Неточные совпадения
И поделом: в разборе строгом,
На тайный суд себя призвав,
Он обвинял себя во многом:
Во-первых, он уж был неправ,
Что над любовью робкой, нежной
Так подшутил вечор небрежно.
А во-вторых: пускай поэт
Дурачится; в осьмнадцать лет
Оно простительно. Евгений,
Всем сердцем юношу любя,
Был должен оказать себя
Не мячиком предрассуждений,
Не пылким мальчиком, бойцом,
Но мужем с честью
и с умом.
В
первом издании
второго тома «Мертвых душ» (1855) имеется примечание: «Здесь пропущено примирение генерала Бетрищева с Тентетниковым; обед у генерала
и беседа их о двенадцатом годе; помолвка Улиньки за Тентетниковым; молитва ее
и плач на гробе матери; беседа помолвленных в саду.
Скоро Тентетников свыкнулся с службою, но только она сделалась у него не
первым делом
и целью, как он полагал было вначале, но чем-то
вторым.
Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее
первый поцелуй не даст тебе права на
второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке,
и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека
и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное
и благородное…
Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит
и судит его;
первый, быть может, через час простится с вами
и миром навеки, а
второй…
второй?..
Он лежал в
первой комнате на постели, подложив одну руку под затылок, а другой держа погасшую трубку; дверь во
вторую комнату была заперта на замок,
и ключа в замке не было. Я все это тотчас заметил… Я начал кашлять
и постукивать каблуками о порог — только он притворялся, будто не слышит.
Кстати, об этом кресте существует странное, но всеобщее предание, будто его поставил император Петр I, проезжая через Кавказ; но, во-первых, Петр был только в Дагестане,
и, во-вторых, на кресте написано крупными буквами, что он поставлен по приказанию г.
Она при мне не смеет пускаться с Грушницким в сентиментальные прения
и уже несколько раз отвечала на его выходки насмешливой улыбкой, но я всякий раз, как Грушницкий подходит к ней, принимаю смиренный вид
и оставляю их вдвоем; в
первый раз была она этому рада или старалась показать; во
второй — рассердилась на меня; в третий — на Грушницкого.
— А, вот вы куда? Я согласен, что это болезнь, как
и все переходящее через меру, — а тут непременно придется перейти через меру, — но ведь это, во-первых, у одного так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи меру, расчет, хоть
и подлый, но что же делать? Не будь этого, ведь этак застрелиться, пожалуй, пришлось бы. Я согласен, что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…
Вы меня благодарили
и даже прослезились (я рассказываю все так, как было, чтобы, во-первых, напомнить вам, а во-вторых, показать вам, что из памяти моей не изгладилась ни малейшая черта).
— Вследствие двух причин к вам зашел, во-первых, лично познакомиться пожелал, так как давно уж наслышан с весьма любопытной
и выгодной для вас точки; а во-вторых, мечтаю, что не уклонитесь, может быть, мне помочь в одном предприятии, прямо касающемся интереса сестрицы вашей, Авдотьи Романовны. Одного-то меня, без рекомендации, она, может,
и на двор к себе теперь не пустит, вследствие предубеждения, ну, а с вашей помощью я, напротив, рассчитываю…
Катерина Ивановна ужасно обрадовалась ему, во-первых потому, что он был единственный «образованный гость» из всех гостей
и, «как известно, через два года готовился занять в здешнем университете профессорскую кафедру», а во-вторых потому, что он немедленно
и почтительно извинился перед нею, что, несмотря на все желание, не мог быть на похоронах.
— Да, я действительно вошь, — продолжал он, с злорадством прицепившись к мысли, роясь в ней, играя
и потешаясь ею, —
и уж по тому одному, что, во-первых, теперь рассуждаю про то, что я вошь; потому, во-вторых, что целый месяц всеблагое провидение беспокоил, призывая в свидетели, что не для своей, дескать, плоти
и похоти предпринимаю, а имею в виду великолепную
и приятную цель, — ха-ха!
— Шабаш! Все дураки; к делу: вот приятель, Родион Романыч Раскольников, во-первых, наслышан
и познакомиться пожелал, а во-вторых, дельце малое до тебя имеет. Ба! Заметов! Ты здесь каким образом? Да разве вы знакомы? Давно ль сошлись?
Признаюсь тебе, я
и сам сильно был наклонен поддерживать это мнение, во-первых, судя по твоим глупым
и отчасти гнусным поступкам (ничем не объяснимым), а во-вторых, по твоему недавнему поведению с матерью
и сестрой.
Во-первых, ты втрое его умнее, во-вторых, если ты не помешанный, так тебе наплевать на то, что у него такая дичь в голове, а в-третьих, этот кусок мяса,
и по специальности своей — хирург, помешался теперь на душевных болезнях, а насчет тебя повернул его окончательно сегодняшний разговор твой с Заметовым.
Коли хочешь, так бери сейчас текст, перьев бери, бумаги — все это казенное —
и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед взял, за
первый и за
второй лист, то, стало быть, три рубля прямо на твой пай
и придутся.
В контору надо было идти все прямо
и при
втором повороте взять влево: она была тут в двух шагах. Но, дойдя до
первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок
и пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть
и выиграть время. Он шел
и смотрел в землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову
и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был
и мимо не проходил.
После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт:
первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну
и всегда пребуду ее мужем;
второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая
и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.
— Во-первых, этого никак нельзя сказать на улице; во-вторых, вы должны выслушать
и Софью Семеновну; в-третьих, я покажу вам кое-какие документы… Ну да, наконец, если вы не согласитесь войти ко мне, то я отказываюсь от всяких разъяснений
и тотчас же ухожу. При этом попрошу вас не забывать, что весьма любопытная тайна вашего возлюбленного братца находится совершенно в моих руках.
Первые сохраняют мир
и приумножают его численно;
вторые двигают мир
и ведут его к цели.
Вон окно в
первом этаже: грустно
и таинственно проходил сквозь стекла лунный свет; вот
и второй этаж.
Во-первых, я в орфографии плох, во-вторых, в немецком иногда просто швах, так что все больше от себя сочиняю
и только тем
и утешаюсь, что от этого еще лучше выходит.
Упрямец! ускакал!
Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал,
И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок:
У князь-Григория теперь народу тьма,
Увидишь человек нас сорок,
Фу! сколько, братец, там ума!
Всю ночь толкуют, не наскучат,
Во-первых, напоят шампанским на убой,
А во-вторых, таким вещам научат,
Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Там караулила Ольга Андрея, когда он уезжал из дома по делам,
и, завидя его, спускалась вниз, пробегала великолепный цветник, длинную тополевую аллею
и бросалась на грудь к мужу, всегда с пылающими от радости щеками, с блещущим взглядом, всегда с одинаким жаром нетерпеливого счастья, несмотря на то, что уже пошел не
первый и не
второй год ее замужества.
От этого предположения она терялась:
вторая любовь — чрез семь, восемь месяцев после
первой! Кто ж ей поверит? Как она заикнется о ней, не вызвав изумления, может быть… презрения! Она
и подумать не смеет, не имеет права!
Мир
и тишина покоятся над Выборгской стороной, над ее немощеными улицами, деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет траву или дремлет тупо, да в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару писаря, зашевелится кисейная занавеска в окошке
и из-за ерани выглянет чиновница, или вдруг над забором, в саду, мгновенно выскочит
и в ту ж минуту спрячется свежее лицо девушки, вслед за ним выскочит другое такое же лицо
и также исчезнет, потом явится опять
первое и сменится
вторым; раздается визг
и хохот качающихся на качелях девушек.
Пришел солдат с медалями,
Чуть жив, а выпить хочется:
— Я счастлив! — говорит.
«Ну, открывай, старинушка,
В чем счастие солдатское?
Да не таись, смотри!»
— А в том, во-первых, счастие,
Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
А во-вторых, важней того,
Я
и во время мирное
Ходил ни сыт ни голоден,
А смерти не дался!
А в-третьих — за провинности,
Великие
и малые,
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай — жив!
Но хотя я перерыл все комоды, я нашел только в одном — наши дорожные зеленые рукавицы, а в другом — одну лайковую перчатку, которая никак не могла годиться мне: во-первых, потому, что была чрезвычайно стара
и грязна, во-вторых, потому, что была для меня слишком велика, а главное потому, что на ней недоставало среднего пальца, отрезанного, должно быть, еще очень давно, Карлом Иванычем для больной руки.
Чувство умиления, с которым я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте,
и мне хотелось присоединиться к общему шептанью
и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку
и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению
и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
Herr Frost был немец, но немец совершенно не того покроя, как наш добрый Карл Иваныч: во-первых, он правильно говорил по-русски, с дурным выговором — по-французски
и пользовался вообще, в особенности между дамами, репутацией очень ученого человека; во-вторых, он носил рыжие усы, большую рубиновую булавку в черном атласном шарфе, концы которого были просунуты под помочи,
и светло-голубые панталоны с отливом
и со штрипками; в-третьих, он был молод, имел красивую, самодовольную наружность
и необыкновенно видные, мускулистые ноги.
— Во-первых, никогда; а во-вторых, если б это
и было, то зачем мне это?
— Во-первых, не качайся, пожалуйста, — сказал Алексей Александрович. — А во
вторых, дорога не награда, а труд.
И я желал бы, чтобы ты понимал это. Вот если ты будешь трудиться, учиться для того, чтобы получить награду, то труд тебе покажется тяжел; но когда ты трудишься (говорил Алексей Александрович, вспоминая, как он поддерживал себя сознанием долга при скучном труде нынешнего утра, состоявшем в подписании ста восемнадцати бумаг), любя труд, ты в нем найдешь для себя награду.
«Я должен сказать
и высказать следующее: во-первых, объяснение значения общественного мнения
и приличия; во-вторых, религиозное объяснение значения брака; в-третьих, если нужно, указание на могущее произойти несчастье для сына; в-четвертых, указание на ее собственное несчастье».
В это утро ему предстояло два дела: во-первых, принять
и направить отправлявшуюся в Петербург
и находившуюся теперь в Москве депутацию инородцев; во-вторых, написать обещанное письмо адвокату.
Жена?.. Нынче только он говорил с князем Чеченским. У князя Чеченского была жена
и семья — взрослые пажи дети,
и была другая, незаконная семья, от которой тоже были дети. Хотя
первая семья тоже была хороша, князь Чеченский чувствовал себя счастливее во
второй семье.
И он возил своего старшего сына во
вторую семью
и рассказывал Степану Аркадьичу, что он находит это полезным
и развивающим для сына. Что бы на это сказали в Москве?
«Что-нибудь еще в этом роде», сказал он себе желчно, открывая
вторую депешу. Телеграмма была от жены. Подпись ее синим карандашом, «Анна»,
первая бросилась ему в глаза. «Умираю, прошу, умоляю приехать. Умру с прощением спокойнее», прочел он. Он презрительно улыбнулся
и бросил телеграмму. Что это был обман
и хитрость, в этом, как ему казалось в
первую минуту, не могло быть никакого сомнения.
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по службе, состояли, во-первых, в чрезвычайной снисходительности к людям, основанной в нем на сознании своих недостатков; во-вторых, в совершенной либеральности, не той, про которую он вычитал в газетах, но той, что у него была в крови
и с которою он совершенно равно
и одинаково относился ко всем людям, какого бы состояния
и звания они ни были,
и в-третьих — главное — в совершенном равнодушии к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался
и не делал ошибок.
Во-первых, всякий упрек показался бы вызванным миновавшею опасностью
и шишкой, которая вскочила на лбу у Левина; а во-вторых, Весловский был так наивно огорчен сначала
и потом так смеялся добродушно
и увлекательно их общему переполоху, что нельзя было самому не смеяться.
Знаменитая певица пела
второй раз,
и весь большой свет был в театре. Увидав из своего кресла в
первом ряду кузину, Вронский, не дождавшись антракта, вошел к ней в ложу.
Он видел на
первом плане досадовавшее лицо Пилата
и спокойное лицо Христа
и на
втором плане фигуры прислужников Пилата
и вглядывавшееся в то, что происходило, лицо Иоанна.
— Во-первых, я его ничего не просил передавать тебе, во-вторых, я никогда не говорю неправды. А главное, я хотел остаться
и остался, — сказал он хмурясь. — Анна, зачем, зачем? — сказал он после минуты молчания, перегибаясь к ней,
и открыл руку, надеясь, что она положит в нее свою.
На
первой остановке он перешел во
второй класс
и познакомился с добровольцами.
Еще в
первое время по возвращении из Москвы, когда Левин каждый раз вздрагивал
и краснел, вспоминая позор отказа, он говорил себе: «так же краснел
и вздрагивал я, считая всё погибшим, когда получил единицу за физику
и остался на
втором курсе; так же считал себя погибшим после того, как испортил порученное мне дело сестры.
И что ж? — теперь, когда прошли года, я вспоминаю
и удивляюсь, как это могло огорчать меня. То же будет
и с этим горем. Пройдет время,
и я буду к этому равнодушен».
Теперь Алексей Александрович намерен был требовать: во-первых, чтобы составлена была новая комиссия, которой поручено бы было исследовать на месте состояние инородцев; во-вторых, если окажется, что положение инородцев действительно таково, каким оно является из имеющихся в руках комитета официальных данных, то чтобы была назначена еще другая новая ученая комиссия для исследования причин этого безотрадного положения инородцев с точек зрения: а) политической, б) административной, в) экономической, г) этнографической, д) материальной
и е) религиозной; в-третьих, чтобы были затребованы от враждебного министерства сведения о тех мерах, которые были в последнее десятилетие приняты этим министерством для предотвращения тех невыгодных условий, в которых ныне находятся инородцы,
и в-четвертых, наконец, чтобы было потребовано от министерства объяснение о том, почему оно, как видно из доставленных в комитет сведений за №№ 17015
и 18308, от 5 декабря 1863 года
и 7 июня 1864, действовало прямо противоположно смыслу коренного
и органического закона, т…, ст. 18,
и примечание в статье 36.
— В кои-то веки разик можно, — пробормотал старик. — Впрочем, я вас, господа, отыскал не с тем, чтобы говорить вам комплименты; но с тем, чтобы, во-первых, доложить вам, что мы скоро обедать будем; а во-вторых, мне хотелось предварить тебя, Евгений… Ты умный человек, ты знаешь людей,
и женщин знаешь,
и, следовательно, извинишь… Твоя матушка молебен отслужить хотела по случаю твоего приезда. Ты не воображай, что я зову тебя присутствовать на этом молебне: уж он кончен; но отец Алексей…
— Во-первых, на это существует жизненный опыт; а во-вторых, доложу вам, изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так
и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце, легкие одинаково устроены;
и так называемые нравственные качества одни
и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой.
— Во-первых, я вовсе не добр; а во-вторых, я потерял для вас всякое значение,
и вы мне говорите, что я добр… Это все равно, что класть венок из цветов на голову мертвеца.
— Напрасно ж она стыдится. Во-первых, тебе известен мой образ мыслей (Аркадию очень было приятно произнести эти слова), а во-вторых — захочу ли я хоть на волос стеснять твою жизнь, твои привычки? Притом, я уверен, ты не мог сделать дурной выбор; если ты позволил ей жить с тобой под одною кровлей, стало быть она это заслуживает: во всяком случае, сын отцу не судья,
и в особенности я,
и в особенности такому отцу, который, как ты, никогда
и ни в чем не стеснял моей свободы.
— Как это вы успели меня узнать так скоро? Я, во-первых, нетерпелива
и настойчива, спросите лучше Катю; а во-вторых, я очень легко увлекаюсь.