Неточные совпадения
— Только что, — продолжала та,
не обращая даже внимания на слова барина и как бы более всего предаваясь собственному
горю, — у мосту-то к Раменью повернула за кустик, гляжу, а она и лежит тут. Весь бочок распорот, должно быть, гоны двои она тащила его на себе — земля-то взрыта!
Темнота была — зги
не видать; надобно было сходить с довольно большой
горы; склоны ее были изрыты яминами, между которыми проходила тропинка.
Точно чудовища какие высились огромные кулисы, задвинутые одна на другую, и за ними
горели тусклые лампы, — мелькали набеленные и
не совсем красивые лица актеров и их пестрые костюмы.
— Про отца Никиту рассказывают, — начал Вихров (он знал, что ничем
не может Николаю Силычу доставить такого удовольствия, как разными рассказами об отце Никите), — рассказывают, что он однажды взял трех своих любимых учеников — этого дурака Посолова, Персиянцева и Кригера — и говорит им потихоньку: «Пойдемте, говорит, на Семионовскую
гору — я преображусь!»
Целую неделю Вихров
горел как на угольях. Профессора он видел в университете, но тот ни слова
не говорил с ним об его произведении.
Барышня же (или m-lle Прыхина, как узнал, наконец, Павел) между тем явно
сгорала желанием поговорить с ним о чем-то интересном и стала уж, кажется, обижаться немножко на него, что он
не дает ей для того случая.
«Нет, говорю, ваше превосходительство, это
не так; я сам чрез эту
гору переходил!» — «Где, говорит, вам переходить; может быть, как-нибудь пьяный перевалились через нее!» Я говорю: «Ваше превосходительство, я двадцать лет здесь живу, и меня, благодаря бога, никто еще пьяным
не видал; а вас — так, говорю, слыхивал, как с праздника из Кузьминок, на руки подобрав, в коляску положили!» Засмеялся…
Чтобы больше было участвующих, позваны были и горничные девушки. Павел, разумеется, стал в пару с m-me Фатеевой. М-lle Прыхина употребляла все старания, чтобы они все время оставались в одной паре. Сама, разумеется,
не ловила ни того, ни другую, и даже, когда горничные
горели, она придерживала их за юбки, когда тем следовало бежать. Те, впрочем, и сами скоро догадались, что молодого барина и приезжую гостью разлучать между собою
не надобно; это даже заметил и полковник.
Он вовсе
не понимал того огня, которым
сгорал мой герой.
Каролина Карловна отрицательно покачала головой, к хоть после того, как Павел сделал Каролине Карловне откровенное признание в своей любви, они были совершенно между собой друзья, но все-таки расспрашивать более он
не почел себя вправе. Впоследствии он, впрочем, узнал, что виновником нового
горя Каролины Карловны был один из таинственных фармацевтов. Русскому она, может быть,
не поверила бы более; но против немца устоять
не могла!
Ветер развевал волосы у священников и у мужиков; но странное дело: свечи все
горели, и ни одна из них
не погасла: пламя у них вытягивалось, утончалось, но
не гасло.
Сначала сама Клеопатра Петровна
не вытерпела от гнева и
горя и рассказала все m-lle Прыхиной.
— А если этот человек и открыть
не хочет никому причины своего
горя, то его можно считать почти неизлечимым, — заключил Ришар и мотнул Мари с укором головой.
— Выпьем и потолкуем! — согласился Вихров; он последнее время все чаще и чаще стал предаваться этого рода развлечению с приятелями. Те делали это больше по привычке, а он — с
горя, в котором большую роль играла печаль об Фатеевой, а еще и больше того то, что из Петербурга
не было никакого известия об его произведениях.
Они сначала проехали одну улицу, другую, потом взобрались на какую-то
гору. Вихров видел, что проехали мимо какой-то церкви, спустились потом по косогору в овраг и остановились перед лачугой. Живин хоть был и
не в нормальном состоянии, но шел, однако, привычным шагом. Вихров чувствовал только, что его ноги ступали по каким-то доскам, потом его кто-то стукнул дверью в грудь, — потом они несколько времени были в совершенном мраке.
Она
не в состоянии, кажется, была говорить от
горя и досады.
— Здесь ведь Учней много.
Не одно это село так называется — это вот Учня верхняя, а есть Учня нижняя и есть еще Учня в Полесье, смотря на каком месте селенье стоит, на
горе или в лесу.
Для пользы, сударыня, государства, — для того, чтобы все было ровно, гладко, однообразно; а того
не ведают, что только неровные
горы, разнообразные леса и извилистые реки и придают красоту земле и что они даже лучше всяких крепостей защищают страну от неприятеля.
Вы до сих пор
не отвечаете мне на мое письмо, а между тем я
сгораю от нетерпения в ожидании вашего ответа, который один может спасти и утешить меня в моем гадком положении!..
— Тем, что ни с которой стороны к той
горе подойти нельзя, а можно только водою подъехать, а в ней пещера есть. Водой сейчас подъехали к этой пещере, лодку втащили за собой, — и никто
не догадается, что тут люди есть.
— Теперь только, дай бог, в
гору взобраться, — сказал он,
не садясь еще на козлы.
— А как там, Вихров, в моем новом именьице, что мне досталось, — хорошо! — воскликнула Клеопатра Петровна. — Май месяц всегда в Малороссии бывает превосходный; усадьба у меня на крутой
горе — и прямо с этой
горы в реку; вода в реке чудная — я стану купаться в ней, ах, отлично! Потом буду есть арбузы, вишни; жажда меня эта проклятая
не будет мучить там, и как бы мне теперь пить хотелось!
В маленьком домике Клеопатры Петровны окна были выставлены и
горели большие местные свечи. Войдя в зальцо, Вихров увидел, что на большом столе лежала Клеопатра Петровна; она была в белом кисейном платье и с цветами на голове. Сама с закрытыми глазами, бледная и сухая, как бы сделанная из кости. Вид этот показался ему ужасен. Пользуясь тем, что в зале никого
не было, он подошел, взял ее за руку, которая едва послушалась его.
В половине обедни в церковь вошел Кергель. Он
не был на этот раз такой растерянный; напротив, взор у него
горел радостью, хотя, сообразно печальной церемонии, он и старался иметь печальный вид. Он сначала очень усердно помолился перед гробом и потом, заметив Вихрова, видимо,
не удержался и подошел к нему.
Когда экипаж начал, наконец, взбираться в
гору, Мари
не утерпела и, выглянув в окно кареты, спросила...
Неточные совпадения
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная
горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Привычка усладила
горе, //
Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа
не спросясь.
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся
горишь…» — «Я
не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Но изменяет пеной шумной // Оно желудку моему, // И я Бордо благоразумный // Уж нынче предпочел ему. // К Au я больше
не способен; // Au любовнице подобен // Блестящей, ветреной, живой, // И своенравной, и пустой… // Но ты, Бордо, подобен другу, // Который, в
горе и в беде, // Товарищ завсегда, везде, // Готов нам оказать услугу // Иль тихий разделить досуг. // Да здравствует Бордо, наш друг!
На грудь кладет тихонько руку // И падает. Туманный взор // Изображает смерть,
не муку. // Так медленно по скату
гор, // На солнце искрами блистая, // Спадает глыба снеговая. // Мгновенным холодом облит, // Онегин к юноше спешит, // Глядит, зовет его… напрасно: // Его уж нет. Младой певец // Нашел безвременный конец! // Дохнула буря, цвет прекрасный // Увял на утренней заре, // Потух огонь на алтаре!..