Верность

  • Ве́рность — морально-этическое понятие, согласно словарю Ожегова: стойкость и неизменность в чувствах и отношениях, в исполнении своих обязанностей, долга.

    Нарушение верности — измена. Словарь Вебстера также определяет верность как «полный веры».

    В древнегреческом языке есть два слова, обозначающих понятие верности: «алифиа» (надежность, твердость, постоянство, непреложность, истинность, справедливость, искренность) и «пистос» (верный, истинный, надежный, верующий, питающий уверенность).

    В период феодализма главной добродетелью вассала считалась верность по отношению к своему сеньору. В феодальной Японии верность самураев своему сюзерену была главнейшей заповедью кодекса бусидо: «Где бы я ни находился, в горах или под землей, в любое время и везде мой долг обязывает меня охранять интересы моего владыки. Это — долг каждого подданного. Это — позвоночник нашей религии, неменяющейся и вечной». Японское народное предание «Месть Ако» рассказывает о том, как 47 самураев отомстили за смерть своего господина ценой собственной жизни.

    Главной добродетелью слуги также считалась верность своему господину.

    От подданных требовалась верность своему государю. При вступлении государя на престол зачастую подданные приносили присягу на верность ему.

    Верность другу ценится в дружбе.

    Супружеская верность означает недопущение супружеской измены, а в более широком смысле — заботу о супруге, подчинение своего поведения его (её) интересам.

    Верность могут проявлять не только люди, но также животные. Известно много историй о верности собак своим хозяевам (смотри, например, статью Памятник Преданности).

    Верность может проявляться не только по отношению к человеку, но и по отношению к чьим-либо политическим, религиозным или этическим убеждениям. Такая верность описывается известными словами, приписываемыми Мартину Лютеру: «На том стою и не могу иначе!» С такой верностью связана верность политической партии или иной подобной организации. Ленин называл главным качеством чекиста верность.

    Говорят также о верности военнослужащих воинскому долгу, о верности Родине. Это означает подчинение поведения человека интересам его государства.

    Также говорят о верности государства своим союзникам, что означает выполнение межгосударственных договоров.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Бусидо́ (яп. 武士道 буси-до, «путь воина») — кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская мужская философия и мораль, уходящая корнями в глубокую древность. Бусидо, возникшее изначально в виде принципов воина вообще, благодаря включенным в него этическим ценностям и уважению к искусствам в XII—XIII вв., с развитием класса самураев как благородных воинов, срослось с ним и окончательно сформировалось в XVI—XVII вв. уже как кодекс...
Могут ли воины обрести Царствие Небесное (нем. Ob Kriegsleute auch in seligem Stande sein konnen) — трактат Мартина Лютера, написанный в 1525 году и посвященный размышлениям над вопросом о том, является ли военное дело богоугодным.
Благоро́дство (от др.-греч. eugenes, также как и благодетель и благополучие) — высокая нравственность, самоотверженность и честность; великодушие, рыцарство, возвышенность, святость . Также Благородный — исключительный по своим качествам, изяществу; отличающийся ценностью. В дореволюционном значении — относящееся ко дворянам.
Великоду́шие (калька с др.-греч. μεγαλοψυχία, «величие души») — добродетель, внешними проявлениями которой являются отсутствие злопамятства, снисходительность, готовность бескорыстно поступиться своими интересами во имя большей цели. Великодушие позволяет бороться против зависти и скупости.
Му́жество — это волевое деяние, совершаемое осознанно, реализация которого требует от индивида преодоление страха.

Упоминания в литературе

Теперь поговорим о морали. То, что объединяет ее с верностью, является ее неотъемлемой составной частью. Кант, впрочем, с этим не согласился бы. Верность – это долг, сказал бы он (например, долг верности между друзьями или супругами), но долг не сводится к верности. Перед нами по-прежнему стоит нравственный закон, имеющий вневременной характер, и речь идет не о том, чтобы быть ему верным, но о том, чтобы ему подчиняться. В чем же тут верность? Если в том, чтобы делать то, что предписывает закон, то верность излишня (долг обязателен к исполнению, с верностью или без верности); если в чем-то другом, то верность факультативна (только долг абсолютен). Что касается верности, диктуемой долгом (верность данному слову, супружеская верность и т. д.), то для Канта она – лишь частный случай долга, сводимый к нему. Верность подчиняется нравственному закону, а не нравственный закон – верности.
Добродетель и абсолютная власть англосаксонскому уму могут показаться несочетаемыми понятиями. Победоносцев очень точно выразил принципиальное отличие английского общества от других европейских, сказав, что в основе европейских обществ лежали общие интересы, тогда как характерным признаком английского была развитая независимая личность. То, что этот русский государственный деятель говорил о личной зависимости индивидов от того или иного общественного объединения и в конечном итоге от государства, типичной для наций материковой Европы и особенно для славянских народов, вдвойне верно в отношении японцев. Поэтому свободное изъявление монаршей власти не только не ощущалось нами тяжким бременем, как то было в Европе, но и умерялось отеческим вниманием государя к чувствам народа. «Абсолютизм, – говорил Бисмарк, – в первую очередь требует от правителя бесстрастия, честности, верности долгу, активности и внутреннего смирения». Если мне будет позволено привести еще одну цитату по этой теме, я бы хотел процитировать сказанное германским императором в Кобленце о «власти монарха милостью Божией с ее тяжелыми обязанностями, огромной ответственностью перед одним только Создателем, от которой ни человек, ни министр, ни парламент не в силах освободить государя».
Политическая составляющая патриотического долга дворянства тождественна долгу подданных вообще. «Любовь к государю и непоколебимая к нему верность, – подчеркивает Фельбигер, – есть главнейший долг дворянина: он имеет больше случаев являть оныя, нежели люди других состояний, более отдаленные от особы монаршей»108. В рамках такой парадигмы вопросы о благе Отечества, подлинных национальных интересах, содержании и направленности патриотической деятельности вообще не могут быть подняты, поскольку представляют прерогативу государя и его ближайшего окружения.
Характер Патрика – вариация ирландского национального характера, не случайно герой носит имя святого покровителя Ирландии. Доброта, правдивость, мягкость, искренность и даже наивность, великодушие, гостеприимство, терпение, преданность и верность, смелость, целеустремленность – все эти и многие другие достоинства, сконцентрированные в Патрике, являются, по мысли автора, воплощением духа нации. Особенно выделяются присущие ирландцам жажда справедливости, свободолюбие, непокорство и нежелание вступать в пакт с победителями: «Даже если враг наступил им на горло, они и тогда грезят о восстании». Более того, для Патрика немыслимо принять французское подданство, хотя это обеспечило бы ему скорую и блестящую карьеру. Родина может быть только одна, убежден он. «Из такого теста не вылепишь рабов», – заключает Борель (р. 63), явно сочувствуя своему герою.
Безграничная преданность в любви и дружбе, верность долгу (преимущественно долгу кровавой родовой мести), мужество в борьбе с внешними опасностями (воспитание кочевой жизнью в пустыне) и страсть к смелым подвигам (питаемая постоянными междоусобиями), – вот главные положительные черты арабского национального характера, выражающие решительное преобладание в нем субъективной, личной стороны духа. Этим положительным чертам вполне соответствуют и отрицательные: равнодушие к объективной истине как таковой, к истине внешнего факта, затем сварливость и, наконец, то упрямство, о котором свидетельствует Мухаммед в Коране: “Арабы пустыни самые упрямые в неверии и обмане” (Сура IX, 98).

Связанные понятия (продолжение)

Патриоти́зм (греч. πατριώτης — соотечественник, πατρίς — отечество) — нравственный и политический принцип, социальное чувство, содержанием которого является любовь к Родине и желание поддержать своим участием процветание своей страны, отечества, любовь к отчизне, отечеству. Патриотизм предполагает гордость достижениями и культурой своей родины, желание сохранять её характер и культурные особенности и идентификация себя (особое эмоциональное переживание своей принадлежности к стране и своему гражданству...
Теория нравственных чувств (англ. The Theory of Moral Sentiments) — книга шотландского экономиста и философа Адама Смита, опубликованная в 1759 году во время Шотландского просвещения.
Кардинальные добродетели (от лат. cardo «стержень») — группа из четырёх основных добродетелей в христианском нравственном богословии, основанная на античной философии и имеющая параллели в других культурах.
Честь — это достойные уважения и гордости моральные качества человека; его соответствующие принципы.Честь может восприниматься как относительное понятие, вызванное к жизни определёнными культурными или социальными традициями, материальными причинами или персональными амбициями. С другой стороны, честь трактуется как изначально присущее человеку чувство, неотъемлемая часть его личности. В традиционной системе ценностей культур многих народов категория чести находится на более важном месте, чем жизнь...
Цехакрони́зм (арм. Ցեղակրոնություն цехакронутю́н) — националистическая идеология, согласно которой высшей ценностью для индивидуума является его нация, вне которой он не может полноценно существовать. Целью цехакронизма является объединение армянского народа на всей территории его исторической родины в рамках единого армянского государства.
«Парадоксы стоиков» (лат. Paradoxa Storicum) — работа римского философа и оратора Марка Туллия Цицерона, написанная в 46 г до н.э.
Мораль господ и мораль рабов (нем. Herren- und Sklavenmoral) ― одна из тем, которую затрагивал в своих работах немецкий философ Фридрих Ницше, в частности, в сочинении «К генеалогии морали» (1887). Ницше утверждает, что существует два основных вида морали: «мораль господ» и «мораль рабов». Люди рабской морали ценят доброту, смирение и сочувствие, в то время как мораль господина подразумевает наличие у него гордости, силы и благородства. Мораль господ даёт оценку действиям, основываясь на том, хорошими...
Клятва на крови (венг. Vérszerződés) — легендарный договор, заключённый вождями семи древневенгерских племён и ставший первым неписаным основным законом венгерского народа. История этого события описывается в хронике «Деяния венгров» (лат. Gesta Hungaroum) 1196—1203 годов, в которой, однако, упоминаются многие законы и обычаи XII века. Клятву заключили семь вождей — Альмош, Элед, Онд, Кенд, Таш, Куба (Хуба) и Тетень (Тётёхём) — порезав руки и слив кровь в одну чашу. В традициях венгерских вождей...
«Золотое правило нравственности» — общее этическое правило, которое можно сформулировать как «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Известна и отрицательная формулировка этого правила: «не делайте другим того, чего не хотите себе».
Христианский пацифизм (от лат. pacificus — миротворческий, от pax — мир и facio — делаю) — богословское учение раннего христианства, протестантских деноминаций и отдельных католических и православных богословов, поставившее в центр внимания духовной жизни идею непротивления злу силой. Это учение основывается на провозглашении абсолютной ценности человеческой жизни, бескомпромиссно отрицается любое оправдание насильственного покушения на эту жизнь. Основанием этого учения служит буквальное прочтение...
Ма́ну-смри́ти (санскр. मनुस्मृति, manusmṛti IAST), также известна как Ману-самхи́та, Манава-дхармашастра (санскр. मानवधर्मशास्त्र) и Законы Ману — памятник древнеиндийского права, древнеиндийский сборник религиозно-нравственных и правовых предписаний, приписываемый традицией легендарному прародителю человечества — Ману. Является одной из девятнадцати дхарма-шастр, которые входят в литературу смрити.
Дагэ (кит. 大哥, пиньинь: dàgē, также кит. 老大哥, пиньинь: lǎodàgē, палл.: лаодагэ) — «старший брат» или «большой брат». Распространённое обращение китайцев друг к другу. Обычно обращаются к человеку и называют его «дагэ» по соображениям вежливости, почтительности. Часто это уважительное обращение может использоваться в отношении человека, о котором заведомо известно, что он моложе того, кто к нему обращается. В отношении же самого себя в Китае было принято называться «младшим братом» — «сюнди» (кит...
Дру́жба — личные бескорыстные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи; предполагает личную симпатию, привязанность и затрагивает наиболее интимные, душевные стороны человеческой жизни; одно из лучших нравственных чувств человека.
Пуническая совесть (лат. Punica fides или Punica religio) — ироническое определение вошедшего в пословицу вероломства карфагенских вождей, которое они проявляли по отношению к римлянам во время Пунических войн (264—146 годы до н. э.).
«Челове́к челове́ку волк» (лат. Homo homini lupus est) — ставшее поговоркой выражение из комедии Плавта «Ослы» (лат. Asinaria), которое используется для характеристики таких человеческих отношений и нравов, в каких преобладает крайний эгоизм, вражда, антагонизм.
Священный союз (фр. La Sainte-Alliance, нем. Heilige Allianz) — консервативный союз России, Пруссии и Австрии, созданный с целью поддержания установленного на Венском конгрессе (1815) международного порядка. К заявлению о взаимопомощи всех христианских государей, подписанному в октябре 1815 года, впоследствии постепенно присоединились все монархи континентальной Европы, кроме Англии, Папы Римского и турецкого султана. Не являясь в точном смысле слова оформленным соглашением держав, налагавшим бы...
Декларация о человеческой природе (яп. 人間宣言 Нингэн-сэнгэн) — декларация японского императора о его человеческой, а не божественной природе.
Оте́чество, отчи́зна — родная страна. Понятие отечество, отчизна обозначает страну предков (отцов) человека, а также часто имеет эмоциональный подтекст, подразумевающий, что некоторые испытывают к отечеству особое чувство, которое сочетает любовь и чувство долга — патриотизм. При этом страна предков может уже и не существовать: например некоторые считают своим отечеством распавшийся СССР.
Рыцарь кадош или рыцарь чёрно-белого орла (англ. Knight Kadosh) — 30° в Древнем и принятом шотландском уставе (ДПШУ). Рыцарь кадош является 30° в Верховном совете южной юрисдикции, в Верховном совете Франции и Верховном совете Российской Федерации ДПШУ. В Верховном совете северной юрисдикции (США) в настоящее время не сообщается степень рыцаря кадоша, вместо этого носителем тридцатой степени является великий командор инспектор инквизитор (31°).
Свобода воли в религии является важной частью взглядов на свободу воли в целом. Религии сильно отличаются в том, как они отвечают на основной аргумент против свободы воли, и таким образом могут давать разный ответ на парадокс свободы воли — утверждению, что всеведение несовместимо со свободой воли.
Религиозные взгляды Альберта Эйнштейна были широко изучены. Тем не менее до сих пор не утихают споры и ходят мифы о его убеждениях, взглядах и отношении к религии. Эйнштейн говорил, что верит в «пантеистического» бога Бенедикта Спинозы, но не в персонифицированного Бога — такую веру он подвергал критике. Он также называл себя агностиком, но открещивался от ярлыка «атеист», предпочитая «смирение, соответствующее слабости нашего понимания природы разумом и нашего собственного бытия».

Подробнее: Эйнштейн и религия
Об аниме и манге с похожим названием см. Yamato Nadeshiko Shichi Henge.Ямато-надэсико (яп. 大和撫子, букв. «японская гвоздика») — идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе.

Подробнее: Ямато-надэсико
Благодарность (от «благо дарить») — чувство признательности за сделанное добро, например за оказанное внимание или услугу, а также различные способы выражения этого чувства, в том числе и официальные меры поощрения (например «объявление благодарности»)
Философические письма — философские произведения Петра Чаадаева. Всего было восемь философических писем. Языком оригинала этих писем был французский, датированы они 1828—1830 гг. и адресованы Екатерине Дмитриевне Пановой, которая именуется «Сударыней».
Политический трактат состоит из одиннадцати глав: I. Введение, II. О естественном праве (ссылки на свой Богословско-политический трактат), III. О правах высшей власти, IV. Об обязанностях высших властей, V. О наилучшем состоянии верховной власти, с VI. по VII. О монархии, с VIII. по X. Об аристократии, XI. O демократии.
Жертвоприношение Исаака (ивр. ‏עֲקֵדָת יצחק‏‎ букв. «связывание Ицхака») — попытка приношения Исаака в жертву Богу Авраамом.
Забо́та — комплекс действий по отношению к какому-либо объекту, нацеленных на его благополучие.
«Дети бога» (также известны как «Семья любви», «Семья», «Христианская миссия „Семья“», «Дети Божии», «Дети», «Служители христианской семьи», «Международная миссионерская служба», «Небесная магия», «Всемирное служение», «Киди-Види», «Поющие стрелы», «Союз независимых христианских миссионерских общин», «Министерство любви», а с некоторых пор и как «Семья интернациональная») — новое религиозное движение (секта), появившееся в 1968 году в местечке Хантингтон-Бич (штат Калифорния, США) и определяемое...
Прися́га — официальное и торжественное обещание (клятва) при поступлении (призыве) на военную или иную службу, получении определенного статуса (например, гражданство, свидетель в суде), вступлении в должность, в члены организации или клуба.
Наивность — неспособность ориентироваться в постоянно изменяющемся мире и адекватно отвечать на вызовы времени; синонимы: неискушенность, непосвященность, бесхитростность, неопытность, недогадливость, невежественность, глупость;
Обе́т (др.-рус. и ст.‑слав. обѣтъ, чеш. oběť «жертва», словацк. оbet – то же. Из *оb- и *vetъ «изречение» (заве́т, приве́т), др.-рус. вѣтъ «договор, совет») — обязательство, добровольно налагаемое на себя человеком или общиной ради избавления от мора, болезней, неурожая, стихийных бедствий и т. п., а также предмет или жертвенное животное, приносимые по обещанию в церковь или иное почитаемое место. Неисполнение обета является тяжким грехом, поэтому решивших нести обет наставляют подходить к этому...
Три сокровища (кит. трад. 三寶, упр. 三宝, пиньинь: sānbǎo) — в даосизме общее название основных добродетелей.
Передача наследства в Сузах Французская археологическая экспедиция обнаружила частноправовые документы на аккадском(вавилонском) языке. Документы относились к первой половине II тысячелетия до н. э. Эламом одновременно правили три правителя: суккамах (великий посланник), суккал (посланник), шару (царь). Этот факт подтверждается в документах.
Педера́стия (др.-греч. παιδεραστία;παῖς, gen.sing. παιδός «дитя; мальчик» + ἐραστής «любящий», буквально «любовь к мальчикам») — в культурно-историческом контексте: институционализированная форма любовных или сексуальных отношений между взрослым мужчиной и мальчиком, при которой кроме сексуального аспекта определённую роль играл также педагогический и социальный аспект.
Разнообразие личных имён у китайцев (名 мин, 名号 минхао, 名字, минцзы) практически неограниченно.

Подробнее: Китайское личное имя
Двоежёнство (бигамия, двоебрачие) — частный случай многожёнства, одновременное нахождение мужчины в браке с двумя женщинами. В некоторых странах двоежёнство преследуется законом, в то время как в других — это довольно распространённый обычай.
Летописи Белгариада (англ. The Belgariad) — серия книг Дэвида Эддингса в жанре эпического фэнтези. Состоит из пяти романов...
Симфо́ни́я (от греч. συμφωνία — «созвучие», «согласие»); также симфония властей — православный принцип (идеал) взаимоотношений между Церковью и Обществом, заключающийся в том, что церковь и общество и, в частности, светская и церковная власти, в идеале находятся в состоянии согласия (гармонии) и сотрудничества (синергии), по аналогии с Божественным и человеческим естеством и божественной и человеческой волями Христа, «нераздельны и неслиянны». В отличие от толкования монофелитами, симфония является...
Добро — общее понятие морального сознания, категория этики, характеризующая положительные нравственные ценности.
Адопционисты, динамические монархиане (от лат. adoptio — «усыновлять») — последователи антитринитарианской доктрины, отрицающие божественную сущность Иисуса Христа, считая его человеком, усыновлённым Богом при крещении.
Вы — личное местоимение второго лица множественного (по грамматическим свойствам) числа русского языка. Служит для обозначения множественности собеседников, исключая говорящего (в частном случае обозначает группу «собеседник и ещё кто-то»: вы с ним, вы с ней, вы с ними), также употребляется при вежливом или официальном обращении к одному лицу.
Чёрный рыцарь — в Средние века рыцарь, который не имеет при себе геральдических опознавательных знаков, что могло быть обусловлено либо отсутствием у рыцаря таковых, либо желанием скрыть собственную личность или личность своего сеньора.
За Веру, Царя и Отечество (За Бога, Царя и Отечество) — русский девиз, распространённый во времена Российской Империи, в таком виде оформился в XIX веке.

Упоминания в литературе (продолжение)

Особый вопрос, на котором подробно останавливался Ильин, это опасность, возможная для монархии в случае утраты подданными доверия к своему монарху. Разложение монархии начинается там, где монарх забывает свое предназначение. Утрата доверия к монарху разлагает весь государственный строй, ибо «царь есть государственный центр и источник спасения и строительства своего народа»[65]. В монархии обязанность подданного повиноваться не беспредельна, его чувство собственного достоинства диктует необходимость неповиновения монарху именно как возможность соблюдения присяги и верности, поступка направленного не на разрушение, а на укрепление монархии. Верность монарху заключается не в угодливом пресмыкательстве, а в искренней помощи сохранения для него независимости в суждениях и поступках. Оставаясь монархистом, человек не унижает собственное чувство достоинства и чести, если отказывает монарху в соблюдении присяги. Он осознает, что власть монарха не высшая, выше него то Совершенство, что в религии называется Богом, что монарх существует для государства, а не наоборот. В силу этого монархическое правосознание признает, что обязанность служения монарху не является самодовлеющей обязанностью. Поэтому, если монарх унижает свое царское достоинство, то монархист считает своей обязанностью выразить протест. Если Тихомиров писал, главным образом, об искажениях монархии в форме деспотии и абсолютизма, то Ильин, в целом не уделяя большого внимания теме искажений монархии, склонен к критике отдельных недостатков самодержавной монархии.
Отношение главы семьи к остальным ее членам совершенно подобно отношению главы государства ко всем подданным. Поэтому у Конфуция является учение об управлении государством. Учение это настолько просто и ясно, настолько доступно пониманию всякого и настолько обязанности государя связаны с обязанностями главы семьи и каждого ее члена, что невозможно представить себе какой-нибудь исключительности этого учения. Оно необходимо для всех. Законы жизни одинаково обязательны как для высших, так и для низших, для управляющих и для управляемых, для царей и для подданных, только отношения между ними и основы для правильного течения жизни несколько иные. Так, например, «между отцом и сыном должна быть любовь, между государем и министром должна быть праведность, между мужем и женой – внимание к их отдельным обязанностям, между стариком и молодым – порядок, между друзьями – верность», – говорит Менций.
То обстоятельство, что Бог остановил Свой выбор на Израиле, никак не должно было вызывать у народа гордыни. Потому что Бог избрал его не по причине каких-либо особых заслуг или добродетелей. В сущности, малочисленность израильского народа скорее должна была служить в глазах Бога препятствием при совершении выбора. Моисей приводит два соображения в пользу того, почему все-таки именно евреев избрал Бог. Во-первых, Господь возлюбил Израиль. Надо признать, что эта любовь была и остается тайной, ибо, как уже говорилось, Израиль не заслужил ее. Во-вторых, Он избрал их ради верности клятве, которой клялся отцам Израиля – Аврааму, Исааку и Иакову. Господь пообещал патриархам, что из их потомков составится могучий народ, который получит в наследие Ханаанскую землю, и что Он всегда будет верен Своему слову. По этой-то причине и вывел Он Израиля из дома рабства.
Мы никогда не враждовали с евреями. Мы признаем великие дарования этого народа и искренне сожалеем об его заблуждении. Мы готовы желать, чтобы обеспечена была ему полная свобода быта, самоуправления, развития, просвещения, торговли (разумеется, поскольку евреи способны уважать общие для всех граждан законы); мы готовы даже желать допущения их на жительство по всей России, но мы не можем желать для них административных и законодательных прав в России, в стране, которая предносит пред собою знамя христианства, создалась и развивается на началах христианской истины и, повторяем, не в ином смысле признаем возможным будущее применение нового закона о евреях. Допустить евреев к участию в законодательстве или в народном правительстве, как в Англии (кроме дел, их непосредственно касающихся), мы считаем возможным только тогда, когда бы мы объявили, что отрекаемся и отказываемся от христианского путеводящего света. Совмещение же, с одной стороны, признания за евреями таких прав, с другой – официальной верности христианскому знамени, – есть ложь и лицемерие, вредные для народной нравственности и потому неспособные дать даже и на практике никаких прочно-полезных результатов.
Бог всегда будет с вами в вашей борьбе за защиту этой земли. Изнутри вас самих Он будет вести вас и вдохновлять на исполнение долга. Истина – это Бог, работа – поклонение. Бескорыстным служением, строгой приверженностью долгу, верностью источнику мира вы обеспечиваете благополучие Индии и всему человечеству. Война Махабхараты – прекрасный пример того, как Бог приходит на помощь, когда добродетель вступает в единоборство с силами зла.
Среди главнейших указаний «Искусства войны» – необходимость наличия полководца, обладающего необходимыми качествами, и единства в рядах войска. Эта же проблема – одна из центральных для Чжугэ Ляна. В разделе «Способности полководца» своего сочинения по искусству и стратегии командования армией он описывает величайших знатоков военного дела в возвышенных словах, полностью следуя идеям «И цзина»: «Тот, чья гуманность простирается на всех, находящихся под его началом, чьей верностью и справедливостью завоевывается преданность соседних государств, кто распознает знамения Неба наверху, знаки Земли внизу и дела Человека посередине, кто считает всех людей своей семьей – является вождем Поднебесной, тем, кому невозможно противостоять».
В главе «О том, как государи должны держать слово» Макиавелли особо подчеркивал, что государи должны быть «само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие, особенно благочестие» [337, с. 53]. Однако в случае необходимости они должны уметь отступать от добра, вернее, от того, что считают добром – обыденной морали. «Вдумавшись, – отмечал Н. Макиавелли, – мы найдем немало того, что на первый взгляд кажется добродетелью, а в действительности пагубно для государя, и наоборот: выглядит как порок, а на деле доставляет государю благополучие и безопасность» [337, с. 46]. В случае конфликта между обыденными моральными ценностями и общественным благом надо руководствоваться последним, так как в душе правитель «всегда должен быть готов к тому, чтобы переменить направление, если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны, т. е…по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и злом» [337, с. 53].
Когда горькая историческая правда стала очевидной, Церковь нашла в себе силу и смирение, чтобы признать новую власть и начать молиться Богу о помощи в ее государственном служении. И этому уже не могло помешать то, что, вопреки пожеланию Церкви, руководители советского государства оказались атеистами и носителями псевдорелигиозной, конкурирующей с христианством коммунистической идеологии. Здесь проявилось не малодушие и приспособленчество, но верность Богу и готовность в самых тяжких условиях продолжать духовное служение своему народу. С полной определенностью это признание было выражено в так называемом «завещании» патриарха Тихона от 25 марта/7 апреля 1925 г.:
Наоборот, учреждения хорошие, но лишенные вооруженной поддержки, распадаются совершенно так же, как разрушаются постройки роскошного королевского дворца, украшенные драгоценностями и золотом, но ничем не защищенные от дождя. И если в гражданских учреждениях древних республик и царств делалось все возможное, чтобы поддерживать в людях верность, миролюбие и страх божий, то в войске усилия эти удваивались, ибо от кого же может отечество требовать верности, как не от человека, поклявшегося за него умереть?
В Писании еврейский народ предстает свидетелем сакральности другого, со всеми вытекающими последствиями. Эта константа берет начало с Авраама – «рыцаря веры», если вспомнить выражение Кьеркегора, – призванного оставить свой род для того, чтобы принять Чужака у дубравы в Мамвре. В Бытии эпизод приема трех странников (филоксения) следует за рассказом о Вавилоне. Две эти темы крайне близки по своей сути. Верность Авраама слову Божьему приводит его навстречу Страннику, и эта встреча становится воплощением обета, раскрытием смысла. Однако обрести этот смысл (и получить от Господа обещание бесчисленного потомства и союза между Богом и его народом) патриарх может, лишь вырвавшись из замкнутости своего клана, из круга своих племенных идолов и уверенности сиюминутного выживания. Позиция Авраама подразумевает статус скитальца, и именно это кочевничество неустанно подчеркивается в тексте Библии: благосклонность Создателя обращена на пастуха Авеля, а не земледельца Каина, родившего Еноха, строителя городов. Вавилон же оказывается обречен, взметнувшись башней к самому небу – но также будучи городом, упоенным совершенством техники (которую библейское письмо связывает с утратой инаковости). Как пишет о Вавилоне рабби Элиезер в ставшем классическим комментарии: «Здесь оплакивали потерянный кирпич, но не потерянного человека». В этих строках видно, что тоталитаризм и его архитектурное продолжение, образно говоря, пьют из одного источника.
Я расположил главы в рассказе так, что первая из них – настоящая глава, которой мы заняты, и в ней начало послания, и распределение глав, и слово о природе любви. Затем идет глава о признаках любви, и затем главы о полюбивших по описанию, о полюбивших с одного взгляда, о тех, кто влюбляется лишь после долгого срока, о тех, кто полюбил какое-нибудь качество и не любит после него других качеств, с ним не сходных, о намеке словом, об указании глазом, об обмене посланиями, о посреднике, о сокрытии тайны, о ее разглашении, о повиновении, об ослушании, о хулителе, о помощнике из друзей, о соглядатае, о сплетнике, о единении, о разрыве, о верности, об измене, о разлуке, об удовлетворенности, об изнурении, о забвении, о смерти, о мерзости греха и о достоинстве целомудрия.
И не представляет ли она (эта идея, точнее, план) самый закон любви, т. е. сущность христианства? В единстве, в обществе бессмертных личностей, верность их друг другу, отеческая и сыновняя любовь не имеют границ в смерти, как это у нас, в обществе смертных. Или, вернее, понятнее сказать, потому и нет у них смерти, что верность и взаимная любовь их безграничны; у нас же только воскрешение, отрицающее границу, полагаемую нашей верности смертью, уподобляет нас Триединому.
Идеям Лао-Цзы противостоял Конфуций, который уделял внимание формированию эталона высшей морали – идеального человека («цзюньцзы»), которого противопоставлял простолюдинам. Идеальному человеку предписывалось следовать ритуалу (ли), обладать добродетелью (дэ), любовью к людям (жень), чувством долга и справедливости, стремлением к знаниям (чжи), почитать старших, демонстрировать верность и преданность властям и пр. Именно этими чертами, по мнению Конфуция, китайцы отличаются от варваров.
Когда-то наши далекие предки представляли, что Земля стоит на трех китах. В существование этих китов давно никто не верит. Но ведь на чем-то держится мир? Пожалуй, главный «кит», на котором покоится мир человека, – верность. Верность, служение избранной цели, мечте, идее, верность нравственным идеалам, традициям, законам, верность Родине. Это и есть истинный Путь человека.
Один комментатор, правда, левый гегельянец, но в данном вопросе ортодокс, отмечает, кстати сказать, враждебность Гегеля к моралистам и говорит, что единственной аксиомой для него была жизнь в соответствии с нравами и обычаями своего народа. Эту максиму социального конформизма Гегель действительно утверждал самым циничным образом. Кожев, однако, добавляет, что такой конформизм законен равно настолько, насколько нравы этого народа соответствуют духу времени, иначе говоря, настолько, насколько они прочны и противостоят критике и революционным нападкам. Но кто определит их прочность? Кто сможет судить о законности такого конформизма? Целое столетие капиталистический режим Запада отражал мощные атаки. Должно ли в силу этого считать его законным? И наоборот, должны ли были люди, преданные Веймарской республике, отвернуться от нее и в 1933 году клясться в своей верности Гитлеру, потому что республика пала под ударами гитлеризма? Должно ли предавать Испанскую республику в тот самый час, когда восторжествовал режим генерала Франко? Следуя традиции, реакционная мысль оправдала бы подобные выводы в своих собственных целях. Новым было то, что эти выводы ассимилировала с неисчислимыми для себя последствиями революционная шваль. Упразднение всяких моральных ценностей и принципов, подмена их фактом, этим калифом на час, но калифом реальным, могли привести, как мы прекрасно видели, только к политическому цинизму, будь он индивидуальным или, что куда серьезнее, государственным. Политические или идеологические движения, вдохновленные Гегелем, едины в своем подчеркнутом пренебрежении к добродетели.
То, что касается единства всех христианских общин, несомненно, входит в круг забот Папы. Являясь епископом Рима, я прекрасно понимаю – ив очередной раз подчеркиваю это в настоящей энциклике, – что полное и зримое общение всех общин, в которых благодаря их верности Богу обитает Его Дух, есть пламенная жажда Христа. Я убежден, что в связи с этим на мне лежит особая обязанность прежде всего в том, чтобы поддерживать экуменические устремления большинства христианских общин и в ответ на обращенную ко мне просьбу находить такую форму первенства, которая позволила бы, никоим образом не отступая от своего прямого предназначения, быть готовым к любым новым ситуациям. На протяжении целого тысячелетия христиане были объединены «братским общением веры и сакраментальной жизни, причем Римский Престол по общему согласию был руководящим началом в тех случаях, когда возникали разногласия относительно веры или дисциплины»154.
Обыкновенно народ, желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него лучше всего, чего он более всего желает. Так, француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе (la belle France, la gloire du nom fran?ais); англичанин с любовью говорит: старая Англия (old England); немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutsche Treue[17]. Что же в подобных случаях говорит русский народ, чем он хвалит Россию? Называет ли он ее прекрасной или старой, говорит ли о русской славе[18] или о русской честности и верности? Вы знаете, что ничего такого он не говорит, и, желая выразить свои лучшие чувства к родине, говорит только о «святой Руси». Вот идеал: не консервативный и не либеральный, не политический, не эстетический, даже не формально-этический, а идеал нравственно-религиозный.
Вот легкий очерк, или как бы сущность того, что высказал великий философ о свойствах добродетели в человеке. В самой верной параллели с этим ее описанием начертывает он образ и наилучшего государства, – такого государства, которое совершенно выражает собою добродетель одного человека, имеет те же части, характеризуется теми же свойствами, управляется теми же законами, стремится к той же цели. Чрез начертание такого образа внутреннее настроение нравственных сил неделимого стало у Платона предметом как бы осязательным и, представ пред очи наблюдателя, поражает их, с одной стороны, гармонией своих требований, с другой – многими парадоксами. В самом деле, только этим развитием форм «Политики» из начал психологических можно объяснить, почему Платон в некоторых пунктах учения о государстве так далеко отступил от народных понятий и вдался в странности: он слишком далеко увлекся желанием образовать политическое тело по психологической модели одного человека, не испытав вполне верности психологического своего взгляда, и этим нехотя доказал, что чем идеальнее добродетель в мире внутреннем, тем невозможнее осуществить ее в условиях быта внешнего. Потому-то в мире христианском философы-юристы редко мирились в своих идеях с философами-моралистами, не унижая одной из них в пользу другой. Впрочем, и Платон, формы жизни политической приведши к совершенному тожеству с началами психологии и ифики, сам же признал их неосуществимыми[6]. Предположив это, взглянем теперь на самый образ начертанного Платоном государства.
Кун-цю (Кун-фуцзы), известный европейцам как Конфуций (551–479 до н. э.), автор книги «Луньюй» («Беседы и высказывания»), является крупнейшим древнекитайским мыслителем. Наибольшее внимание Конфуций уделял формированию эталона высшей морали – идеального человека («цзюньцзы»), которого противопоставлял простолюдинам. Идеальному человеку предписывалось следовать ритуалу (ли), обладать добродетелью (дэ), любовью к людям (жень), чувством долга и справедливости, стремлением к знаниям (чжи), почитать старших, демонстрировать верность и преданность властям и пр. Именно этими чертами, по мнению Конфуция, китайцы отличаются от варваров.
В древнееврейском языке не было слова, которое терминологически точно соответствовало бы понятию «совесть». Однако реальность совести как общечеловеческого нравственного опыта и как опыта народа, призванного к общению с Богом, несомненно, сознавалась. Это понятие передавалось термином «сердце», означавшим внутреннего человека, сотворенного Богом и известного только Ему. Для богоизбранного народа, знающего Бога и Его закон, голос совести был не чем иным, как внушением сердца, которое воспринималось как голос Бога. Это был голос похвалы или упрека за исполнение или нарушение закона. Таким образом, совесть как реальность нравственного сознания, присущего ветхозаветному человеку, была внутренне связана с Заветом и, по существу, определялась законом, данным в Завете. Вся жизнь человека в Ветхом Завете была в корне обусловлена объективными требованиями Завета и личной верности в исполнении его предписаний. Жизнь в согласии с законом Бога означала чистую и благую совесть, которая приводила человека к миру с Богом и с самим собой[33].
Когда Маркс писал «Эуланем» и другие произведения, в которых он исповедовал свою верность сатане, он вовсе не помышлял о социальной справедливости и братстве пролетариев. Это был период решительного и осознанного выбора, запечатленного клятвой верности дьяволу.
В Пруссии религиозная свобода получила довольно прочные гарантии в Прусском Земском Праве 1794 г., провозгласившем в виде принципа, что понятие жителей государства о Боге и божественных предметах, вера и внутреннее богослужение не могут быть предметом принудительных законов. Исходя из этого принципа, законодатель предоставляет всем жителям государства «полную свободу веры и совести», т. е. свободный выбор того или другого культа, следовательно, свободный переход из одного в другой, а также право образования религиозных собраний и богослужения, которое, однако, не должно подвергать опасности общественные спокойствие и порядок. Закон впервые вводит разделение религиозных обществ на публично признанные и терпимые. Первые пользуются правом публичного отправления богослужения в церквях, вторые же – правом частного отправления культа. Но как те, так и другие должны предоставить удостоверение, что их учение не заключает ничего против почтения к Богу, повиновению законам, верности государству и правилам нравственности, после чего только они могут получить или публичное признание или только разрешение. Основание секты с противным нравственности и опасным учением наказывалось. Прусское Земское Право, в общем, обеспечивает свободу совести и культа в более широком объеме, чем это когда-либо существовало для немецких наций (21, с. 270–275).
Понятно, что такая политика Москвы была необходима ей для притока новых управленческих сил и не могла продолжаться долго. Москва последовала примеру Новгорода, и уже при Иване III[152] перестала выполнять условия о свободе боярского выбора,[153] более того, начали сажать в тюрьму тех царских «слуг», которые были, по мнению власти, неблагонадежны. От людей требовалось обязательство (целование креста в присутствии духовного лица)[154], поручительство (круговая порука служилых людей на верность царю)[155] и залоги. Наконец, боярам при обоюдном согласии на уход от князя перестали выдавать соответствующие документы, свидетельствующие об их ранге и службе.
Во-первых, это, конечно же, седьмая заповедь Декалога – Не прелюбодействуй, которая прямо направлена на ограждение брачного союза мужчины и женщины от каких-либо распутных действий. Этой заповедью Бог запрещает человеку иметь какие-либо связи определенного характера вне своего брака, так как иначе это уже распутство, духовное и нравственное разложение, которое ведет за собой разрушение не только конкретной семьи, но и оскверняет освященный Богом брачный союз, саму идею святости брака. Поясняя данную заповедь касательно супружеских взаимоотношений, протоиерей Серафим Слободской пишет: «Этой заповедью Господь запрещает мужу и жене нарушать взаимную верность и любовь» [35, с. 190]. Таким образом, данная заповедь не предполагает каких-либо отступлений или исключений. Святость брачного союза должна быть неприкосновенна.
Именно в христианской культуре утвердился моногамный брак. Именно христианство впервые в человеческой истории провозгласило, что супружеская измена мужчины настолько же недопустима, насколько недопустима измена женщины. Вспомним евангельский рассказ о женщине, которую застали в прелюбодеянии и которую, по ветхозаветному закону, следовало побить камнями. Фарисеи-законники, строго соблюдавшие все древние предписания и искавшие возможности обвинить Христа в нарушении принятых правил, привели ее к Иисусу, спрашивая Его, что с ней делать. Ответ прозвучал для них неожиданно ошеломляюще: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Ин. 8:7). По одному из древних толкований этого евангельского места, Христос имел в виду тех, кто без такого же греха, то есть кто не изменял своим женам. И толпа разгоряченных законников разошлась, не смея осудить женщину, так как они были «обличаемы совестью». Пафос этого эпизода, конечно, не в том, что Иисус оправдывал измену. Напротив, Он расстается с грешницей со словами: «Иди и впредь не греши». Но в словах Спасителя звучит неведомая дотоле мысль о необходимости сохранения верности не только женщинами, но и мужчинами. Дохристианское общество не знает такого уровня нравственности.
Что значит это «величие», часто называемое magnalia Dei (великие дела Божии)? Что это за великое дело, которое Бог сотворил Марии? Великие дела, megala, в Ветхом Завете означали чудеса Бога, совершенные Им в истории избранного народа. У слова megala в Ветхом Завете есть много синонимов: чудное (thaumasta), страшное (phobera), славное (endoksa), доброе (agatha). Эти действия не требуют вознаграждения, это просто благодать. Они были совершены для всего избранного народа (например, Втор 6, 22; 10, 21; Пс 78, 12; 98, 1–3; 105, 5–6; 106, 7.21; 111, 4.6; 126, 2–3) или отдельных людей из среды этого народа (например, Быт 12, 2; 50, 20; Втор 34, 12). Если Бог совершает величие отдельным людям, то Он все равно имеет в виду благо всего народа. «Великие дела» всегда «соборны» и, в конечном счете, направлены к спасению избранного народа. Чудеса Божии – не магия; они служат человеку, его обращению и сохранению верности Завета с Богом. Они основаны на встрече милосердного всемогущества Бога с верой человека, который приготовил место Богу, служит Ему, боится Его, живет словом Его. Домостроительство великих дел Божиих предполагает свободу Израиля (ср. Втор 4, 35.40).
Государь должен бдительно следить за тем, чтобы с языка его не сорвалось слова, не исполненного пяти добродетелей. Пусть тем, кто видит его и слышит, он предстает как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие, особенно благочестие. Ибо люди большей частью судят по виду, так как увидеть дано всем, а потрогать руками – немногим.
Тысячелетиями люди жили в маленьких изолированных группах и племенах, используя разум для обустройства общества. Когда выживание зависело от распределения ограниченных ресурсов, в племенных вождях ценились не только физическая сила и ум, но и альтруизм и щедрость. Была и такая логика: если ты не делишься с ближними во времена изобилия, не жди протянутой руки в час собственной нужды. Клан выживает лишь в том случае, если его члены подчиняют свои желания требованиям группы и готовы отдать жизнь ради общины. Для человека было важно, чтобы о нем помнили (и помнили в хорошем смысле) даже тогда, когда физически он отсутствовал.4 Было важно, чтобы соплеменники относились к нему с симпатией и любовью, чтобы вернулись и стали искать его, если он потерялся или получил рану во время охоты. Однако четыре «f» давали о себе знать не только на личном, но и на групповом уровне. Поэтому трайбализм часто выливался в агрессивное стремление к захвату ресурсов и территорий – подчас за счет других племен, – в рефлекторную верность вождю и группе и подозрительность к чужакам. Наверное, трайбализм способствовал выживанию homo sapiens, но он стал опасен, когда люди научились делать смертельное оружие и начали бороться за земли и ресурсы в более широком масштабе. Он не исчез со строительством городов и наций. Он и поныне дает о себе знать в самых утонченных и богатых странах, существованию которых ничто не угрожает.
Заповеди Закона Божьего воспитывают лучшие качества, без которых человек – не человек, так – дрянь и мразь. Четыре Заповеди посвящены Богу – они утверждают боголюбие, верность Имени Божьему, запрет святотатства, утверждение жертвенности. Шесть Заповедей – основа нравственности: почитание предков (по сути – утверждение национализма как нравственного закона человеческой жизни), запрет на убийство ближнего, запрет на присвоение имущества ближнего, заповедь против измены любви, возбранение лжи, отвращение от зависти. Так будем жить по Заповедям Божиим, как понимали их наши предки, читая и осваивая Закон Божий на церковнославянском языке, будем жить, правильно понимая смысл заповедей, отрицая нечестие их новых переводов.
Со смертью Иисуса Христа прекращается как бы первый этап домостроительства Божьего и разрушаются преграды между Израилем и другими народами. Христос собирает всех рассеянных детей Божьих, всех обратившихся к Нему людей из любого народа. Остаток первого народа Божьего обратится и тоже перейдет в Новый Народ, но и тех, кто не был Божьим Народом, Бог делает таковыми, чтобы они получили удел вместе с освященными. Святой Народ отныне составляется из людей всякого колена и племени, языка и народа, и ветхий Израиль включается в их число. Не будучи уже ни эллинской, ни иудейской, Церковь составляет третий род, как говорили об этом уже первые христиане. Таким образом, Церковь остается Народом, укорененным в истории. У нее, как и у ветхого Израиля, есть общность происхождения, установлений, судьбы, отечества, к которому он направляется, языка, обеспеченного единым словом Божиим, и поклонения Богу, что есть высшее назначение Церкви. Конечно, земная судьба Церкви как обособленного народа представляет еще черты, разительно напоминающие судьбу Израиля: те же нарушения верности его грешными членами, те же гонения, исходящие от земных властей, в которых воплощается сатанинский зверь Апокалипсиса, та же необходимость покинуть Вавилон, чтобы избегнуть угрожающей ему гибели.
Царствование Александра III более 100 лет после его кончины многими трактовалось как период ломки реформ, проводимых его отцом, или даже время «разнузданной реакции». С другой стороны, Александр III остался в истории как всеобщий миротворец, третейский судья в спорах между европейскими государствами, человек, уверенный в верности выбранного пути. Даже хулители с оговорками признавали успехи его деятельности как рачительного хозяина государства Российского, стремление к просвещению своего народа, военные реформы. Но в любом случае его жизнь представлялась жизнью заурядного человека – настолько ровной, однообразной и небогатой яркими событиями, что удостоилась в основном только немногочисленных описаний документалистов. Однако под этой кажущейся простотой и ровностью крылись не только личные тайны, но и изощренные хитросплетения европейской политики.
Он убежден, что для наличия политической свободы в государстве необходим порядок, при котором каждый может говорить то, что думает. Причем в условиях умеренного правления не имеет значения, «хорошо или дурно рассуждают люди. Важно лишь, чтобы они рассуждали, так как это порождает свободу, которая обеспечивает от дурных последствий этих рассуждений». Свобода позволяет неправильному суждению противопоставить правильное и убедить людей в верности последнего.
Далее апостол Павел подобное же говорит и о детях, являющихся плодом любви и верности родителей: Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость (Еф. 6, 1).
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я