве выделываемого вина, о торговле: цифры, факты — где же все? Вправе ли
вы требовать этого от меня? Ведь
вы просили писать
вам о том, что я сам увижу, а не то, что написано в ведомостях, таблицах, календарях. Здесь все, что я видел в течение 10-ти или 12-ти часов пребывания на Мадере. Жителей всех я не видел, властей тоже и даже не успел хорошенько посетить ни одного виноградника.
«Да не знаю, — равнодушно отвечал я, —
вы просили, кажется, Каролину чай разливать…» «Это не я, а барон», — перебил меня Посьет.
«
Вы, что ли,
просили старуху Вельч и Каролину чай пить вместе…» — «Нет, не я, а Посьет, — сказал он, — а что?» — «Да чай готов, и Каролина ждет…» Я хотел обратиться к Посьету, чтоб убедить его идти, но его уже не было.
Девицы вошли в гостиную, открыли жалюзи, сели у окна и
просили нас тоже садиться, как хозяйки не отеля, а частного дома. Больше никого не было видно. «А кто это занимается у
вас охотой?» — спросил я. «Па», — отвечала старшая. — «
Вы одни с ним живете?» — «Нет; у нас есть ма», — сказала другая.
— «Ну?» — «Губернатор
просит, нельзя ли на полу-то
вам посидеть?..» — начал со смехом и ужимками Кичибе.
«Да вот еще, —
просили они, — губернатор желал бы угостить
вас, так
просит принять завтрак».
— «Что еще?» — «Губернатор
просит, нельзя ли
вам угоститься без него: так выходит хорошо по-японски», — говорит Кичибе.
«Еще губернатор, — начал Кичибе, —
просит насчет шлюпок: нельзя ли
вам ехать на нашей…» — «Нельзя», — коротко и сухо отвечено ему.
На фрегате ничего особенного: баниосы ездят каждый день выведывать о намерениях адмирала. Сегодня были двое младших переводчиков и двое ондер-баниосов: они
просили, нельзя ли нам не кататься слишком далеко, потому что им велено следить за нами, а их лодки не угоняются за нашими. «Да зачем
вы следите?» — «Велено», — сказал высокий старик в синем халате. «Ведь
вы нам помешать не можете». — «Велено, что делать! Мы и сами желали бы, чтоб это скорее изменилось», — прибавил он.
Японцы еще третьего дня приезжали сказать, что голландское купеческое судно уходит наконец с грузом в Батавию (не знаю, сказал ли я, что мы застали его уже здесь) и что губернатор
просит — о чем бы
вы думали? — чтоб мы не ездили на судно!
«Ну покажите же мне все, что позамечательнее здесь, —
просил я моего спутника, —
вы здесь давно живете.
Нас
попросили отдохнуть и выпить чашку чаю в ожидании, пока будет готов обед. Ну, слава Богу! мы среди живых людей: здесь едят. Японский обед! С какой жадностью читал я, бывало, описание чужих обедов, то есть чужих народов, вникал во все мелочи, говорил, помните, и
вам, как бы желал пообедать у китайцев, у японцев! И вот и эта мечта моя исполнилась. Я pique-assiette [блюдолиз, прихлебатель — фр.] от Лондона до Едо. Что будет, как подадут, как сядут — все это занимало нас.
И сами полномочные перепугались: «В бумагах говорится что-то такое, — прибавил Накамура, — о чем им не дано никаких приказаний в Едо: там подумают, что они как-нибудь сами напросились на то, что
вы пишете». Видя, что бумаг не берут, Накамура
просил адресовать их прямо в горочью. На это согласились.
Слуги и за обедом суются как угорелые, сталкивают друг друга с ног, беснуются и вдруг становятся неподвижно и глядят на
вас,
прося глазами приказать что-нибудь еще.
Неточные совпадения
А что ж Онегин? Кстати, братья! // Терпенья вашего
прошу: // Его вседневные занятья // Я
вам подробно опишу. // Онегин жил анахоретом; // В седьмом часу вставал он летом // И отправлялся налегке // К бегущей под горой реке; // Певцу Гюльнары подражая, // Сей Геллеспонт переплывал, // Потом свой кофе выпивал, // Плохой журнал перебирая, // И одевался…
Пора: перо покоя
просит; // Я девять песен написал; // На берег радостный выносит // Мою ладью девятый вал — // Хвала
вам, девяти каменам, и проч.».
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О
вы, почтенные супруги! //
Вам предложу свои услуги; //
Прошу мою заметить речь: // Я
вас хочу предостеречь. //
Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому пишу, // Что уж давно я не грешу.
А счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж.
Вы должны, // Я
вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я
вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна».
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих и которого никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим,
вас всех
просит.