Неточные совпадения
Охотником искусным он
не сделался, но зато привык рано
вставать и смело ходить по лесам.
Еспер Иваныч, между тем, стал смотреть куда-то вдаль и заметно весь погрузился в свои собственные мысли, так что полковник даже несколько обиделся этим. Посидев немного, он
встал и сказал
не без досады...
— Я постараюсь быть им, и отец мне никогда
не откажет в том, — произнес Павел, почти нехотя засовывая деньги в карман. Посидев еще немного у дяди и едва заметив, что тот утомился, он сейчас же
встал.
— Пойду, — отвечал он и, чтобы
не дать себе разлениться, сейчас
встал и потребовал себе умываться и одеваться.
— Ну-с, прощайте! — сказал Дрозденко,
вставая и целуясь с ним. Он заметил, кажется, что Павел далеко
не симпатизировал его мыслям, потому что сейчас же переменил с ним тон. — Кланяйтесь вашему Кремлю, — заключил он, — и помните, что каждый камушек его поспел и положен по милости татарской, а украинцы так только бились с ними и проливали кровь свою…
Инженер в это время
встал из-за стола и, выкинув на стол двадцатипятирублевую бумажку, объявил, что он больше играть
не будет.
— Добрый ты у меня будешь, добрый. Это хорошо! — произнес старик. — А вот богу так мало молишься, мало — как это можно: ни
вставши поутру, ни ложась спать, лба
не перекрестишь!
И, вслед затем, он
встал и подошел к поставленной на стол закуске, выпил
не больше четверти рюмочки водки и крикнул: «Миша!».
— Никак уж, вероятно,
не ожидали меня встретить, никак! — оприветствовала его там толстая становая,
вставая перед ним и потрясая головой.
Все пошли за ней, и — чем ужин более приближался к концу, тем Павел более начинал чувствовать волнение и даже какой-то страх, так что он почти
не рад был, когда
встали из-за стола и начали прощаться.
Но Макар Григорьев, разумеется,
не лег, а
встал даже перед барином на ноги.
Сейчас же улегшись и отвернувшись к стене, чтобы только
не видеть своего сотоварища, он решился, когда поулягутся немного в доме, идти и отыскать Клеопатру Петровну; и действительно, через какие-нибудь полчаса он
встал и,
не стесняясь тем, что доктор явно
не спал, надел на себя халат и вышел из кабинета; но куда было идти, — он решительно
не знал, а потому направился, на всякий случай, в коридор, в котором была совершенная темнота, и только было сделал несколько шагов, как за что-то запнулся, ударился ногой во что-то мягкое, и вслед за тем раздался крик...
— И ничего интересного
не услышишь, — заметила ей с насмешкой Прыхина, и затем, заметив, что все уже интересное для Юлии рассказала, она
встала, простилась с ней и побежала еще к одной своей подружке, чтоб рассказать ей об этом же. Катишь каждою новостью любила поделиться со всеми своими приятельницами.
—
Не пью, ваше превосходительство, два года, третий, — отвечал Добров, по обыкновению
вставая на ноги.
— Что ж мудреного! — подхватил доктор. — Главное дело тут, впрочем,
не в том! — продолжал он,
вставая с своего места и начиная самым развязным образом ходить по комнате. — Я вот ей самой сейчас говорил, что ей надобно, как это ни печально обыкновенно для супругов бывает, надобно отказаться во всю жизнь иметь детей!
В это время вошел в моленную и сам Иван Кононов, высокий, худощавый, с длинной полуседой бородой старик. Он
не поклонился и
не поздоровался со своими ночными посетителями, а молча
встал у притолка, как бы ожидая, что его или спросят о чем-нибудь, или прикажут ему что-нибудь.
Сам же Клыков, как слышал я, ускакал в Петербург, вероятно, там выдумает что-нибудь отличное! — заключил Захаревский и, видимо, от сдерживаемой досады
не в состоянии даже был покойно сидеть на месте, а
встал и начал ходить по комнате.
Не ограничиваясь этим, часов в двенадцать он
вставал и проговаривал детским голосом: «Пуа!» Это значит — со всей компанией ехать в другие увеселительные заведения пить.
— Я, дяденька,
не умею, — отвечал тот, краснея, но, впрочем,
вставая.
— Чтобы типун тебе на язык за это, — в рудники сошлют! — воскликнула Юлия и
не в состоянии даже была остаться за столом, а
встала и ушла в свою комнату.
Я, когда вышел из университета, то много занимался русской историей, и меня всегда и больше всего поражала эпоха междуцарствия: страшная пора — Москва без царя, неприятель и неприятель всякий, — поляки, украинцы и даже черкесы, — в самом центре государства; Москва приказывает, грозит, молит к Казани, к Вологде, к Новгороду, — отовсюду молчание, и потом вдруг, как бы мгновенно, пробудилось сознание опасности; все разом
встало, сплотилось, в год какой-нибудь вышвырнули неприятеля; и покуда, заметьте, шла вся эта неурядица, самым правильным образом происходил суд, собирались подати, формировались новые рати, и вряд ли это
не народная наша черта: мы
не любим приказаний; нам
не по сердцу чересчур бдительная опека правительства; отпусти нас посвободнее, может быть, мы и сами пойдем по тому же пути, который нам указывают; но если же заставят нас идти, то непременно возопием; оттуда же, мне кажется, происходит и ненависть ко всякого рода воеводам.
Вихров уселся около генерала, а Женичка
встал около дяди и даже обнял было его, но Евгений Петрович почему-то
не позволил ему тут оставаться.
В остальную часть ужина Плавин продолжал нагло и смело себя держать; но все-таки видно было, что слова Вихрова сильно его осадили. Очутившись с героем моим, когда
встали из-за стола, несколько в отдалении от прочих, он
не утерпел и сказал ему насмешливо...
— Видать есть многое, многое! — вскрикивал с каким-то даже визгом Рагуза, так что Вихров
не в состоянии был более переносить его голоса. Он
встал и вышел в другую комнату, которая оказалась очень большим залом. Вслед за ним вышел и Плавин, за которым, робко выступая, появился и пианист Кольберт.
— Нет, будет уж сегодня, довольно, — обрезал его Плавин и вслед за тем, нисколько
не церемонясь, обратился и к прочим гостям: — Adieu, господа! Я поустал уже, а завтра мне рано
вставать.
Вихров сидел довольно долгое время, потом стал понемногу кусать себе губы: явно, что терпение его начинало истощаться; наконец он
встал, прошелся каким-то большим шагом по комнате и взялся за шляпу с целью уйти; но Мари в это мгновение возвратилась, и Вихров остался на своем месте, точно прикованный, шляпы своей, однако,
не выпускал еще из рук.
— Нет, даже легко!.. Легко даже! — воскликнул Вихров и,
встав снова со стула, начал ходить по комнате. — Переносить долее то, что я переносил до сих пор, я
не могу!.. Одна глупость моего положения может каждого свести с ума!.. Я, как сумасшедший какой, бегу сюда каждый день — и зачем? Чтобы видеть вашу счастливую семейную жизнь и мешать только ей.
— Хотел было я, господа, — начал Вихров, снова
вставая на ноги, — чтоб в нашем обеде участвовал старый, израненный севастополец, но он
не поехал.
Плавин, кажется, остался
не совсем доволен тем, что происходило за обедом, потому что —
не дождавшись даже, чтобы
встали из-за стола, и похвалив только слегка Вихрову его речь — он раскланялся со всеми общим поклоном и уехал; вряд ли он
не счел, что лично ему на этом обеде оказано мало было почести, тогда как он в сущности только себя да, пожалуй, еще Марьеновского и считал деятелями в преобразованиях.