Неточные совпадения
—
А что,
если я все рушу, все переломаю, чтобы сделать вас счастливою? — проговорил он каким-то глухим голосом.
—
А ты знаешь, — подхватил князь, все ближе и ближе пододвигаясь к Елене, —
что если бы ты сегодня не приехала сюда, так я убил бы себя.
—
А что,
если ты… — заговорила она, кидая на князя взгляд, — не будешь меня любить так, как я хочу, чтоб меня любили?
—
А если говорят напротив, так так, значит, и есть! — перебил ее резко князь. — И
чем нам, — прибавил он с усмешкою, — предаваться бесполезным словопрениям, не лучше ли теперь же ехать в Останкино и нанять там дачи?
— Но терпеть можно,
если остается еще надежда,
что человек опомнится когда-нибудь и возвратится к своему долгу,
а тут я ничего этого не вижу? — полуспросила княгиня.
—
А что,
если я сама кого полюблю, как тебе это покажется? — присовокупила княгиня уже внушительным тоном: она, кажется, думала сильно напугать этим мужа.
— Я тут ничего не говорю о князе и объясняю только различие между своими словами и чужими, — отвечал Миклаков,
а сам с собой в это время думал: «Женщине
если только намекнуть,
что какой-нибудь мужчина не умен, так она через неделю убедит себя,
что он дурак набитейший». — Ну,
а как вы думаете насчет честности князя? — продолжал он допрашивать княгиню.
— Да!.. Да!.. — повторил Адольф Иваныч с важностью. — И он тоже совершенно со мной согласен,
что в России нужней всего просвещение. Русский работник, например, мужик русский — он не глуп, нет!.. Он не просвещен!.. Он только думает,
что если праздник, так он непременно должен быть пьян,
а будь он просвещен, он знал бы,
что праздник не для того,
а чтобы человек отдохнул, — согласны вы с этим?
—
А если я не застану вас в какой-нибудь день дома,
что тогда с вами сделать? — сказал Николя, тоже, в свою очередь, желая сострить.
—
А потому,
что если бы вы имели его достаточное количество, так и не возбудили бы даже вопроса: крестить ли вам вашего сына или нет,
а прямо бы окрестили его в религии той страны, в которой предназначено ему жить и действовать, и пусть он сам меняет ее после,
если ему этого пожелается, — вот бы
что сказал вам здравый смысл и
что было бы гораздо умнее и даже либеральнее.
Он имел своим правилом,
что если кто поп, тот и будь поп, будь набожен,
а если кто офицер, то будь храбр и не рассуждай, но
если выскочил умственно и нравственно из своего положения, так выходи вон и ищи себе другой деятельности.
Отец Иоанн в натуре своей, между прочим, имел два свойства: во-первых, он всему печатному почти безусловно верил, —
если которого сочинителя хвалили, тот и по его мнению был хорош,
а которого бранили, тот худ; во-вторых, несмотря на свой кроткий вид, он был человек весьма ехидный и любил каждого уязвить,
чем только мог.
— Благодарю вас за утешение, хоть и не могу вполне оным успокоиться,
а прошу вас об одном,
что если будет какой-либо донос, засвидетельствовать в мою пользу, — отвечал отец Иоанн.
— Ах, боже мой, боже мой, — произнесла на это, как бы больше сама с собой, г-жа Петицкая. —
Если бы вы действительно любили меня пламенно, — обратилась она к Николя, — так не стали бы спрашивать,
чему я смеюсь,
а сами бы поняли это.
От г-жи Петицкой Елпидифор Мартыныч прямо отправился к княгине с тем, чтобы донести ей о том,
что исполнил ее приказание,
а потом,
если выпадет к тому удобный разговор, то и рассказать ей о том,
что успел он наблюсти у г-жи Петицкой.
—
А что, как ты думаешь,
если бы я все твои выходки по случаю супруги встречала равнодушно, как это для тебя — лучше или хуже бы было? — спросила она.
— Шуму этого и огласки, — начал князь, видимо, вышедший из себя, — ни я, ни Елена нисколько не боимся, и я этой старой негодяйке никогда не дам тридцати тысяч;
а если она вздумает меня запугивать, так я велю у ней отнять и то,
что ей дают.
— В общем,
если хотите, мало ж!.. Так
что самый съезд членов лиги мира […съезд членов лиги мира. — Лига мира и свободы, ставившая своей целью пропаганду идей политической свободы и пацифизма, была основана в 1867 году. В работе лиги принимали участие М.
А.Бакунин, Жюль Валлес, И.Беккер и другие видные представители социалистического движения. В ноябре 1867 года сотрудничать в органе лиги был приглашен Карл Маркс.] в Женеве вышел какой-то странный… — проговорил он.
—
А потому,
если что коснется до патриотизма, то не ударьте себя в грязь лицом и выскажите все,
что у вас на душе, — продолжал князь.
— Да, чувственно, это может быть, но я хотела и надеялась,
что он меня будет любить иначе,
а уж
если необходимо продавать себя этим негодяям-мужчинам, так можно найти повыгодней и потороватей князя…
Жуквич посидел еще некоторое время, и
если б Елена повнимательней наблюдала за ним, то заметила бы,
что он был как на иголках; наконец, он поднялся и стал прощаться с Еленой; но деньги все еще не клал в карман,
а держал только их в своей руке и таким образом пошел; но, выйдя в сени, немедля всю пачку засунул в свой совершенно пустой бумажник; потом этот бумажник положил в боковой карман своего сюртука,
а самый сюртук наглухо застегнул и, ехав домой, беспрестанно ощупывал тот бок сюртука, где лежал бумажник.
Елена очень хорошо понимала,
что при той цели жизни, которую она в настоящее время избрала для себя, и при том идеале, к которому положила стремиться, ей не было никакой возможности опять сблизиться с князем, потому
что,
если б он даже не стал мешать ей действовать, то все-таки один его сомневающийся и несколько подсмеивающийся вид стал бы отравлять все ее планы и надежды,
а вместе с тем Елена ясно видела,
что она воспламенила к себе страстью два новые сердца: сердце m-r Николя, над
чем она, разумеется, смеялась в душе, и сердце m-r Жуквича, который день ото дня начинал ей показывать все более и более преданности и почти какого-то благоговения.
Князю в первый еще раз пришла эта мысль: «
А что,
если я в самом деле запугал ее и она наклеветала на себя? О, я мерзавец, негодяй!» — думал он про себя.
—
А если не выхлопочете, так, право, отдую, ей-богу! — присовокупил тот по обыкновенной своей методе, и Феодосий Иваныч в самом деле, должно быть, побаивался подобных угроз, потому
что на другой же день, при докладе бумаг своему начальнику, он сказал ему...
— Ну, так я знаю! — подхватила Петицкая, твердо будучи уверена,
что если бы даже барон и не очень нравился княгине, то все-таки она пойдет за него, потому
что это очень выгодная для нее партия,
а потому дальнейшее с ней объяснение она считала совершенно излишним и при первой встрече с бароном прямо сказала тому, чтоб он не робел и ехал просить руки княгини.
— В некотором самодовольстве и спокойствии!.. Стоять вечно в борьбе и в водовороте — вовсе не наслаждение: бейся, пожалуй, сколько хочешь, с этим дурацким напором волн, — их не пересилишь;
а они тебя наверняка или совсем под воду кувыркнут,
а если и выкинут на какой-нибудь голый утесец, так с такой разбитой ладьей,
что далее идти силы нет, как и случилось это, например, со мной, да, кажется, и с вами.
Неточные совпадения
Я плачу…
если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… //
А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
— В том-то и дело,
что есть. Зять делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой,
а если бы похлопотать по судам…
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит,
что не знает,
а если спросить о
чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не захочешь.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что,
если не рассмотришь все хладнокровно,
а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься:
а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю,
а закон.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят,
а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает
что расскажет: или поведет речь о том,
что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою;
если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется,
чем та, которая его слушает.