Неточные совпадения
— А
то, что если господина Вихрова выгонят,
то я объявляю всем, вот здесь сидящим, что я по делу
сему господину попечителю Московского учебного округа сделаю донос, — произнес Николай Силыч
и внушительно опустился на свой стул.
— Одна-с, — отвечала
та, прислушавшись немного. — Вот, батюшка, — прибавила она Павлу, — барыня-то эта чужая нам, а
и в деревню к нам приезжала,
и сюда сейчас приехала, а муженек хоть
и сродственник, а до
сих пор не бывал.
Дневником, который Мари написала для его повести, Павел остался совершенно доволен: во-первых, дневник написан был прекрасным, правильным языком,
и потом дышал любовью к казаку Ятвасу. Придя домой, Павел сейчас же вписал в свою повесть дневник этот, а черновой,
и особенно
те места в нем, где были написаны слова: «о, я люблю тебя, люблю!», он несколько раз целовал
и потом далеко-далеко спрятал
сию драгоценную для него рукопись.
Героем моим, между
тем, овладел страх, что вдруг, когда он станет причащаться, его опалит небесный огонь, о котором столько говорилось в послеисповедных
и передпричастных правилах;
и когда, наконец, он подошел к чаше
и повторил за священником: «Да будет мне
сие не в суд
и не в осуждение», — у него задрожали руки, ноги, задрожали даже голова
и губы, которыми он принимал причастие; он едва имел силы проглотить данную ему каплю —
и то тогда только, когда запил ее водой, затем поклонился в землю
и стал горячо-горячо молиться, что бог допустил его принять крови
и плоти господней!
— Господин Сперанский, как, может быть, небезызвестно вам, первый возымел мысль о
сем училище, с
тем намерением, чтобы господа семинаристы, по окончании своего курса наук в академии, поступали в оное для изучения юриспруденции
и, так как они
и без
того уже имели ученую степень, а также
и число лет достаточное,
то чтобы сообразно с
сим и получали высший чин — 9-го класса; но богатые аристократы
и дворянство наше позарились на
сие и захватили себе…
— Не знаю, — отвечал Макар Григорьев, как бы нехотя. — Конечно, что нам судить господ не приходится, только
то, что у меня с самых первых пор, как мы под власть его попали, все что-то неладно с ним пошло, да
и до
сей поры, пожалуй, так идет.
— Я больше перелагаю-с, — подхватил Салов, —
и для первого знакомства, извольте, я скажу вам одно мое новое стихотворение. Господин Пушкин, как, может быть, вам небезызвестно, написал стихотворение «Ангел»: «В дверях Эдема ангел нежный»
и проч. Я на
сию же
тему изъяснился так… —
И затем Салов зачитал нараспев...
Вечером они принялись за
сие приятное чтение. Павел напряг все внимание, всю силу языка, чтобы произносить гекзаметр,
и при всем
том некоторые эпитеты не выговаривал
и отплевывался даже при этом, говоря: «Фу ты, черт возьми!» Фатеева тоже, как ни внимательно старалась слушать, что читал ей Павел, однако принуждена была признаться...
Я же господину Фатееву изъяснил так: что сын мой, как следует всякому благородному офицеру, не преминул бы вам дать за
то удовлетворение на оружие; но так как супруга ваша бежала уже к нему не первому,
то вам сталее спрашивать с нее, чем с него, —
и он, вероятно, сам не преминет немедленно выпроводить ее из Москвы к вам на должное распоряжение, что
и приказываю тебе
сим письмом немедленно исполнить, а таких чернобрысых
и сухопарых кошек, как она, я полагаю, найти в Москве можно».
— Теперь
та же самая комедия начинается, — продолжал он, — вам хочется спросить меня о Клеопатре Петровне
и о
том, что у меня с ней происходило, а вы меня спрашиваете, как о какой-нибудь Матрене Карповне; спрашивайте лучше прямо, как
и что вам угодно знать по
сему предмету?
В сущности письмо Клеопатры Петровны произвело странное впечатление на Вихрова; ему, пожалуй, немножко захотелось
и видеться с ней, но больше всего ему было жаль ее. Он почти не сомневался, что она до
сих пор искренно
и страстно любила его. «Но она так же, вероятно, любила
и мужа,
и Постена, это уж было только свойством ее темперамента», — примешивалась сейчас же к этому всеотравляющая мысль. Мари же между
тем, после последнего свидания, ужасно стала его интересовать.
Достойный друг
сей, с
тех пор, как Вихров получил наследство, заметно стал внимательней к нему: весьма часто забегал, почти не спорил с ним
и никогда не продергивал его, как делал это он обыкновенно с другими.
— Приятели даже! — отвечал не без гордости Живин. — Ну
и разговорились о
том, о
сем, где, знаешь, я бываю; я говорю, что вот все с тобою вожусь. Он, знаешь, этак по-своему воскликнул: «Как же, говорит, ему злодею не стыдно у меня не побывать!»
— Несчастие великое посетило наш губернский град, — начал
тот каким-то сильно протяжным голосом, — пятого числа показалось пламя на Калужской улице
и тем же самым часом на Сергиевской улице, версты полторы от Клушинской отстоящей, так что пожарные недоумевали, где им действовать, пламя пожрало обе
сии улицы, многие храмы
и монастыри.
— Строжайшее.
Сие почтенное лицо, также
и семейство его уже посажены в острог, так как от господина губернатора стало требовать
того дворянство, а также небезопасно было оставлять их в доме
и от простого народу, ибо чернь была крайне раздражена
и могла бы их живых растерзать на части.
— Можете, — отвечал казначей
и посмотрел на худого монаха.
Тот подошел к раке, отпер ее висевшим у него на поясе ключом
и с помощью казначея приподнял крышку, а
сей последний раскрыл немного
и самую пелену на мощах,
и Вихров увидел довольно темную
и, как ему показалось, не сухую даже грудь человеческую. Трепет объял его; у него едва достало смелости наклониться
и прикоснуться губами к священным останкам. За ним приложились
и все прочие,
и крышка раки снова опустилась
и заперлась.
— А так же: кого Иосиф патриарх благословил,
тот — другого, а другой — третьего… Так до
сих пор
и идет, — пояснил Иван Кононов.
«До сведения моего дошло, что в деревне Вытегре крестьянин Парфен Ермолаев убил жену,
и преступление это местною полициею совершенно закрыто, а потому предписываю вашему высокоблагородию немедленно отправиться в деревню Вытегру
и произвести строжайшее о
том исследование. Дело
сие передано уже на рассмотрение уездного суда».
— Ты, братец, должен покаяться,
и если совершил этот грех,
то ты
тем только душу свою облегчишь, а хоть
и будешь запираться,
то никак
тем казни не избегнешь ни в
сей жизни, ни в будущей.
— Как зачем? — спросил с удивлением священник. — Митрополит Платон вводил его
и правила для него писал; полагали так, что вот они очень дорожат своими старыми книгами
и обрядами, — дали им
сие; но не
того им, видно, было надобно: по духу своему, а не за обряды они церкви нашей сопротивляются.
Усадьба Козлово стоит на высокой горе, замечательной
тем, что некогда, говорят, в нее ударил гром —
и громовая стрела сделала в ней колодец, который до
сих пор существовал
и отличался необыкновенно вкусной водой.
Ему весело даже было подумать о
том, как у начальника губернии вытянется физиономия, когда он будет ему рассказывать, как он произвел следствие; но — увы! — надежда его в этом случае не сбылась: в приемной губернатора он, как водится, застал скучающего адъютанта;
сей молодой офицер пробовал было
и газету читать
и в окно глядеть, но ничего не помогало, все было скучно! Он начал, наконец, истерически зевать. При появлении Вихрова он посмотрел на него сонными глазами.
Вы до
сих пор не отвечаете мне на мое письмо, а между
тем я сгораю от нетерпения в ожидании вашего ответа, который один может спасти
и утешить меня в моем гадком положении!..
На целый губернский город выищется не более двух — трех сносно честных людей, за которых, вероятно, бог
и терпит
сей град на земле, но которых,
тем не менее, все-таки со временем съедят
и выживут.
«Сокровище мое, хлопочите
и молите, чтобы дали мне отпуск, о чем я вместе с
сим прошу министра. Если я еще с полгода не увижу вас,
то с ума сойду».
— Нет, даже легко!.. Легко даже! — воскликнул Вихров
и, встав снова со стула, начал ходить по комнате. — Переносить долее
то, что я переносил до
сих пор, я не могу!.. Одна глупость моего положения может каждого свести с ума!.. Я, как сумасшедший какой, бегу сюда каждый день —
и зачем? Чтобы видеть вашу счастливую семейную жизнь
и мешать только ей.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до
сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти //
И этим письмам
и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем
и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Приходит муж. Он прерывает //
Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, //
И прерывал его меж
тем // Разумный толк без пошлых
тем, // Без вечных истин, без педантства, //
И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает быть
и тонким критиком) заметил нам, что
сие исключение, может быть
и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез
то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным
и необъясненным.
Сие глубокое творенье // Завез кочующий купец // Однажды к ним в уединенье //
И для Татьяны наконец // Его с разрозненной Мальвиной // Он уступил за три с полтиной, // В придачу взяв еще за них // Собранье басен площадных, // Грамматику, две Петриады, // Да Мармонтеля третий
том. // Мартын Задека стал потом // Любимец Тани… Он отрады // Во всех печалях ей дарит //
И безотлучно с нею спит.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее — слава Богу — //
Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный
и опасный, // Созданье ада иль небес, //
Сей ангел,
сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?