Неточные совпадения
Телега сейчас же была готова. Павел, сам правя, полетел на ней
в поле, так что к нему едва успели вскочить Кирьян и Сафоныч. Подъехали к
месту поражения. Около куста распростерта была растерзанная корова, а невдалеке от нее,
в луже крови, лежал и медведь: он очень скромно повернул голову набок и
как бы не околел, а заснул только.
—
В Москву, — отвечал Павел совершенно покойно и, усевшись на свое
место,
как бы ничего особенного
в начавшемся разговоре не заключалось, обратился к ключнице, разливавшей тут же
в комнате чай, и сказал: — Дай мне, пожалуйста, чаю, но только покрепче и погорячей!
— Ну так вот что, мой батюшка, господа мои милые, доложу вам, — начала старуха пунктуально, — раз мы, так уж сказать, извините, поехали с Макаром Григорьичем чай пить. «Вот, говорит, тут лекарев учат, мертвых режут и им показывают!» Я, согрешила грешная, перекрестилась и отплюнулась. «Экое
место!» — думаю; так, так сказать, оно оченно близко около нас, — иной раз ночью лежишь, и мнится: «Ну
как мертвые-то скочут и к нам
в переулок прибегут!»
— Когда лучше узнаю историю, то и обсужу это! — отвечал Павел тоже сухо и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько часов до ночи? Павлу пришла
в голову мысль сходить
в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те
места, где он так счастливо и безмятежно провел около года, а вместе с тем узнать, нет ли
каких известий и от Имплевых.
Павел, взглянув
в это время мельком
в зеркало, с удовольствием заметил, что лицо его было худо и бледно. «Авось хоть это-то немножко устыдит ее», — подумал он. Денщик возвратился и просил его
в гостиную. Мари
в первую минуту,
как ей доложили о Павле, проворно привстала со своего
места.
Они сначала —
в часть его, а потом — и
в острог, да сюда
в Москву по этапу и прислали,
как в показанное им
место жительства.
Проехали почти половину до того
места, от которого они сбились. Вдруг послышался треск и
как бы шлепанье лошадиных ног, и
в то же время между кустами показался ехавший верхом мужик.
Павел пожал плечами и ушел
в свою комнату; Клеопатра Петровна, оставшись одна, сидела довольно долго, не двигаясь с
места. Лицо ее приняло обычное могильное выражение: темное и страшное предчувствие говорило ей, что на Павла ей нельзя было возлагать много надежд, и что он,
как пойманный орел, все сильней и сильней начинает рваться у ней из рук, чтобы вспорхнуть и улететь от нее.
Дело, впрочем, не совсем было так,
как рассказывала Клеопатра Петровна: Фатеев никогда ничего не говорил Прыхиной и не просил ее, чтобы жена к нему приехала, — это Прыхина все выдумала, чтобы спасти состояние для своей подруги, и поставила ту
в такое положение, что, будь на
месте Клеопатры Петровны другая женщина, она, может быть, и не вывернулась бы из него.
Так случилось и с Вихровым, — и таких слабых
мест он встретил
в романе своем очень много, и им овладело нестерпимое желание исправить все это, и он чувствовал, что поправит все это отлично, а потому,
как Клеопатра Петровна ни упрашивала его остаться у ней на несколько дней, он объявил, что это решительно невозможно, и, не пояснив даже причину тому, уехал домой, велев себя везти
как можно скорее.
Казначей-то уж очень и не разыскивал: посмотрел мне только
в лицо и словно пронзил меня своим взглядом; лучше бы, кажись, убил меня на
месте; сам уж не помню я,
как дождался вечера и пошел к целовальнику за расчетом, и не то что мне самому больно хотелось выпить, да этот мужичонко все приставал: «Поднеси да поднеси винца, а не то скажу — куда ты мешок-то девал!».
Хоть всего ему надобно было проехать каких-нибудь двадцать верст, но он выехал накануне, так
как дорога предстояла
в некоторых
местах не совсем даже безопасная.
Как только от него отошла Юлия, к нему сейчас же подошла и села на ее
место Прыхина. О, Катишь сейчас ужасную штучку отпустила с Кергелем. Он подошел к ней и вдруг стал ее звать на кадриль. Катишь вся вспыхнула даже
в лице.
На этой штуке старик Захаревский вздумал испытать Вихрова, чтобы окончательно убедиться, любит он выпить или нет. По многолетней своей опытности Ардальон Васильевич убедился, что
в их
местах, между дворянством и чиновничеством, главный порок пьянство, и желал, по преимуществу, не видеть его
в детях своих и
в зяте,
какого бог ему пошлет.
— Что ж мудреного! — подхватил доктор. — Главное дело тут, впрочем, не
в том! — продолжал он, вставая с своего
места и начиная самым развязным образом ходить по комнате. — Я вот ей самой сейчас говорил, что ей надобно,
как это ни печально обыкновенно для супругов бывает, надобно отказаться во всю жизнь иметь детей!
В настоящий день оно было гладко,
как стекло, и только
местами на нем чернели рыбачьи лодочки.
— До начальника губернии, — начал он каким-то размышляющим и несколько лукавым тоном, — дело это, надо полагать, дошло таким манером: семинарист к нам из самых этих
мест, где убийство это произошло, определился
в суд; вот он приходит к нам и рассказывает: «Я, говорит, гулял у себя
в селе,
в поле… ну, знаете,
как обыкновенно молодые семинаристы гуляют… и подошел, говорит, я к пастуху попросить огня
в трубку, а
в это время к тому подходит другой пастух — из деревни уж Вытегры; сельский-то пастух и спрашивает: «Что ты, говорит, сегодня больно поздно вышел со стадом?» — «Да нельзя, говорит, было: у нас сегодня ночью у хозяина сын жену убил».
Священники-то
как ушли, меня
в церкви-то они и заперли-с, а у спасителя перед иконой лампадка горела; я пошел — сначала три камешка отковырнул у богородицы, потом сосуды-то взял-с, крест, потом и ризу с Николая угодника, золотая была, взял все это на палатцы-то и унес, — гляжу-с, все местные-то иконы и выходят из мест-то своих и по церкви-то идут ко мне.
— Здесь ведь Учней много. Не одно это село так называется — это вот Учня верхняя, а есть Учня нижняя и есть еще Учня
в Полесье, смотря на
каком месте селенье стоит, на горе или
в лесу.
Там тоже обеденный стол стоял раздвинутым,
как бывает это
в трактирах; у стульев спинные задки были сильно захватаны, на стене около того
места, где
в ней открывался буфет, было множество пятен.
Сам же Клыков,
как слышал я, ускакал
в Петербург, вероятно, там выдумает что-нибудь отличное! — заключил Захаревский и, видимо, от сдерживаемой досады не
в состоянии даже был покойно сидеть на
месте, а встал и начал ходить по комнате.
— Это, брат, еще темна вода во облацех, что тебе министры скажут, — подхватил Кнопов, — а вот гораздо лучше по-нашему, по-офицерски, поступить;
как к некоторым полковым командирам офицеры являлись: «Ваше превосходительство, или берите другой полк, или выходите
в отставку, а мы с вами служить не желаем; не делайте ни себя, ни нас несчастными, потому что
в противном случае кто-нибудь из нас, по жребию, должен будет вам дать
в публичном
месте оплеуху!» — и всегда ведь выходили; ни один не оставался.
— Что, я
как поживаю — дурно-с, очень дурно!.. Без
места, состояния почти не имею никакого; надобно бы, конечно, ехать
в Петербург, но все как-то еще собраться не могу.
— Так вот
как мы сделаем, — отвечала ей Катишь, — я вам велю поставить кровать
в комнате покойной Александры Григорьевны, — так генеральша генеральшино
место и займет, — а малютку вашего положим, где спал, бывало, Сергей Григорьич — губернатор уж теперь, слышали вы?
— Нельзя ей сейчас сюда! — возразила Катишь урезонивающим тоном. — Во-первых, она сама с дороги переодевается и отдыхает; а потом, вы и себя-то приведите хоть сколько-нибудь
в порядок, — смотрите,
какой у вас хаос! — продолжала Катишь и начала прибирать на столе, складывать
в одно
место раскиданное платье; наконец, взяла гребенку и подала ее Вихрову, непременно требуя, чтобы он причесался.
Под влиянием ее голоса Вихров
как бы невольно опустился на прежнее
место перед камином. Мари же отошла и села на свое обычное
место перед рабочим столиком, — она уже ожидала, что ей придется выслушать несколько,
как она выражалась, проклятий. Вихров
в последнее время действительно
в присутствии ее беспрестанно проклинал и себя, и свою жизнь, и свою злосчастную судьбу.
Шаги куда-то удалились, потом снова возвратились, и затем началось неторопливое отпирание дверей. Наконец, наши гости были впущены. Вихров увидел, что им отворила дверь некрасивая горничная;
в маленьком зальце уже горели две свечи. Генерал вошел развязно,
как человек, привыкший к этим
местам.
— Да, — продолжал Абреев, — но я вынужден был это сделать: он до того
в делах моих зафантазировался, что я сам мог из-за него подпасть серьезной ответственности, а потому я позвал его к себе и говорю: «Николай Васильич, мы на стольких пунктах расходимся
в наших убеждениях, что я решительно нахожу невозможным продолжать нашу совместную службу!» — «И я, говорит, тоже!» — «Но, — я говорю, — так
как я сдвинул вас из Петербурга, с вашего пепелища, где бы вы, вероятно,
в это время нашли более приличное вашим способностям занятие, а потому позвольте вам окупить ваш обратный путь
в Петербург и предложить вам получать лично от меня то содержание, которое получали вы на службе, до тех пор, пока вы не найдете себе нового
места!» Он поблагодарил меня за это, взял жалованье за два года даже вперед и уехал…
Неточные совпадения
Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему
в ней два
места:
в одном,
как великие люди способствовали благу своего отечества;
в другом,
как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся
в бездну презрения и поношения.
В следующую речь Стародума Простаков с сыном, вышедшие из средней двери, стали позади Стародума. Отец готов его обнять,
как скоро дойдет очередь, а сын подойти к руке. Еремеевна взяла
место в стороне и, сложа руки, стала
как вкопанная, выпяля глаза на Стародума, с рабским подобострастием.
Стародум(приметя всех смятение). Что это значит? (К Софье.) Софьюшка, друг мой, и ты мне кажешься
в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю
место отца твоего. Поверь мне, что я знаю его права. Они нейдут далее,
как отвращать несчастную склонность дочери, а выбор достойного человека зависит совершенно от ее сердца. Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он ни был, будет иметь во мне истинного друга. Поди за кого хочешь.
Стародум. Они
в руках государя.
Как скоро все видят, что без благонравия никто не может выйти
в люди; что ни подлой выслугой и ни за
какие деньги нельзя купить того, чем награждается заслуга; что люди выбираются для
мест, а не
места похищаются людьми, — тогда всякий находит свою выгоду быть благонравным и всякий хорош становится.
Но летописец недаром предварял события намеками: слезы бригадировы действительно оказались крокодиловыми, и покаяние его было покаяние аспидово.
Как только миновала опасность, он засел у себя
в кабинете и начал рапортовать во все
места. Десять часов сряду макал он перо
в чернильницу, и чем дальше макал, тем больше становилось оно ядовитым.