Неточные совпадения
Одет он был в суконный, домашнего шитья, сюртучок
и в новые, но нанковые брючки; он был довольно уже высоконек
и чрезвычайно, должно быть, нервен,
потому что скука
и нетерпение, против воли его, высказывались во всей его фигуре,
и чтобы скрыть это хоть сколько-нибудь, он постоянно держал свои умненькие глазенки опущенными в землю.
Полковник был от души рад отъезду последнего,
потому что мальчик этот, в самом деле, оказался ужасным шалуном: несмотря на то, что все-таки был не дома, а в гостях, он успел уже слазить на все крыши, отломил у коляски дверцы, избил маленького крестьянского мальчишку
и, наконец, обжег себе в кузнице страшно руку.
И вдруг ему начинало представляться, что оно у него как бы внизу, — самые деревья как будто бы растут вниз,
и вершины их словно купаются в воздухе, —
и он лежит на земле
потому только, что к ней чем-то прикреплен; но уничтожься эта связь —
и он упадет туда, вниз, в небо.
Но вряд ли все эти стоны
и рыдания ее не были устроены нарочно, только для одного барина;
потому что, когда Павел нагнал ее
и сказал ей: «Ты скажи же мне, как егерь-то придет!» — «Слушаю, батюшка, слушаю», — отвечала она ему совершенно покойно.
— Прекрасно-с!
И поэтому, по приезде в Петербург, вы возьмите этого молодого человека с собой
и отправляйтесь по адресу этого письма к господину, которого я очень хорошо знаю; отдайте ему письмо,
и что он вам скажет: к себе ли возьмет вашего сына для приготовления, велит ли отдать кому — советую слушаться беспрекословно
и уже денег в этом случае не жалеть,
потому что в Петербурге также пьют
и едят, а не воздухом питаются!
— Касательно второго вашего ребенка, — продолжала Александра Григорьевна, — я хотела было писать прямо к графу. По дружественному нашему знакомству это было бы возможно; но сами согласитесь, что лиц, так высоко поставленных, беспокоить о каком-нибудь определении в училище ребенка — совестно
и неделикатно; а
потому вот вам письмо к лицу, гораздо низшему, но, пожалуй, не менее сильному… Он друг нашего дома,
и вы ему прямо можете сказать, что Александра-де Григорьевна непременно велела вам это сделать!
Может быть Ардальон Васильевич
потому и предназначал его по юридической части.
Полковник решительно ничего не понял из того, что сказал Еспер Иваныч; а
потому и не отвечал ему. Тот между тем обратился к Анне Гавриловне.
— Никак нет, ваше высокородие; в двух кампаниях был — в турецкой
и польской, — бог уберег.
Потому у нас артиллеристов мало ранят; коли конница успела наскакать, так сомнет тебя уже насмерть.
С новым товарищем своим он все как-то мало сближался,
потому что тот целые дни был каким-нибудь своим делом занят
и вообще очень холодно относился к Паше, так что они даже говорили друг другу «вы».
—
И я тоже рад, — подхватил Павел; по вряд ли был этому рад,
потому что сейчас же пошел посмотреть, что такое с Ванькой.
Молодой предприниматель наш успел уже в гимназии составить подписку, собрать часть денег
и купить на них все нужные вещи, которые, надо полагать, Ваньку даже заинтересовали,
потому что он, с величайшею расторопностью, начал с извозчика Плавина таскать стопы оберточной бумаги, кульки с клеем, кистями, сажей, вохрой
и мелом.
Театр, может быть,
потому и удовлетворяет вкусам всех, что соединяет в себе что-то очень большое с чем-то маленьким, игрушечным.
«Казак-стихотворец», как известно, — пьеса малороссийская; а
потому казачьи чепаны Плавин предположил сделать из гимназических вицмундирчиков; стоило только обрезать светлые пуговицы, да зашить красный воротник черным коленкором,
и — готово!
Как учредители, так
и другие актеры, репетициями много не занимались,
потому что, откровенно говоря, главным делом было не исполнение пьесы, а декорации, их перемены, освещение сзади их свечами, поднятие
и опускание занавеса.
В предыдущих главах моих я довольно подробно упомянул о заезде к Есперу Иванычу
и об сыгранном театре именно
потому, что это имело сильное нравственное влияние на моего маленького героя.
Затем они каждый почти праздник стали отправляться: Николай Силыч — в болотных сапогах, в чекмене
и в черкесской шапке, нарочно для охоты купленной, а Павел — в своей безобразной гимназической шинели, подпоясанной кушаком,
и в Ванькиных сапогах. Места, куда они ходили, были подгородные, следовательно, с совершенно почти выстрелянною дичью; а
потому кровавых жертв охотники с собой приносили немного, но зато разговоров между ними происходило большое количество.
Перед экзаменом инспектор-учитель задал им сочинение на тему: «Великий человек». По словесности Вихров тоже был первый,
потому что прекрасно знал риторику
и логику
и, кроме того, сочинял прекрасно. Счастливая мысль мелькнула в его голове: давно уже желая высказать то, что наболело у него на сердце, он подошел к учителю
и спросил его, что можно ли, вместо заданной им темы, написать на тему: «Случайный человек»?
— А вы, chere amie, сегодня очень злы! — сказала ей Мари
и сама при этом покраснела. Она, кажется, наследовала от Еспера Иваныча его стыдливость,
потому что от всякой малости краснела. — Ну, извольте хорошенько играть, иначе я рассержусь! — прибавила она, обращаясь к Павлу.
— Надеюсь; но так как нельзя же всю жизнь быть обманщиком, а
потому я
и счел за лучшее выучиться.
Мари вся покраснела,
и надо полагать, что разговор этот она передала от слова до слова Фатеевой,
потому что в первый же раз, как та поехала с Павлом в одном экипаже (по величайшему своему невниманию, муж часто за ней не присылал лошадей,
и в таком случае Имплевы провожали ее в своем экипаже,
и Павел всегда сопровождал ее), — в первый же раз, как они таким образом поехали, m-me Фатеева своим тихим
и едва слышным голосом спросила его...
Павел от огорчения в продолжение двух дней не был даже у Имплевых. Рассудок, впрочем, говорил ему, что это даже хорошо, что Мари переезжает в Москву,
потому что, когда он сделается студентом
и сам станет жить в Москве, так уж не будет расставаться с ней; но, как бы то ни было, им овладело нестерпимое желание узнать от Мари что-нибудь определенное об ее чувствах к себе. Для этой цели он приготовил письмо, которое решился лично передать ей.
От Еспера Иваныча между тем, но от кого, собственно, — неизвестно, за ним уж прислали с таким приказом, что отчего-де он так давно не бывал у них
и что дяденька завтра уезжает совсем в Москву, а
потому он приходил бы проститься.
Павел пробовал было хоть на минуту остаться с ней наедине, но решительно это было невозможно,
потому что она то укладывала свои ноты, книги, то разговаривала с прислугой; кроме того, тут же в комнате сидела, не сходя с места, m-me Фатеева с прежним могильным выражением в лице;
и, в заключение всего, пришла Анна Гавриловна
и сказала моему герою: «Пожалуйте, батюшка, к барину; он один там у нас сидит
и дожидается вас».
Веселенький деревенский домик полковника, освещенный солнцем, кажется, еще более обыкновенного повеселел. Сам Михайло Поликарпыч, с сияющим лицом, в своем домашнем нанковом сюртуке, ходил по зале: к нему вчера только приехал сын его,
и теперь, пока тот спал еще,
потому что всего было семь часов утра, полковник разговаривал с Ванькой, у которого от последней, вероятно, любви его появилось даже некоторое выражение чувств в лице.
Он последнее время стал до глубины души ненавидеть Симонова,
потому что тот беспрестанно его ругал за глупость
и леность.
— Так что же вы говорите, я после этого уж
и не понимаю! А знаете ли вы то, что в Демидовском студенты имеют единственное развлечение для себя — ходить в Семеновский трактир
и пить там? Большая разница Москва-с, где — превосходный театр, разнообразное общество, множество библиотек, так что, помимо ученья, самая жизнь будет развивать меня, а
потому стеснять вам в этом случае волю мою
и лишать меня, может быть, счастья всей моей будущей жизни — безбожно
и жестоко с вашей стороны!
— Я никак этого прежде
и не мог сказать, никак! — возразил Павел, пожимая плечами. —
Потому что не знал, как я кончу курс
и буду ли иметь право поступить в университет.
Михайло Поликарпыч любил с ней потолковать
и побеседовать,
потому что Алена Сергеевна действительно очень неглупо говорила
и очень уж ему льстила; но Павел никогда ее терпеть не мог.
— Когда при мне какой-нибудь молодой человек, — продолжала она, как бы разъясняя свою мысль, — говорит много
и говорит глупо, так это для меня — нож вострый; вот теперь он смеется — это мне приятно,
потому что свойственно его возрасту.
— Православие должно было быть чище, — говорил он ему своим увлекающим тоном, —
потому что христианство в нем поступило в академию к кротким философам
и ученым, а в Риме взяли его в руки себе римские всадники.
—
Потому что ключ-то, источник-то, настоящий
и истинный… — подтверждал Павел.
— Зачем?.. На кой черт? Чтобы в учителя прислали; а там продержат двадцать пять лет в одной шкуре, да
и выгонят, — не годишься!..
Потому ты таблицу умножения знаешь, а мы на место тебя пришлем нового, молодого, который таблицы умножения не знает!
Николаю Силычу самому предстояла такая участь,
и его, конечно, уж не оставляли не
потому, что он не годился по своим знаниям, а по его строптивому
и беспокойному характеру.
— Ну-с, прощайте! — сказал Дрозденко, вставая
и целуясь с ним. Он заметил, кажется, что Павел далеко не симпатизировал его мыслям,
потому что сейчас же переменил с ним тон. — Кланяйтесь вашему Кремлю, — заключил он, —
и помните, что каждый камушек его поспел
и положен по милости татарской, а украинцы так только бились с ними
и проливали кровь свою…
Она, в свою очередь, кажется, заметила не совсем благоприятное впечатление, произведенное избранником сердца ее на Павла,
и ей, как видно, хотелось по этому поводу переговорить с ним,
потому что она, явно без всякой особенной надобности, услала Постена.
— Завтра, а
потому будьте так добры — подите
и приготовьте лошадей!
— По-моему, имеете
и нет; не имеете права,
потому что муж ваш не желает вам оставить этот вексель, а имеете его,
потому что он заел весь ваш век; следовательно, должен поплатиться с вами не только деньгами, но даже жизнию, если бы вы потребовали того!..
Павел, по преимуществу, не желал, чтобы отец ехал с ним,
потому что все хоть сколько-нибудь близкие люди опротивели ему,
и он хотел, чтобы никто, кроме глупого Ваньки, не был свидетелем его страданий.
И точно, что — отдери он тогда меня, как хотелось ему того, я бы — хоть бросай свое дело;
потому, как я спрошу после того с какого-нибудь подчиненного своего али накажу их же пропойцу-мужичонка, — он мне прямо в глаза бухнет: «Ты сам — сеченый!».
Все это маменька ваша, видно, рассудила
и поняла,
потому добрая
и умная была, — вы из лица с ней много схожи.
— Да, слышал-с, — отвечал Павел. В голосе его, против воли, высказалось неудовольствие,
и Еспер Иваныч, как кажется, понял это,
потому что больше об этом не продолжал уже разговора.
— Действительно, — продолжал Павел докторальным тоном, — он бросился на нее с ножом, а потом, как все дрянные люди в подобных случаях делают, испугался очень этого
и дал ей вексель;
и она, по-моему, весьма благоразумно сделала, что взяла его;
потому что жить долее с таким пьяницей
и негодяем недоставало никакого терпения, а оставить его
и самой умирать с голоду тоже было бы весьма безрассудно.
Но вот, наконец, появилась заря
и показалось — вероятно, там где-то вдали за городом — солнце,
потому что заблистали кресты на некоторых церквах.
Он чувствовал некоторую неловкость сказать об этом Мари; в то же время ему хотелось непременно сказать ей о том для того, чтобы она знала, до чего она довела его,
и Мари, кажется, поняла это,
потому что заметно сконфузилась.
— Если ты этого непременно желаешь, то мы не бываем дома во вторник,
потому что обедаем
и целый день проводим у матери мужа, — проговорила она, не изменяя своего положения.
—
И Виктор Гюго тоже один из чрезвычайно сильных поэтов! — подхватил Павел. Когда он учился для Мари французскому языку, он все читал Виктора Гюго,
потому что это был любимый поэт Мари.
— Хорошо-с. Сейчас я ужинать ходил, щей важных дали похлебать, — отвечал тот
и бессовестно в этом случае солгал,
потому что ему дали совершенно протухлых щей, так что он едва их доел.
—
Потому что вы описываете жизнь, которой еще не знаете; вы можете написать теперь сочинение из книг, — наконец, описать ваши собственные ощущения, — но никак не роман
и не повесть! На меня, признаюсь, ваше произведение сделало очень, очень неприятное впечатление; в нем выразилась или весьма дурно направленная фантазия, если вы все выдумали, что писали… А если же нет, то это, с другой стороны, дурно рекомендует вашу нравственность!
Такое сопоставление его дарований с брюками показалось Вихрову несколько обидным, но он, впрочем, постарался придать такое выражение своему лицу, из которого ничего не было бы видно, так, как будто бы он прослушал совершеннейшую чепуху
и бессмыслицу. Салов, кажется, заметил это,
потому что сейчас же поспешил как бы приласкаться к Павлу.