Гуманность

Гума́нность (лат. humanus — человечный) — любовь, внимание к человеку, уважение к человеческой личности; доброе отношение ко всему живому; человечность, человеколюбие. Система установок личности по отношению к человеку, группе, живому существу, обусловленная нравственными нормами и ценностями, представленная в сознании переживаниями сострадания и сорадования и реализуемая в общении и деятельности в актах содействия, помощи.

Антоним гуманности — жестокость.

В узком смысле гуманность — стремление не причинять страданий человеку насколько это возможно.

В жизненном и психологическом смысле человечность как качество и существенное свойство человека включает в себя:

альтруизм;

• нравственность как совокупность жизненных правил поведения, реализующих альтруизм и подавляющих эгоизм;

волю, как душевную силу, реализующую альтруистическое и нравственное поведение в борьбе с собственным и чужим эгоизмом (см. воля (психология) и воля (философия)).Без каждой из этих составляющих — альтруизма, нравственности и силы воли — человечность немыслима и существовать в действии, в действительности, как реальная и действительная человечность не может.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Итак, мы приходим к тому заключению, что нравственность есть прежде всего внутреннее отношение человека к самому себе, искание и осуществление своего духовного «я», торжество «нормативного» сознания в сознании «эмпирическом». На обыкновенном языке это и называется развитием личности в человеке. Нравственность, как отношение человека к человеку, есть безусловное признание в каждом человеке его духовного «я» и безусловное уважение к его правам. Это и есть то, что на обыденном языке называют гуманностью: быть гуманным – значит признавать и уважать в каждом человеке брата по духу, считать его духовную природу такой же самоцелью, как и свою собственную, и способствовать ее развитию на почве общечеловеческой духовной культуры.

Коллектив авторов, Манифесты русского идеализма, 2009

В нравственности, как и во всех других областях человеческой деятельности, в общем наблюдается некоторый исторический прогресс. В то же время есть и относительно незыблемые нравственные императивы – общечеловеческие нормы нравственности (представления о добре, гуманности, благе, справедливости, достоинстве, долге и т. д.), важность которых человечество осознало в XX в. Современный мир стал более взаимозависим, средства коммуникации столь прочно связали все части света между собой, что человечество смогло, наконец, осознать себя единой семьей.

Н. Г. Шредер, Профессиональная этика и этикет, 2009

Прямохождение повлияло на развитие зрения и слуха. Речь пробудила человеческий разум. Благодаря наличию разума человек свободен. Поскольку человек разумен, в нем господствует духовное. По Гердеру, цель земного существования – воспитание гуманности. Воображение более всего развито у народов, которые живут в пустынях и т. п. Этим положением Гердер провел нить преемственности, которая связала его теорию с теорией Ш. Л. Монтескье. Воображение, по Гердеру, – свойство людей с бурным темпераментом и природными климатическими условиями, когда приходится быстро решать, что делать в кризисной ситуации. Воображение влияет на образ жизни. Практический разум необходим в целях самосохранения. Высшей целью должно быть достижение гуманности. Основной инструмент в воспитании человека – культура, понимаемая как традиция и просвещение. Гердер: «Где существует человек, там существует и традиция». Гердер считает, что в культуре все существует согласно провидению. Даже непостоянство и несовершенство задумано Творцом. Гердер: «Лишь язык превратил человека в человека. Чудовищный поток аффектов язык сдержал дамбами и поставил им разумные памятники в словах». Язык – особый метод воспитания. Вне языка человек разумным быть не может. Если язык – средство воспитания человечности в нашем роде, то письменность – средство учености, образованности.

Е. А. Волохова, Культурология. Ответы на экзаменационные билеты, 2009

Он явился одним из предшественников современных культурологических исследований. Культура для Г. – это не нечто доступное немногим, но продукт совокупной деятельности людей и одновременно ее стимул. Культура – это труд, наука, искусство, язык, это плод совместных усилий всего человечества. Культура должна равномерно и всеохватно пронизывать законы, воспитание, жизненный уклад всех стран и людей всех сословий. Культура – это характеристика общества, двигающегося по пути осуществления гуманистических идеалов. Отказываясь от традиционного европоцентризма в понимании истории культуры, Г. интерпретирует ее как историю гуманизма от Конфуция и Марка Аврелия до Лессинга. «Мне хотелось бы словом гуманность охватить всё, что я до сих пор говорил о человеке, о воспитании его благородства, разума, свободы, высоких помыслов и стремлений, сил и здоровья, господства над силами Земли». Гуманность соответствует природе человека. Если люди не достигли такого состояния – в этом они должны винить только себя.

Г. Г. Кириленко, Краткий философский словарь, 2010

Если одни, ссылаясь на автономность этики, отожествляют с нею религию, то другие, исходя из той же самой автономности, хотят ее сделать от религии совершенно независимой. Таковы разные построения утилитарной, эволюционной, позитивной этики. Возможна ли такая этика «без санкции и долга»? Здесь нужно прежде всего сделать строгое различение между этикой и этосом, или нравственностью и нравами, т. е. воспитанностью, совокупностью полезных и выгодных навыков, известной дрессировкой, которая проводит столь глубокую разницу и между животными – культурными и прирученными. Из совокупности подобных навыков образуется то, что в новейшее время называется «гуманностью». Поведение, руководимое себялюбивым и холодным расчетом, может диктовать и партийную солидарность, и экономическую взаимопомощь. Но если иметь в виду не нравы, а нравственность, то кто же решится утверждать, что «цивилизованные» народы добрее и нравственнее нецивилизованных? Области этической оценки подлежит ведь только личное усилие, борьба и подвиг, а не безличная дрессировка, между тем как сплошь и рядом эти области смешиваются между собою и всякого рода утилитарная годность принимается за моральную ценность.

Сергей Булгаков, Свет невечерний. Созерцания и умозрения, 1917

Буддизм и конфуцианство различались по своим социальным функциям. Конфуцианство оправдывало общественное неравенство, укореняло в сознании японцев спокойное отношение к несвободе, к личной зависимости как к естественному порядку результату изначального неравенства людей в добродетели. Справедливость общественных отношений выступала как нравственная и божественно-космическая гармония, воздававшая каждому по его сословному статусу. Даже конфуцианское понятие человечности (дзин) подразумевало неравенство людей в зависимости от их социального положения. «Воля неба», бывшая высшим авторитетом и требовавшая от индивидов гуманности, оправдывала изначальность, незыблемость этого неравенства.

Елена Скворцова, Духовная традиция и общественная мысль в Японии XX века, 2014

О каких настоящих просветителях и их философском наследии ведет речь В. Ф. Пустарнаков? Родоначальником русского Просветительства он называет В. Г. Белинского, который доказывал, что спасение России – в успехах цивилизации, просвещения, гуманности, в пробуждении в народе чувства человеческого достоинства, в обеспечении прав и законов, соответствующих здравому смыслу и справедливости, в гарантиях личности, чести и собственности, в сближении сословий между собой и т. д. Расцвет русского Просветительства падает на 40–60-е годы XIX в., когда воспарила гениальная мысль А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, Н. П. Огарева, их соратников и единомышленников. Именно их и пытаются вычеркнуть из российской истории, а если не получается, то представить эти великие имена и их философское, литературное наследие в окарикатуренном, отталкивающем виде. «Герцен оказал огромное влияние на русскую, а отчасти и на европейскую культуру, – читаем мы в православном издании под названием “Фома”. – Правда, влияние это было неоднозначным. С одной стороны, Герцен задавал очень высокий, можно даже сказать, преувеличенный этический (он же и аксиологический. – В. С.) стандарт, с другой – его влияние оказалось в итоге разрушительным. <…> Созданное им сочетание этического радикализма и атеизма оказалось в русской истории не только очень живучим, но и крайне разрушительным. Все произошло по хрестоматийной фразе Ленина:“Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию”»[53] (выделено мной. – В. С.).

Владимир Сапрыкин, Ценности социализма. Суровая диалектика формационно-цивилизационной смены и преемственности системы общественных ценностей, 2014