Неточные совпадения
— Я сделала все, — начала она, разводя руками, — что предписывала мне дружба; а вы поступайте, как
хотите и как
знаете.
Никто уже не сомневался в ее положении; между тем сама Аннушка, как ни тяжело ей было, слова не смела пикнуть о своей дочери — она хорошо
знала сердце Еспера Иваныча: по своей стыдливости, он скорее согласился бы умереть, чем признаться в известных отношениях с нею или с какою бы то ни было другою женщиной: по какому-то врожденному и непреодолимому для него самого чувству целомудрия, он как бы
хотел уверить целый мир, что он вовсе не
знал утех любви и что это никогда для него и не существовало.
—
Знаешь что?.. Мы
хотим сыграть театр у вас в верхней зале, позволишь ты? — спросил он Симонова.
Одно новое обстоятельство еще более сблизило Павла с Николаем Силычем. Тот был охотник ходить с ружьем. Павел, как мы
знаем, в детстве иногда бегивал за охотой, и как-то раз, идя с Николаем Силычем из гимназии, сказал ему о том (они всегда почти из гимназии ходили по одной дороге,
хотя Павлу это было и не по пути).
Дама призналась Ятвасу в любви и
хотела подарить ему на память чугунное кольцо, но по этому кольцу Ятвас
узнает, что это была родная сестра его, с которой он расстался еще в детстве: обоюдный ужас и — после того казак уезжает на Кавказ, и там его убивают, а дама постригается в монахини.
— Это что такое еще он выдумал? — произнес полковник, и в старческом воображении его начала рисоваться картина, совершенно извращавшая все составленные им планы: сын теперь
хочет уехать в Москву, бог
знает сколько там денег будет проживать — сопьется, пожалуй, заболеет.
— И, пожалуйста, совершенно откровенно: я
хочу, чтоб Поль все
знал, — прибавила m-me Фатеева.
— Да, подите, — люди разве рассудят так!.. Никто этого не
знает, да и
знать не
хочет!.. Я здесь совершенно одна, ни посоветоваться мне не с кем, ни заступиться за меня некому! — проговорила m-me Фатеева и заплакала горькими-горькими слезами.
— Что ж вам за дело до людей!.. — воскликнул он сколь возможно более убедительным тоном. — Ну и пусть себе судят, как
хотят! — А что, Мари, скажите,
знает эту грустную вашу повесть? — прибавил он: ему давно уже хотелось поговорить о своем сокровище Мари.
— И сам еще не
знаю! — отвечал Павел, но таким тоном, которым явно
хотел показать, что он — не то что сам не
знает, а не
хочет только говорить ей об этом.
В последние именины повторилось то же, и
хотя Вихров не
хотел было даже прийти к нему,
зная наперед, что тут все будут заняты картами, но Салов очень его просил, говоря, что у него порядочные люди будут; надобно же, чтоб они и порядочных людей видели, а то не Неведомова же в подряснике им показывать.
— Потому что, как
хотите, возвести в идеал актрису, авантюристку, имевшую бог
знает скольких любовников и сколько от кого детей…
— Хвалю и одобряю! — произнес Салов. — Я сам,
хотя и меняю каждый день женщин, но не могу, чтобы около меня не было существа, мне преданного. Наклонность,
знаете, имею к семейной жизни.
Я
знала, что я лучше, красивее всех его возлюбленных, — и что же, за что это предпочтение; наконец, если
хочет этого, то оставь уж меня совершенно, но он напротив, так что я не вытерпела наконец и сказала ему раз навсегда, что я буду женой его только по одному виду и для света, а он на это только смеялся, и действительно, как видно, смотрел на эти слова мои как на шутку; сколько в это время я перенесла унижения и страданий — и сказать не могу, и около же этого времени я в первый раз увидала Постена.
«Завален работою, а в собрание, однако, едет!» — подумала Клеопатра Петровна и от такого невнимания Вихрова даже заболела. Катишь Прыхина,
узнав об ее болезни, немедленно прискакала утешать ее, но Клеопатра Петровна и слушать ее не
хотела: она рыдала, металась по постели и все выговаривала подруге...
— «Мужики, говорит, все нынешние писатели, необразованные все, говорит, худородные!..»
Знаешь, это его выражение… Я, признаться сказать, поведал ему, что и ты пишешь, сочинителем
хочешь быть!
— Но, извините меня, — перебил Вихров священника, — все это только варварство наше показывает; дворянство наше, я
знаю, что это такое, — вероятно, два-три крикуна сказали, а остальные все сейчас за ним пошли; наш народ тоже: это зверь разъяренный, его на кого
хочешь напусти.
— Я вот к вам поэтому, полковник, и приехал: не можете ли вы
узнать, за что я, собственно, обвинен и что, наконец, со мной
хотят делать?
— Во второй повести я
хотел сказать за наших крестьян-мужичков; вы сами
знаете, каково у нас крепостное право и как еще оно, особенно по нашим провинциям, властвует и господствует.
— Прежде всего — вы желали
знать, — начал Абреев, — за что вы обвиняетесь… Обвиняетесь вы, во-первых, за вашу повесть, которая, кажется, называется: «Да не осудите!» — так как в ней вы
хотели огласить и распространить учения Запада, низвергнувшие в настоящее время весь государственный порядок Франции; во-вторых, за ваш рассказ, в котором вы идете против существующего и правительством признаваемого крепостного права, — вот все обвинения, на вас взводимые; справедливы ли они или нет, я не
знаю.
Миротворский все это записывал. Вихрова, наконец, взорвало это. Он
хотя твердо и не
знал, но чувствовал, что скорее он бы должен был налегать и выискивать все средства к обвинению подследственных лиц, а не депутат ихний, на обязанности которого, напротив, лежало обстаивать их.
— Нет-с, как это мы можем показать! — возразил все тот же мужик, более и более краснея. — Ведь мы, судырь, неграмотные; разве мы
знаем, что вы тут напишете: пишите, что
хотите, — мы народ темный.
«Черт бы их драл, — что бы они ни выдумывали, я
знаю только, что по совести я прав, и больше об этом и думать не
хочу».
«Что это, — я говорю невиннейшим,
знаете, голосом, — Ивана-то Алексеевича вытурили, говорят, из службы?» — «Да, говорит, он не
хочет больше служить и переезжает в Москву».
Вихров понимал, что приезд ее будет тяжел для Груши, а он не
хотел уже видеть жертв около себя — и готов был лучше бог
знает от какого блаженства отказаться, чтобы только не мучить тем других.
Он, кажется, все это сам уж очень хорошо
знал и только не
хотел расспросами еще более растравлять своих душевных ран; ходившей за ним безусыпно Катишь он ласково по временам улыбался, пожимал у нее иногда руку; но как она сделает для него, что нужно, он сейчас и попросит ее не беспокоиться и уходить: ему вообще, кажется, тяжело было видеть людей.
— Ты все сердишься и не
хочешь согласиться со мной, что я совершенно права, — и поверь мне, что ты сам гораздо скорее разлюбишь меня, когда весь мой мир в тебе заключится; мы с тобой не молоденькие, должны
знать и понимать сердце человеческое.
— Я вот, Павел Михайлович, давно
хотел с вами поговорить об одной вещи, — вы вот и родственник моей жене и дружны с ней очень, не
знаете ли, что за причина, что она по временам бывает очень печальна?
Неточные совпадения
Хотя мы
знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не
хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Ее тревожит сновиденье. // Не
зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.