Микрокосм

Микрокосм или микрокосмос (от греч. μικρός, малый, и от греч. κόσμος, порядок, мир, вселенная) — в античной натурфилософии понимание человека как вселенной (макрокосм) в миниатюре. Эта концепция известна во многих развитых мистических учениях и служит основой для множества метафизических теорий, согласно которым процессы, происходящие внутри человека, аналогичны вселенским процессам и подчиняются тем же самым законам. Концепция аналогии микрокосма и макрокосма усматривается также мифологами в космогонических мифах о создании мира из тела Первочеловека.

В современном мире микрокосмосом считаются молекулы, атомы и более маленькие частицы как структура вселенной (макрокосм) в миниатюре.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Понятие А. ввел русский мыслитель и ученый-естествоиспытатель Николай Григорьевич Холодный (1882–1953) в своей работе «Мысли дарвиниста о природе и человеке». По мнению Холодного, древние мифологические и натурфилософские системы, утверждавшие единство человека и мироздания («микрокосма» и «макрокосма»), дали начало последующим представлениям о включенности человека во всеобщий космический порядок и, соответственно, о единстве человеческого знания о мире. Вместе с тем попытки рационального очищения исторически ограниченного опыта человека, озабоченного только непосредственно практическим результатом своей познавательной деятельности, привели греков к космоцентризму, к уподоблению «малого» «большому», микрокосма – макрокосму.

Г. Г. Кириленко, Краткий философский словарь, 2010

В свете всего вышеизложенного понятно, что столь частое упоминание числа 108 в Священных Писаниях индуизма свидетельствует об исключительной его значимости для понимания индуистской космогонии. И главное, что, несмотря на наброшенный «покров», оно явно свидетельствует о единстве человека и Вселенной. Человек – микрокосм в Макрокосме и, как всё Сотворенное, подчиняется действию 108 видов Материи, или Космических видов Энергий, или Излучений, или Сил, которые, по всей видимости, принимают участие в сотворении человека, создают условия бытия на каждом из этапов его развития, а также определяют порядок его «продвижения» по Пути эволюции, вплоть до достижения уровня «Сияющего Авгоэйда». Единство Макрокосма и микрокосма – человека – сегодня уже практически никем не оспаривается. Всё, что мы обсуждали выше, о 108 видах Материй, или Энергий, или Сил, под влиянием которых рождается, живёт, развивается и совершенствуется (или же деградирует) в процессе своей земной жизни человек, находит своё отражение в таком же «предельном» количестве тех кармических «уз» или «узлов», или кармических «следов», которые возникают в процессе познания человеком окружающего мира и себя самого и влекут за собой кармические следствия в виде несчастий, болезней, страданий и скорбей человека в его текущей земной жизни, а также становятся «причинами» для формирования его кармы в следующем воплощении. Именно от 108 основных вариантов таких кармических узлов стремится избавиться каждый верующий индус, ставший на путь, ведущий к просветлению и освобождению. Тема эта, дорогой читатель, довольно сложная и требует более детального раскрытия, что мы и попытаемся сделать. Если же изложенная ниже информация у читателя не вызовет особого интереса, то можно её просто прочитать, как говорят, «по диагонали», для общего представления.

Валентина Францишко, Число 108 – космический таймер эволюции, или «Очи» Бога, 2018

В истории философской мысли складывались разные образы человека. У Демокрита человек – часть космоса, единого «порядка» и «строя» природы, микрокосм, отображение и символ Вселенной. Аристотель определяет человека как живое существо, наделенное духом, разумом и способностью к общественной жизни. Р. Декарт в разуме человека видит его специфическую особенность: «мыслю, следовательно, существую». Американский просветитель, ученый Бенжамин Франклин (1706–1790) рассматривает человека как животное, производящее орудия. В классической немецкой философии человек выступает как субъект духовной деятельности, созидающий мир культуры, как носитель общечеловеческого сознания, всеобщего начала – абсолютного духа, разума. И. Кант видит в человеке существо, принадлежащее двум различным мирам – природной необходимости и нравственной свободе. В центре философского учения Л. Фейербаха – человек, понимаемый как венец природы, как гармоничное единство «Я» и «Ты».

Я. С. Яскевич, Философия и методология науки. Вопросы и ответы. Полный курс подготовки к кандидатскому экзамену, 2007

Представителями неоплатонического этапа были Фичино, Марандола, Николай Кузанский и др. Философские воззрения Николая Кузанского (1401–1464) одной стороной обращены к средневековой схоластике, а другой – к будущей философской классике XVII в. Он высказал идеи о совпадении максимума и минимума, о принципе относительности, развиваемые в рамках пантеизма. Для Кузанского Бог – это все: и бытие, и возможность становления бытия. В Боге совпадают все противоположности: конечного и бесконечного, наименьшего и наибольшего, единого и множественного. Мысль о совпадении «максимума» и «минимума» Кузанский иллюстрировал примерами из математики, доказывая, что бесконечная линия есть и треугольник, и круг, и шар, а точка (минимум) и бесконечная прямая (максимум) представляют собой одно и то же. Бесконечное превращает знание о конечных соотношениях в приблизительное (относительное). Каждая вещь, в том числе и человек, выступает как содержащая в свернутом виде весь мир как микрокосм. Идея о совмещении беспредельного и минимального – противоположностей – сделала Николая Кузанского одним из родоначальников будущей новоевропейской диалектики, способствовала разрушению картины космоса Платона, Аристотеля и Архимеда и подготовила коперниковскую революцию в астрономии. В представлении античных философов у космоса можно различить центр и периферию, начало и конец. Согласно Николаю Кузанскому, подобный подход далек от истины. Если античная философия в парадоксах видела орудие разрушения ложного знания, то Николай Кузанский – средство созидания истинного знания.

Владимир Калмыков, Философия, 2017

Итак, чем дальше уходит «действительность» от небесного принципа или «единого», тем менее заметен на ней след истинного бытия. После гибели героических цивилизаций человеческие «события» – только все более тускнеющие блики героического огня на развалинах древних храмов. Только страдание и боль удостоверяют нашу «реальность». «Истинное бытие отсутствует. Мы живем не в мире», – сказал Рембо. Где же тогда? В разнузданных стихиях, в толпе, в группе. Мнимую устойчивость нашему существованию придают чисто условные иерархические порядки, произвольно выбранные системы измерений. Если смягчить безусловно отвергаемый христианством максимализм языческих неоплатоников и если учесть растворение христианства в иудео-христианстве, то катастрофу с «действительностью» можно отнести ко времени позднего средневековья. Началась, говоря языком гипотез «Парменида», жизнь «иного» при отсутствии «единого». Жрец, потеряв свою магическую силу, превратился в клерикала, герой-рыцарь, всем обязанный своей доблести и мужеству, – в дворянина, зависящего от своих предков и своего класса. Индивид стал распадаться на «сумму дискретных качеств»; лишенные внутренней связи компоненты индивидуального микрокосма принялись объединяться в групповой и социальный макрокосм. Началась эпоха «новой философии», иронически воспетая Джоном Донном в конце шестнадцатого столетия:

Коллектив авторов, Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина, 2015

Дальнейший шаг был сделан Максом Штирнером и в конце Марксом в одном направлении и Ницше в другом. Макс Штирнер хочет быть более последовательным, чем Фейербах. Он отрицает реальность человека, общества и других общностей, для него реально только собственное «я», Единственный – и весь мир лишь его собственность. Его книга «Единственный и его собственность» также иногда напоминает старые немецкие мистические книги, как и «Сущность христианства» Фейербаха. Но вот что поразительно. Можно подумать, что М. Штирнер – крайний индивидуалист, что для него высшую ценность имеет индивидуально-единичное. Ничуть не бывало, в действительности он такой же антиперсоналист, как и Гегель. Совершенно ясно, что Единственный М. Штирнера не единичный человек, не человеческая личность, а псевдоним божественного. М. Штирнер, как и Фейербах, производит впечатление материалиста, но если глубже вникнуть, то Единственный носит почти мистический характер, и в книге об Единственном звучат ноты старой германской мистики, в которой зачался весь диалектический процесс мысли. Единственный есть универсум, даже не микрокосм, а макрокосм. В желании, чтобы человек обладал всей вселенной, есть что-то верное, но штирнеровская философия бессильна это обосновать.

Бердяев Н. А., Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого, -1

Как видим, схема строения (рисунок 2) представляет собой зеркальное отображение схемы миропостроения (рисунок 1). Античные философы рассматривали человека как часть космоса, как некий микрокосм, теперь можно с уверенностью констатировать факт истинности их философских воззрений и повторить след за Сократом: «Познай самого себя». Познавая самого себя человек познаёт мир.

Рассадина Н. В., Культурно-историческая концепция непротиворечия научных и религиозных истин, 2013

Апофатическое богопознание у тюрингского доминиканца направлено на проникновение в область «енутреннейшего человека – препространнейшего, ибо он велик без величины». Одним из поразительных качеств Экхарта является связность той диалектики, которая складывается у него на уровнях микрокосма и макрокосма, а также стройность пропорций, который выстраиваются от внутрибожественной жизни (жизни Троицы) к происхождению творения.

Аверьянов В. В., Крытый крест. Традиционализм в авангарде, 2015

Второй существенный недостаток эстетики Гегеля обусловлен тем, что в его философии, которая представляет собою разновидность пантеизма, не выработано правильное учение о личности как абсолютно денном бессмертном индивидууме, вносящем в мир единственные по своему своеобразию и ценности содержания бытия. Согласно эстетике Гегеля, идея есть сочетание метафизической общности с определенностью реальной частности (30); она есть единство общего, частного и единичного (141); в идеальном индивидууме, в его характере и душевности, общее становится его собственным, даже наиболее собственным (das Eigenste 232). Индивидуальность характера есть его Веsonderheit, Bestimmtheit, говорит Гегель (306). Во всех этих своих заявлениях он имеет в виду логические отношения общего (das Allgemeine), частного (das Besondere) и единичного (das Einzelne). В действительности эти отношения характерны для нашего падшего царства бытия, в котором личность не осуществляет своей индивидуальности, и даже, выходя за пределы своей себялюбивой замкнутости, например в нравственной деятельности, чаще всего ограничивается тем, что воплощает в своих добрых поступках лишь общие правила морали, а не творит нечто единственное на основании индивидуального акта; в таком состоянии личность в большей части своих обнаружений подходит под понятие “единичного”, в котором осуществлено “общее”, т. е. она есть экземпляр класса. Подлинный идеал индивидуальности осуществлен там, где личность воплощает в себе не общее, а ценности мирового целого, и представляет собой микрокосм столь своеобразный, что понятия общего и единичного перестают быть применимыми[35]. Поэтому во избежание недоразумений, говоря о красоте, я не буду пользоваться термином “идея” и поставлю в основу эстетики следующее положение: идеал красоты есть красота личности, как существа реализовавшего сполна свою индивидуальность в чувственном воплощении и достигшего абсолютной полноты жизни в Царстве Божием.

Лосский Н. О., Мир как осуществление красоты. Основы эстетики, 1952

Таким образом, хотя имманентное: «мир» или «я», макрокосм и микрокосм, внутри себя также имеет ступени относительной трансцендентности, заданности, но еще не данности, – тем не менее оно противоположно трансцендентному, как таковому. Трансцендентное κατ ?ο?η'ν[74], как религиозная категория[75], не принадлежит имманентному, – «миру» и «я», хотя его касается. К нему нет пути методического восхождения (ибо путь религиозного подвига не имеет в виду познания, не руководится познавательным интересом), оно вне собственной досягаемости для человека, к нему можно стремиться и рваться, но нельзя планомерно, методически приходить. Путь религиозный в этом смысле необходимо есть путь чуда и благодати.

Булгаков С. Н., Свет невечерний. Созерцания и умозрения, 1917

Открыв в человеке личность, христианство открывало и неведомую античности внутреннюю глубину человека. Для античного грека даже в сократовском смысле («познай самого себя») душа человека всегда соотнесена либо с космической жизнью и есть «микрокосм», либо же с жизнью общественного целого, и тогда человек предстает как общественное животное, наделенное разумом (Аристотель). Отсюда проистекают античные аналогии с душевной жизнью человека и космически-природной и социальной жизнью. Августин же вслед за апостолом Павлом открывает «внутреннего человека», обращенного к надкосмическому Творцу. Тайные, неисследимые глубины человеческой души сокрыты даже от самого человека, но не от Бога. Познание своей души, ее пораженности греховными страстями есть, согласно христианской антропологии и сотериологии (учение о спасении), необходимое условие спасения.

Осипов А. И., Философия и методология науки, 2013

На рисунке внизу изображен спящий Сфинкс. У него человеческие голова и грудь, которые представляют собой высшие принципы, и звериная задняя часть туловища, которая символизирует низшие начала. Сфинкс грезит, пытаясь разрешить вопрос об устройстве Вселенной и о Природе и судьбе Человека, и видения воплотились в картине, где показано взаимодействие Макрокосма и Микрокосма.

Гартман Франц, Магия, 2014

Действительность становится символом (это положение роман тиков); будучи сама материальной, она начинает восприниматься в качестве знака. «Знаки всех вещей дано мне прочесть», – размышляет Стивен Дедалус в начале эпизода «Протей». Мифологизм «Улисса» проявляется не только во внешнем символическом совпадении деталей и мотивов с миром древних мифов (Блум – Одиссей – Вечный Жид – Любой Человек, эпизоды его дня – эпизоды воз вращения Одиссея, взаимоотношения Блума и Стивена – взаимо отношения Одиссея и Телемаха и вообще Отца и Сына, Мэрион Блум – Пенелопа, олицетворение женского начала и т. д.). Символика персонажей, вещей и элементов сюжета должна жить как бы помимо воли автора. Она, по замыслу Джойса, наполняет все, и следовательно сознание героев. В противном случае это выглядело бы как авторский произвол, что противоречит эстетике Джойса: «Художник, как бог творения, остается внутри, или позади, или вне, или над своим созданием, невидимый, утончившийся до небытия, безразличный, отделывающий свои ногти». Роман, в понимании Джойса, должен быть замкнутой структурой, микрокосмом. Поэтому миф у него вырастает и из сознания героев, то есть «изнутри» произведения.

Дорошевич А. Н., Стиль и смысл. Кино, театр, литература, 2013

«В каббалистической философии, у величайшего из мистиков Я. Беме, у его продолжателя Фр. Баадера, у современного замечательного популяризатора оккультных учений Р. Штейнера находим учение о человеке как микрокосме.

Зайцев В. Б., Каббала: Древнейшая система магических знаний. От теории к практике, 2013

Исторически макроскопические системы стали объектом исследования науки с самого ее зарождения. Более трехсот лет назад Исаак Ньютон сформулировал основные законы механики и теории гравитации, во второй половине XIX века Джеймс Кларк Максвелл открыл и сформулировал теорию электромагнитного поля, а в начале XX века Альберт Эйнштейн завершил специальной и общей теорией относительности великолепное здание классической физики. Тогда же, в начале XX века, выяснилось, что область применимости классической физики ограничена макроскопическими системами, большими массами материи, а для описания микрокосма, микромира (то есть мира атомов и более мелких частиц) требуется иной подход, отличный от классической физики. Так зародилась квантовая физика, в заложение основ которой решающий вклад внес тот же Эйнштейн. Но прежде чем перейти к обсуждению квантовой физики, мы вкратце опишем характер физики классической.

Файн Биньямин, Нищета неверия. О мире, открытом Богу и человеку, и о мнимом мире, который развивается сам по себе, 2011

С момента сотворения человека: Бог – человек, человек – мир, Я – не-Я, макрокосм – микрокосм.

Аноним, Человек – храм Божий, 2009