Неточные совпадения
Наши северные мужики конечно уж принадлежат к существам самым равнодушным к красотам природы; но и те, проезжая мимо Воздвиженского, ахали иногда, явно показывая тем, что они тут видят то, чего
в других
местах не видывали!
Телега сейчас же была готова. Павел, сам правя, полетел на ней
в поле, так что к нему едва успели вскочить Кирьян и Сафоныч. Подъехали к
месту поражения. Около куста распростерта была растерзанная корова, а невдалеке от нее,
в луже крови, лежал и медведь: он очень скромно повернул голову набок и как бы не околел, а заснул только.
Когда он» возвратились к тому
месту, от которого отплыли, то рыбаки вытащили уже несколько тоней: рыбы попало пропасть; она трепетала и блистала своей чешуей и
в ведрах, и
в сети, и на лугу береговом; но Еспер Иваныч и не взглянул даже на всю эту благодать, а поспешил только дать рыбакам поскорее на водку и, позвав Павла, который начал было на все это глазеть, сел с ним
в линейку и уехал домой.
В губернии Имплев пользовался большим весом: его ум, его хорошее состояние, — у него было около шестисот душ, — его способность сочинять изворотливые, и всегда несколько колкого свойства, деловые бумаги, — так что их узнавали
в присутственных
местах без подписи: «Ну, это имплевские шпильки!» — говорили там обыкновенно, — все это внушало к нему огромное уважение.
Затем они каждый почти праздник стали отправляться: Николай Силыч —
в болотных сапогах,
в чекмене и
в черкесской шапке, нарочно для охоты купленной, а Павел —
в своей безобразной гимназической шинели, подпоясанной кушаком, и
в Ванькиных сапогах.
Места, куда они ходили, были подгородные, следовательно, с совершенно почти выстрелянною дичью; а потому кровавых жертв охотники с собой приносили немного, но зато разговоров между ними происходило большое количество.
Он, по необходимости, тоже сделался слушателем и очутился
в подлейшем положении: он совершенно не понимал того, что читала Мари; но вместе с тем, стыдясь
в том признаться, когда его собеседницы, по случаю прочитанного, переглядывались между собой, смеялись на известных
местах, восхищались поэтическими страницами, — и он также смеялся, поддакивал им улыбкой, так что те решительно и не заметили его обмана, но втайне самолюбие моего героя было сильно уязвлено.
Будь на
месте Павла более опытный наблюдатель, он сейчас бы почувствовал
в голосе ее что-то неопределенное, но юноша мой только и услыхал, что у Мари ничего нет
в Москве особенного: мысль об этом постоянно его немножко грызла.
Дневником, который Мари написала для его повести, Павел остался совершенно доволен: во-первых, дневник написан был прекрасным, правильным языком, и потом дышал любовью к казаку Ятвасу. Придя домой, Павел сейчас же вписал
в свою повесть дневник этот, а черновой, и особенно те
места в нем, где были написаны слова: «о, я люблю тебя, люблю!», он несколько раз целовал и потом далеко-далеко спрятал сию драгоценную для него рукопись.
Павел пробовал было хоть на минуту остаться с ней наедине, но решительно это было невозможно, потому что она то укладывала свои ноты, книги, то разговаривала с прислугой; кроме того, тут же
в комнате сидела, не сходя с
места, m-me Фатеева с прежним могильным выражением
в лице; и,
в заключение всего, пришла Анна Гавриловна и сказала моему герою: «Пожалуйте, батюшка, к барину; он один там у нас сидит и дожидается вас».
—
В Москву, — отвечал Павел совершенно покойно и, усевшись на свое
место, как бы ничего особенного
в начавшемся разговоре не заключалось, обратился к ключнице, разливавшей тут же
в комнате чай, и сказал: — Дай мне, пожалуйста, чаю, но только покрепче и погорячей!
— Ну так вот что, мой батюшка, господа мои милые, доложу вам, — начала старуха пунктуально, — раз мы, так уж сказать, извините, поехали с Макаром Григорьичем чай пить. «Вот, говорит, тут лекарев учат, мертвых режут и им показывают!» Я, согрешила грешная, перекрестилась и отплюнулась. «Экое
место!» — думаю; так, так сказать, оно оченно близко около нас, — иной раз ночью лежишь, и мнится: «Ну как мертвые-то скочут и к нам
в переулок прибегут!»
— Зачем?.. На кой черт? Чтобы
в учителя прислали; а там продержат двадцать пять лет
в одной шкуре, да и выгонят, — не годишься!.. Потому ты таблицу умножения знаешь, а мы на
место тебя пришлем нового, молодого, который таблицы умножения не знает!
— Когда лучше узнаю историю, то и обсужу это! — отвечал Павел тоже сухо и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько часов до ночи? Павлу пришла
в голову мысль сходить
в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те
места, где он так счастливо и безмятежно провел около года, а вместе с тем узнать, нет ли каких известий и от Имплевых.
Павел, взглянув
в это время мельком
в зеркало, с удовольствием заметил, что лицо его было худо и бледно. «Авось хоть это-то немножко устыдит ее», — подумал он. Денщик возвратился и просил его
в гостиную. Мари
в первую минуту, как ей доложили о Павле, проворно привстала со своего
места.
— Мужа моего нет дома; он сейчас уехал, — говорила Мари, не давая, кажется, себе отчета
в том, к чему это она говорит, а между тем сама пошла и села на свое обычное
место в гостиной. Павел тоже следовал за ней и поместился невдалеке от нее.
Они сначала —
в часть его, а потом — и
в острог, да сюда
в Москву по этапу и прислали, как
в показанное им
место жительства.
В номерной жизни тоже не произошло ничего особенного; постояльцы были те же, и только Анна Ивановна выдержала экзамен на гувернантку и поступила уже на
место.
— Потому что нам с братом надо еще
в другое
место ехать, а игра может затянуться.
—
В какое
место еще ехать? — спросил правовед с удивлением, вслушавшись
в их разговор.
Павел, наконец, вырвался из отцовских объятий, разрыдался и убежал к себе
в комнату. Полковник, тоже всхлипывая, остался на своем
месте.
Он, например, очень хорошо знал, что кучер Петр мастерски ездит и правит лошадьми; Кирьян, хоть расторопен и усерден, но плут: если пошлют
в город, то уж, наверно,
мест в пять заедет по своим делам.
— Отчего вы служите
в рассыльных и не приищете себе более приличного
места?
Проехали почти половину до того
места, от которого они сбились. Вдруг послышался треск и как бы шлепанье лошадиных ног, и
в то же время между кустами показался ехавший верхом мужик.
— То
место, на которое я поступила, он мне достал и часто у нас бывал
в доме, потом стал свататься ко мне, — формально, уверяю вас!
Павел пожал плечами и ушел
в свою комнату; Клеопатра Петровна, оставшись одна, сидела довольно долго, не двигаясь с
места. Лицо ее приняло обычное могильное выражение: темное и страшное предчувствие говорило ей, что на Павла ей нельзя было возлагать много надежд, и что он, как пойманный орел, все сильней и сильней начинает рваться у ней из рук, чтобы вспорхнуть и улететь от нее.
Мне всегда как-то представлялось, что матушка Россия — это есть грубая, для серого солдатского сукна устроенная фабрика, и вдруг
в этой фабрике произрастают чувствительные и благоухающие розы, но все это потом
в жизни сваливается
в одно
место, и, конечно, уж толстые тюки сукна помнут все розы и отобьют у них всякое благоухание.
На другой день, впрочем, началось снова писательство. Павел вместе с своими героями чувствовал злобу, радость;
в печальных, патетических
местах, — а их у него было немало
в его вновь рождаемом творении, — он плакал, и слезы у него капали на бумагу… Так прошло недели две; задуманной им повести написано было уже полторы части; он предполагал дать ей название: «Да не осудите!».
— Да! — отвечал тот. — Это
место, например, когда влюбленные сидят на берегу реки и видят вдали большой лес, и им представляется, что если бы они туда ушли, так скрылись бы от всех
в мире глаз, — это очень поэтично и верно.
Вихров ехал
в огромнейших, проходных до самого
места пошевнях, битком набитых тюками с книгами, чемоданами с платьем, ящиком с винами.
Дело, впрочем, не совсем было так, как рассказывала Клеопатра Петровна: Фатеев никогда ничего не говорил Прыхиной и не просил ее, чтобы жена к нему приехала, — это Прыхина все выдумала, чтобы спасти состояние для своей подруги, и поставила ту
в такое положение, что, будь на
месте Клеопатры Петровны другая женщина, она, может быть, и не вывернулась бы из него.
Тогда перед ними слабые
места в труде их выходят
в ужасающей величине.
Так случилось и с Вихровым, — и таких слабых
мест он встретил
в романе своем очень много, и им овладело нестерпимое желание исправить все это, и он чувствовал, что поправит все это отлично, а потому, как Клеопатра Петровна ни упрашивала его остаться у ней на несколько дней, он объявил, что это решительно невозможно, и, не пояснив даже причину тому, уехал домой, велев себя везти как можно скорее.
Раза два, матерь божья, на сеновале
места присматривал, чтобы удавиться, а тут, прах дери, на мельницу меня еще с мешками вздумали послать, и жил тоже
в монастыре мужичонко один, — по решению присутственного
места.
Казначей-то уж очень и не разыскивал: посмотрел мне только
в лицо и словно пронзил меня своим взглядом; лучше бы, кажись, убил меня на
месте; сам уж не помню я, как дождался вечера и пошел к целовальнику за расчетом, и не то что мне самому больно хотелось выпить, да этот мужичонко все приставал: «Поднеси да поднеси винца, а не то скажу — куда ты мешок-то девал!».
Через неделю после того Добров, одетый
в новый сюртук, чистое белье и новые сапоги, сидел уже и переписывал Вихрову его сочинение, и только
в некоторых
местах он усмехался слегка и поматывал головой.
На своих служебных
местах они, разумеется, не бог знает что делали; но положительно можно сказать, что были полезнее разных умников-дельцов уж тем, что не хапали себе
в карман и не душили народ.
— На ваше откровенное предложение, — заговорил он слегка дрожащим голосом, — постараюсь ответить тоже совершенно откровенно: я ни на ком и никогда не женюсь; причина этому та: хоть вы и не даете никакого значения моим литературным занятиям, но все-таки они составляют единственную мою мечту и цель жизни, а при такого рода занятиях надо быть на все готовым: ездить
в разные местности, жить
в разнообразных обществах, уехать, может быть, за границу, эмигрировать, быть, наконец, сослану
в Сибирь, а по всем этим
местам возиться с женой не совсем удобно.
Живин
в такой пришел экстаз, что, встав с своего
места, начал петь одну известную студенческую переделку.
Хоть всего ему надобно было проехать каких-нибудь двадцать верст, но он выехал накануне, так как дорога предстояла
в некоторых
местах не совсем даже безопасная.
На самой дороге во многих
местах были зажоры, так что лошади почти по брюхо уходили
в них, а за ними и сани с седоками.
После ужина горничная,
в самом деле, ему показала другую комнату, отведенную для него, но он
в ней очень недолго пробыл и отправился
в чайную. Клеопатра Петровна сидела уже там и молча ему указала на
место подле себя.
— Имеются
в виду вышедшие
в январе 1847 года «Выбранные
места из переписки с друзьями» Гоголя, которые вызвали протест у большинства писателей и читающей публики.
Особенно резкое осуждение «Выбранные
места» нашли
в письме
В.Г.Белинского к Гоголю, написанном за границей
в том же году, 15 июля.
Как только от него отошла Юлия, к нему сейчас же подошла и села на ее
место Прыхина. О, Катишь сейчас ужасную штучку отпустила с Кергелем. Он подошел к ней и вдруг стал ее звать на кадриль. Катишь вся вспыхнула даже
в лице.
На этой штуке старик Захаревский вздумал испытать Вихрова, чтобы окончательно убедиться, любит он выпить или нет. По многолетней своей опытности Ардальон Васильевич убедился, что
в их
местах, между дворянством и чиновничеством, главный порок пьянство, и желал, по преимуществу, не видеть его
в детях своих и
в зяте, какого бог ему пошлет.
Сам он,
в той же, кажется, черкеске и
в синеньких брючках с позументовыми лампасами, сидел на точи же
месте у окна и курил длинную трубку.
Когда наша орда влетела
в деревню, старики и старухи поднялись со своих
мест, а молодые с заметным любопытством глядели на приезжих, и все они с видимым удовольствием на лицах кланялись Александру Ивановичу.
— Что ж мудреного! — подхватил доктор. — Главное дело тут, впрочем, не
в том! — продолжал он, вставая с своего
места и начиная самым развязным образом ходить по комнате. — Я вот ей самой сейчас говорил, что ей надобно, как это ни печально обыкновенно для супругов бывает, надобно отказаться во всю жизнь иметь детей!
Самовар с приготовленным
в нем глинтвейном внес сам хозяин. Вихров сел на пустое
место перед столом; лицо у него
в одно и то же время было грустное и озлобленное.
Угодник, по преданию, сам выбирал это
место для поселения своего; монастырь стоял на обрыве крутой горы, подошва которой уходила
в озеро, раскидывающееся от монастыря верст на пятнадцать кругом.