Частное право

  • Частное право — часть системы права, функционально-структурная подсистема права, совокупность правовых норм, охраняющих и регулирующих отношения между частными лицами, основой которых является частная собственность. Тем самым частное право — это совокупность норм права, защищающих интересы лица в его взаимоотношениях с другими лицами.

    Традиция выделения частного права характерна для стран романо-германской правовой семьи: в семье общего права и семье мусульманского права все право является публичным, так как считается, что все право создается или санкционируется государством.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Пра́во — понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения.
Гражданское право — отрасль права, объединяющая правовые нормы, регулирующие имущественные, а также связанные и несвязанные с ними личные неимущественные отношения, возникающие между разными организациями и гражданами, а также между отдельными гражданами.
Правовая семья — одно из центральных понятий сравнительного правоведения; представляет собой более или менее широкую совокупность национальных правовых систем, которые объединяет общность источников права, основных понятий, структуры права и исторического пути его формирования.
Публичное право — совокупность отраслей права, регулирующих отношения, связанные с обеспечением общего (публичного) или общегосударственного интереса. В публично-правовых отношениях стороны выступают как юридически неравноправные. Одной из таких сторон всегда выступает государство либо его орган (должностное лицо), наделенное властными полномочиями; в сфере публичного права отношения регулируются исключительно из единого центра, каковым является государственная власть. Характер поведения сторон в...
Права́ челове́ка — такие правила, которые обеспечивают защиту достоинства и свободы каждого отдельного человека. В своей совокупности основные права образуют основу правового статуса личности.

Упоминания в литературе

Н. М. Коркунов за основу разграничения критерия публичных и частных интересов положил способы приобретения и утраты частных и публичных прав, различное содержание прав и обязанностей. Частные права приобретаются в силу обстоятельства, имеющего индивидуальный характер и принадлежат исключительно самому индивиду, в публичных же правах объектом права пользуется целая группа индивидов, при этом не требуется особого акта приобретения.[10] Согласно теории Тона,[11] в основе деления публичного и частного права лежит распределение инициативы защиты права от нарушений, т. е. охраняется нарушенное право по инициативе самого потерпевшего или по инициативе общественной власти. «Если направление интереса представляет собой защиту отдельного интереса против другого такого же отдельного интереса, то получается отношение гражданского права; в противном случае, если направление идет от отдельного интереса к государственной власти и обратно, – то следует говорить о праве публичном».[12] М. М. Агарков различие между частным и публичным правом видел в том, что гражданское право является лично-свободным и в его границах субъект может осуществлять его в любом направлении. Частноправовая мотивация ставит только известный предел действию других моментов (эгоистических, альтруистических и т. д.), не вытесняя и не заменяя их собой; публично-правовая мотивация сама указывает направление, в котором должно осуществляться право и исключает действие других мотивов.[13] Иными словами, публичные права связаны в своем осуществлении, а частные в этом отношении свободны. Вместе с тем М. М. Агарков отмечал возможное наличие смешанных публично-правовых и частноправовых институтов – государство, его органы могут выступать в качестве юридических лиц участниками частноправовых отношений.
Юридические режимы правового регулирования, или правовые режимы, непосредственно связаны не только в делением права на отрасли, но и с делением права на самые крупные блоки – частноправовой и публично-правовой (частное и публичное право). В основе данного деления – интерес, неоднократно упоминаемый нами ранее. Данный подход был выработан еще римскими юристами, его суть сводилась к тому, что публичное право относится к положению римского государства, а частное – к пользе отдельных лиц. Публичное право – это то право, которое имеет в виду интересы государства как целого, а частное право – то право, которое имеет в виду интересы индивида как такового[48].
Известный юрист дал обстоятельный анализ разных подходов к такому делению, в результате чего сделал вывод, что во всех подходах различие между публичным и частным правом проводится либо по содержанию регулируемых отношений – это материальный фактор, либо по порядку их защиты – это формальный момент. По мнению Г. Ф. Шершеневича, характер интересов, безусловно, должен учитываться и учитывается законодателем при установлении правового регулирования общественных отношений, но этот взгляд не дает ответа на вопрос: где находится та грань, которая очерчивает круг частных интересов, за которой теряются интересы общественные. Именно с этой позиции классическая теория представляется наиболее уязвимой. Ведь нормы частного права также могут служить целям защиты публичных интересов. То или иное строение семьи, собственности или наследования небезразлично для государства как целого, и тем не менее все это – бесспорные институты гражданского права. Разве не интересы государства как целого преследует государственное управление, заключая контракт о поставке провианта или обмундирования для армии, защищающей отечество? И тем не менее такой контракт, бесспорно, принадлежит к области права частного, а не публичного.
Современное национальное законодательство придерживается концепции МЧП в широком смысле – во многих законах не употребляется термин «частно-правовые отношения»: Закон о международном частном праве Венесуэлы (1998 г.) гласит: «Обстоятельства дела, связанные с иностранными правовыми системами, регулируются нормами… венесуэльского международного частного права». Такой подход позволяет более полно регулировать любые отношения, возникающие между частными субъектами права в процессе транснационального общения, способствует устранению пробелов в праве. Не столь важно, в какой именно сфере возникают какие-либо правоотношения; важно, что это отношения между частными лицами по поводу реализации их имущественных и личных неимущественных интересов.
Георг Еллинек в Общем учении о государстве обращал внимание на то, что публичные образования могут быть не только носителями публичной власти, но и правовыми субъектами, ведущими хозяйство и управляющими своими делами при помощи правовых средств, доступных каждому лицу и не имеющих властного характера. Исходя из идеи суверенитета, граница между действиями публичного образования как субъекта публичного права и как субъекта, ведущего свое хозяйство, устанавливается правопорядком конкретного государства[11]. Государство может совершенно или в значительной степени подчинять себя действию частного права либо в значительной степени изъять себя от действия частного права. Проведение этой границы, по мнению Г. Еллинека, обусловливается всей эволюцией воззрений народа на отношение государства к частному праву. Государство и создаваемые им публичные образования как субъекты имущественных отношений могут занимать различное положение в разных правопорядках. Эта разница объясняется различной философией государства, воспринимаемой в разных странах.

Связанные понятия (продолжение)

Французское право (фр. droit français) как понятие возникло в XV веке. Правовая система современной Франции относится к группе романо-германского права. В основных чертах она сформировалась в период Великой французской революции 1789—1794 гг. и в первые последовавшие за нею десятилетия, особенно в годы правления Наполеона (1799—1814 гг.).

Подробнее: Правовая система Франции
Со́бственность — Экономическая категория — исторически развивающиеся общественные отношения по поводу распределения (присвоения), описывающие принадлежность субъекту, у которого имеются полномочия на распоряжение, владение и пользование объектом собственности. Совокупность вещей, принадлежащих данному субъекту — собственник — составляет имущество соответствующего лица, поэтому отношения собственности называются также имущественными отношениями.
Интеллектуа́льная со́бственность — в широком понимании термин означает закреплённое законом временное исключительное право, а также личные неимущественные права авторов на результат интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.
Госуда́рство — политическая форма организации общества на определённой территории, политико-территориальная суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны.
Российское предпринимательское право является комплексной отраслью права, объединяющей нормы как гражданского, так и административного права...
Скандинавское право — группа правовых систем или правовая семья стран Северной Европы — Швеции, Норвегии, Дании, Исландии и Финляндии. В сравнительном правоведении по ряду признаков либо включается в состав романо-германской правовой семьи, либо выделяется как самостоятельная правовая семья, часто рассматриваемая как промежуточная по ряду признаков между романо-германской и англосаксонской (англо-американской) правовой семьёй общего права.

Подробнее: Скандинавская правовая система
Обще́ственная со́бственность — собственность, находящаяся во владении, распоряжении и пользовании обществом, выступающим как коллективный субъект.
Ана́рхо-капитали́зм (также известный как «либертарианский анархизм», «рыночный анархизм», «анархизм свободного рынка» или «анархизм частной собственности») — либертарианская и анархо-индивидуалистическая политическая философия, которая выступает за упразднение государства в пользу индивидуального суверенитета в условиях свободного рынка. Эту терминологию ввёл экономист Мюррей Ротбард.
Герма́нское гражда́нское уложе́ние (нем. Bürgerliches Gesetzbuch, BGB; более точный перевод — Гражда́нский ко́декс, БГБ) — крупнейший и основополагающий закон Германии, регулирующий гражданские правоотношения. Разработан и принят в кайзеровскую эпоху, на излёте «юридического столетия», действует с изменениями и дополнениями вплоть до настоящего времени. В соответствии с принципами пандектной системы состоит из пяти книг (общая часть, обязательственное право, вещное право, семейное право, наследственное...
Автономия воли — в традиционном понимании международного частного права институт, согласно которому стороны в сделке, имеющей юридическую связь с правопорядками различных государств, могут избрать по своему усмотрению то право, которое будет регулировать их взаимоотношения и применяться ими самими либо судебным учреждением или другими компетентными органами к данной сделке (лат. lex voluntatis).
Исто́чник (фо́рма) пра́ва — способ, с помощью которого закрепляются (находят внешнее выражение) нормы права.
Правово́е госуда́рство (нем. Rechtsstaat) — государство, вся деятельность которого подчинена нормам права, а также фундаментальным правовым принципам, направленным на защиту достоинства, свободы и прав человека. Подчинённость деятельности верховных органов власти стабильным законам или судебным решениям является отличительным признаком конституционных политических режимов. Принцип соблюдения предписаний права всеми его субъектами, в том числе обладающими властью лицами или органами, называется законностью...
Концепция публичной сферы — это теоретическая модель, разработанная Юргеном Хабермасом, представителем Франкфуртского института. В одной из его ключевых работ «Структурная трансформация публичной сферы» (1991), указанное понятие раскрывается как площадка осмысленной дискуссии, конституированная на принципах доступности и равенства субъектов, происходящая в рамках правил, установленных и принятых в процессе взаимодействия.
Общественные взгляды на интеллектуальную собственность включают в себя как положительные критические замечания, так и негативные оценки интеллектуальной собственности.
Гражда́нское о́бщество — это сфера самопроявления свободных граждан и добровольно сформировавшихся некоммерчески направленных ассоциаций и организаций, ограждённых от прямого вмешательства и произвольной регламентации со стороны государственной власти, а также других внешних факторов. Согласно классической схеме Дэвида Истона, гражданское общество выступает как фильтр требований и поддержки общества к политической системе.
Цивили́зм (от лат. civis — гражданин) — философско-правовая концепция постсоциалистического общественного строя, разработанная академиком РАН В. С. Нерсесянцем в конце 1980-х начале 1990-х гг. Термин «цивилизм» введен В. С. Нерсесянцем. В основе концепции цивилизма лежит идея неотчуждаемого права на гражданскую (цивилитарную) собственность в постсоциалистическом обществе, которая является «идеальной долей каждого собственника в общей собственности всех граждан».
Субсидиа́рность (от лат. subsidiarius — вспомогательный) — принцип социальной организации, возникший в Римско-католической церкви и получивший своё развитие после Первого Ватиканского собора. Многие ассоциируют его с идеей децентрализации. Согласно данному принципу социальные проблемы должны решаться на самом низком, малом или удалённом от центра уровне, на котором их разрешение возможно и эффективно: центральная власть должна играть "субсидиарную" (вспомогательную), а не "субординативную" (подчинительную...
Дистрибутизм — идеология, которая зародилась и развивалась в Европе в конце XIX — начале XX века. Основанием для неё послужило социальное учение католической церкви, изложенное, в частности, в папских энцикликах Льва XIII Rerum Novarum и Quadragesimo Anno Пия XI.
Правово́й обы́чай (Обычное право) — исторически сложившийся источник права и правило поведения. Позже часто санкционировалось государством и включалось в его систему правовых норм.
Неприкосновенность частной жизни (в юридической науке) — ценность, обеспечиваемая правом на неприкосновенность частной жизни.
Общественный интерес — интерес сообщества или усреднённого («репрезентативного») представителя этого сообщества, связанный с обеспечением его благополучия, стабильности, безопасности и устойчивого развития.
Поли́тика (др.-греч. πολιτική «государственная деятельность») — понятие, включающее в себя деятельность органов государственной власти и государственного управления, а также вопросы и события общественной жизни, связанные с функционированием государства. Научное изучение политики ведётся в рамках политологии.
Ри́мское пра́во — правовая система, существовавшая в Древнем Риме и в Византийской империи с VIII века до н. э. по VI век н. э., а также отрасль правовой науки, занимающаяся её изучением.
Квири́тское пра́во (лат. jus Quiritium) — система древнейшего римского права. Основным его источником были Законы XII таблиц.
Нормативные теории масс-медиа Дениса Макуайла — это теории массовой коммуникации Дениса Макуайла, которые называются «нормативными». Они имеют дело с представлениями о том, каким образом должны работать медиа или чего от них ожидают. В теориях описывается, какие в идеале роли должны играть медиа. Теориями Дениса Макуайла рекомендована идеальная практическая деятельность. В них прогнозируются «идеальные варианты» последствий от такой деятельности. Основой теорий является не эмпирическое наблюдение...
Либертарные левые (англ. libertarian left (иногда понятие используется как синоним левого либертарианства, англ. left-libertarianism или либертарного социализма, англ. libertarian socialism) — термин, который используется для описания нескольких различных либертарных политических движений и теоретиков левого толка.
Теории происхождения государства — теории, объясняющие смысл и характер изменений, условия и причины возникновения государства. Входят в предмет исследования теории государства и права.
Автоно́мия (др.-греч. αὐτονομία — «самозаконие») — самостоятельность, способность или право субъекта действовать на основании установленных (сделанных, составленных им самим) принципов.
Ограничения и исключения в области авторского права являются положениями, сформулированными в различных национальных законодательствах об авторском праве или в Бернской конвенции, которые допускают использование произведений, защищаемых авторским правом, без лицензии правообладателя.
Движе́ние за отме́ну а́вторских прав (Антикопира́йт) — общественное движение за отмену института частной собственности на продукты интеллектуального труда. Понятие антикопирайт объединяет группу идей и идеологий, выступающих за изменение текущего законодательства об авторском праве или ведущих против него «партизанскую войну».
Правовая культура — общий уровень знаний и объективное отношение общества к праву; совокупность правовых знаний в виде норм, убеждений и установок, создаваемых в процессе жизнедеятельности. Проявляется в труде, общении и поведении субъектов взаимодействия. Формируется под воздействием системы культурного и правового воспитания и обучения.
Исто́рия междунаро́дного пра́ва — отрасль науки международного права, изучающая возникновение и развитие международного публичного права как комплекса правовых норм, регулирующих межгосударственные и иные международные отношения.
Демокра́тия (др.-греч. δημοκρατία «народовла́стие» от δῆμος «народ» + κράτος «власть») — политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии. Хотя такой метод применим к любым общественным структурам, на сегодняшний день его важнейшим приложением является государство, так как оно обладает большой властью. В этом случае определение демократии обычно сужается до политического режима, в котором...
Концепция международного общества — это теория, которая чаще всего ассоциируется с работами Хедли Булла и английской школой международных отношений. Согласно этой концепции, государства способны создавать международные институты и следовать международным нормам, руководствуясь своими или общими целями и интересами.
Пандектная система — принцип построения нормативно-правовых актов (кодексов, законов, ГОСТов), при котором общая и особенная части выделяются в отдельные разделы. Ей противостоит институционная система, воплощённая в Кодексе Наполеона.
Либертарианская теория прессы — одна из нормативных теорий массовой коммуникации, впервые описанных Ф. Зибертом и его соавторами Т. Петерсоном и У. Шраммом в 1956 году. Теория основана на философии либертализма, согласно которой цель государства — благосостояние его граждан. Согласно этой теории все СМИ должны находиться в частной собственности и конкурировать между собой на Свободном рынке.
Единообра́зный торго́вый ко́декс США (англ. The Uniform Commercial Code), сокращенно ЕТК (англ. UCC) — модельный (рекомендательный) акт, представляющий собой унификацию торгового права США и ратифицированный с теми или иными изменениями большинством американских штатов.
Древнегреческое право по своему влиянию на дальнейшее юридическое развитие Европы ни в каком отношении не может идти в сравнение с правом другого главного представителя древнего мира, Рима. Не разработанное теоретически греческими юристами, не получившее вследствие раздробленности Греции значения единого греческого права, оно не вылилось в стройную систему норм, годную для рецепции в других странах. Этим объясняется и несравненно меньшая доля внимания, которая выпала на его долю со стороны западных...
Свобо́да сло́ва — право человека свободно выражать свои мысли. В настоящее время включает свободу выражения, как в устной, так и в письменной форме (свобода печати и средств массовой информации); в меньшей степени относится к политической и социальной рекламе (агитации). Это право упомянуто в ряде международных и российских документов, среди которых: «Всеобщая декларация прав человека» (ст. 19), «Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод» (ст. 10) и Конституция Российской Федерации...
Нормативистская школа права — направление в теории и философии права, представители которого рассматривают право как единую систему норм и стремятся исследовать эту систему саму по себе. Данная теория наиболее логически завершенную форму получила в 20 веке. Основоположником этой теории является Г. Кельзен. Кельзен предлагал рассматривать право как иерархическую систему норм, каждая из которых имеет в качестве своего основания действительности вышестоящую норму. Конечным основанием действительности...
Конституционная экономика — научно-практическое направление на стыке экономики и конституционализма, описывающее и анализирующее взаимное влияние правовых и экономических факторов при принятии государственных решений, которые затрагивают экономические и социальные права, гарантированные в Конституции, а также взаимоотношения проблем применения Конституции со структурой и функционированием экономики.
Африка́нское пра́во или африка́нская правова́я семья́ — термин, часто используемый в сравнительном правоведении, обозначающий совокупность действующих национальных правовых систем на Африканском континенте.
Правовой плюрализм — это сосуществование в одном социальном поле двух или более различных юридических систем, "такое положение вещей в социальном поле, при котором поведение соответствует более чем одному правопорядку". Таким образом, в ситуации правового плюрализма параллельно существуют различные юридические механизмы, применяемые в идентичных ситуациях.
Информационное самоопределение часто рассматривается как сходное с правом на частную жизнь, но у него есть уникальные характеристики, отличающие его от права на частную жизнь в традиции Соединенных Штатов. Информационное самоопределение отражает описание частного у Уэстина: «Право индивидуума решать, какой информации о нем следует быть переданной другим и при каких обстоятельствах» (Westin, A., Privacy and Freedom, New York: Atheneum, 1970). В противоположность этому, «право на частную жизнь» в юридической...
«Право на город» — концепция, идея которой впервые сформулирована французским социологом и философом Анри Лефевром в одноименной книге «Le Droit à la ville», вышедшей в свет в 1968 году. Основой идеи является «спрос на обновленное, расширенное право на доступ к городской жизни». Эта проблема затронута как минимум в трёх произведениях Лефевра: The right to the city (1996), Space and politics (1973), The production of space(1991)и Writings on cities (1996). Также концепцию развивали Дэвид Харви (The...

Упоминания в литературе (продолжение)

Системам права, входящим в романо-германскую семью, свойственна структурная «двуэлементность», а именно деление всего нормативного массива, регулирующего общественные отношения, на частное право и публичное право. Критерием такого деления является характер возникающих между субъектами отношений, а точнее, между кем и по поводу чего складываются определенные правоотношения. Когда мы говорим о частном праве, то имеем в виду, что в основе возникшей правовой связи лежит частный интерес лица (лиц). Когда мы затрагиваем область публичного права, то имеем дело с общественным интересом, защитником которого является властный орган – государство либо его определенный представитель. Подобного деления нет ни в какой другой правовой системе, принадлежащей к иной семье.
Наконец, последнее, что следует отметить, раскрывая названный выше первый принцип формирования правового государства (само право и правовое государство вырастают из экономического базиса хозяйства рыночного типа). Оно касается права частной собственности: именно с возникновением и укреплением хозяйственной автономии, т. е. наличием частной собственности у каждого члена общества или главы семьи, создаются предпосылки для появления государственности. Где нет частного права (собственников), там нет и не может быть государства! Это – принципиальное положение, становящееся в цивилизованном мире аксиомой.
Так, в весьма спорном вопросе о делении права на публичное и частное Савиньи исходит из целевого признака. Для него в публичном праве целью является целое, а отдельный человек играет лишь подчиненную роль; в частном праве отдельный человек является целью сам по себе, и всякое правоотношение относится к его существованию или особому состоянию как средство. Следует согласиться с О. С. Иоффе, который отмечает по этому поводу, что противопоставление частных целей целям государственным, несмотря на его теоретическую неопределенность, имело тот практический смысл, что ориентировало на удовлетворение частного интереса в свободной игре стихийно действующих экономических сил вне, и независимо от государственного вмешательства. По этому своему замыслу концепция Савиньи соответствует духу времени[5].
Догматический метод. Отечественное международное частное право в настоящее время развивается в кильватере европейской науки международного частного права и науки сравнительного правоведения. Этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что доктрина отечественного международного частного права часто расходится с общими подходами, выработанными в рамках теории государства и права еще в советский период. Например, объект отношения определяется в рамках теории государства и права как благо, на достижение которого направлены действия участников отношения, а в отечественном международном частном праве объект отношения повсеместно отождествляется с имуществом. Структура коллизионной нормы права отличается от общей структуры нормы права. Такое несовпадение теории международного частного права и теории государства и права по ряду ключевых позиций затрудняет преподавание этого предмета и ведет к обособленности коллизионного права от других отраслей и институтов отечественного права.
Верно замечание С.Н. Братуся: «В правовой литературе положение К. Маркса о расщеплении человека в буржуазном обществе на частное лицо и гражданина, как члена политического общежития, и в связи с этим, о противопоставлении частных интересов публичным интересам, истолковывают нередко поверхностно и упрощенно. Не задумываются над тем, о противопоставлении чьих и каких интересов идет речь. Изображают часто дело так, что буржуазное гражданское право представляет только частные интересы, а публичное право – интересы буржуазного общества в целом. Такая механическая трактовка вопроса… нам представляется неправильной. Сами буржуазные ученые юристы превосходно понимают, что область частных отношений (частная собственность и способность распоряжения ею) является основой буржуазного общества и что в них выражен публичный интерес этого общества»[93]. В самом деле, деление права на публичное и частное не должно толковаться как непреложное обособление. Публичное и частное право являются сторонами одного и того же явления (это же можно сказать о понятиях предмета правового регулирования и метода правового регулирования). В общественных отношениях, способных поддаваться воздействию положительного права, присутствуют и сочетаются как частные, так и публичные аспекты.
Исследование проблем налогообложения имеет давнюю историю. В период правления в Риме династии Северов (начало III в. н. э.) впервые начинают на системном, научном уровне разрабатываться те области права, которые почти не затрагивались ранее, появляются работы по фискальному праву, среди которых есть сочинения и таких крупнейших юристов той эпохи, как Ульпиан и Павел[41]. Однако формирование налогового права как самостоятельной отрасли права и особой области научных изысканий связано с кардинальной трансформацией природы налога, произошедшей в индустриально развитых государствах в начале ХХ в.[42] Этот процесс обусловлен тем, что на рубеже XIX–XX вв. в силу объективных причин происходит постепенный отход от классических либеральных концепций государства, согласно которым его функции должны ограничиваться поддержанием общественного порядка, обороноспособности страны, организацией судебной системы. Обретают характер общепризнанных идеи о необходимости активного государственного вмешательства в общественную жизнь, в том числе в социальную сферу. Под влиянием этих идей постепенно происходит изменение роли государства в обществе, что, в свою очередь, не могло не сказаться на подходах к определению сущности налога. На смену концепции налога как платы за государственные услуги приходит концепция, которую можно выразить тезисом: «налог – это социальный долг». Она основана на учете налогоспособности плательщика, а не размера тех благ, которые он (плательщик) способен получить от государства. Кардинальное изменение природы и функций налога отражает новую роль государства, уже не вписывающегося в классические конструкции частного права.
Придание публично-правовым образованиям признаков юридического лица при их участии в гражданско-правовых отношениях еще раз подтверждает точку зрения ученых, отстаивающих позицию взаимного проникновения, взаимодействия норм публичного и частного права. В исследуемой ситуации нормы частного (гражданского) права, определяющие участие юридических лиц, проникают в отношения с участием публичных субъектов конституционного, административного, муниципального права с целью цивилизованного участия последних в имущественном обороте. Использование таким образом достижений гражданского права в отношении публично-правовых образований свидетельствует о стремлении законодателя упрочить существующий правопорядок на пути к правовому государству, о все большем возвышении человеческой личности, участвующей в имущественных отношениях на равных условиях с государством, об усилении защиты ее законных права и интересов, на что пророчески указывал и о чем мечтал великий российский цивилист И. А. Покровский.[85]
Таким образом, представляется спорной точка зрения как ученых, полагающих, что отношения государственно-частного партнерства лежат исключительно в сфере частного права, так и ученых, которые придерживаются противоположного мнения. Представляется, что отношения государственно-частного партнерства имеют комплексный характер и должны рассматриваться в таком качестве с оценкой как частного, так и публичного аспекта их реализации. В настоящее время превалирует тенденция развития частноправовых начал осуществления проектов государственно-частного партнерства, например, в виде инициативы частного финансирования (см. комментарий к ч.2 ст.8 настоящего Закона). Однако на практике проекты инициативы частного финансирования еще не были осуществлены, и место публичного элемента в проектах государственно-частного партнерства остается значительным. Как справедливо отмечает В.Г. Голубцов, именно формат государственно-частного партнерства допускает адекватное «вмешательство» государства в экономику в рамках совместной инвестиционной и иной деятельности[10]. Частные интересы в проектах государственно-частного партнерства не должны превалировать над публичными интересами, но и не могут быть ущемлены. Поэтому задачей правового регулирования государственно-частного партнерства является поиск баланса частных и публичных интересов в рамках его реализации.
Таким образом, соотношение публичных и частных интересов существенно изменяется. Например, в регулировании бюджетных отношений преобладает публичный интерес, но Бюджетный кодекс Российской Федерации (далее – БК РФ) допускает сочетание публичных и частных начал. Так, уполномоченным органом от имени РФ, субъекта Федерации или муниципального образования с физическими и юридическими лицами может быть заключен договор в целях обеспечения государственных или муниципальных нужд (п. 1 ст. 72 БК РФ)[134]. Вследствие активного взаимодействия публичных и частных начал в различных отраслях права некоторые авторы считают, что «четкого и абсолютного разделения между публичным и частным правом в принципе нельзя достигнуть»[135]. М.Ю. Челышев полагает, что можно выделить два сегмента предмета практически в любой отрасли права: «сферу интересов» только этой конкретной отрасли права и область совместного регулирования с другими правовыми образованиями. При этом в базовых, основных («материнских») отраслях первый сегмент преобладает, тогда как в комплексных правовых отраслях наиболее широко в качестве предмета представлен второй блок[136].
Так, в ряде государств процессуальные отношения и соответственно нормы, регулирующие их, включались в международное частное право и ранее. Достаточно обратиться к кн. IV «Международный процесс» действующего в ряде государств Кодекса международного частного права 1928 г.[31] В то же время международно-правовые принципы воплощаются в национальных нормах с учетом правовых традиций, специфики законотворческой и правоприменительной деятельности и иных особенностей конкретной национальной системы права. По нашему мнению, решению рассматриваемого вопроса могли бы помочь средства сравнительного правоведения, которому международное частное право обязано своим происхождением.
К гражданским и политическим правам непосредственно примыкают права экономические. Они связаны с обеспечением свободного распоряжения индивидами предметами потребления и основными факторами хозяйственной деятельности: условиями производства и рабочей силой. Вплоть до середины XX века важнейшие из этих прав – права частной собственности, предпринимательства и свободного распоряжения рабочей силой – обычно рассматривались как основополагающие гражданские права. В современных юридических документах эти права чаще называют экономическими и выделяют в относительно самостоятельную группу, однопорядковую с правами личными, политическими и т. п.
Подобное понятие позволяет определить «культурные ценности», с одной стороны, как предметы материального мира, при этом оборот таких предметов регулируется нормами частного права (национального и международного), а с другой – как духовные ценности, поскольку они порождают социальную связь физических и юридических лиц, использующих эти культурные ценности. Социальные связи возникают в области сознания и регулируются нормами национального и международного права публичного характера [Алексеев, 1999, с. 273]. В большинстве своем, подобные связи получили нормативное закрепление в сфере прав человека (право на свободу слова, вероисповедания, частную жизнь и т. д.). Однако право человека на культурную ценность до сих пор не имеет в позитивном праве точного определения и в международно-правовой доктрине, равно как и в национальных теориях, является весьма дискуссионной темой.
5) с международным правом, но не является его частью (принципиально важно признание единства исходных начал международного публичного права и международного частного права, все возрастающего значения международно-правового начала для становления и совершенствования институтов международного частного права). Иногда предмет международного частного права определяется как гражданские (трудовые, семейные) отношения, как бы «пересаженные» на международную «почву». Однако при таком механическом подходе не учитываются сложность и своеобразие рассматриваемых явлений.
Одновременно следует отметить, что на уровне общих положений Гражданского кодекса РФ все еще продолжают сохраняться положения и правовые нормы об исключительно автономном характере действия Кодекса, игнорирующего возможность комплексного характера его функционирования на совместной основе с другими правовыми общностями, входящими в систему российского права. В первую очередь, это относятся к устаревшему понятию гражданского оборота, базирующегося исключительно на частноправовом чисто цивилистическом подходе при определении его юридической сущности. В действительности это ушло уже в далекое прошлое, если таковое вообще к тому же когда-либо существовало. Разумеется, остается правильным то, что комплексную основу правового регулирования современного экономико-рыночного оборота товаров продолжают составлять гражданско-правовые принципы, присущие частному праву. Это – принципы равноправия участвующих в обороте товаров субъектов права и принцип свободы договора. Вместе с тем, нельзя не учитывать воздействия на формирование и функционирование рыночных отношений государства при использовании им норм публичного права (антимонопольное законодательство и др.). Поэтому, необходимо заменить понятие частный оборот на экономический или имущественный оборот.
Придание публично-правовым образованиям признаков юридического лица при их участии в гражданско-правовых отношениях подтверждает точку зрения ученых, отстаивающих позицию взаимного проникновения, взаимодействия норм публичного и частного права. В исследуемой ситуации нормы частного (гражданского) права, определяющие участие юридических лиц, проникают в отношения с участием публичных субъектов конституционного, административного права с целью цивилизованного участия последних в имущественном обороте. Использование таким образом достижений гражданского права в отношении публично-правовых образований свидетельствует о стремлении законодателя упрочить существующий правопорядок на пути к правовому государству.
Вопрос о понятии и системе правового регулирования современной экономики не может быть рассмотрен без рассмотрения элементов права как регулятора общественных отношений. Отраслевое юридическое исследование неизбежно нуждается в опоре на определенное понимание права, однако не может решить вопрос о его дефиниции. Один из основателей интегративного подхода к праву – Г. Берман предлагает следующую формулировку: «говоря о праве, мы в таком случае подразумеваем особый тип процесса восстановления, утверждения или создания социального порядка, характеризующегося формальностью (в обозначенном значении, то есть относительной не случайностью, определенностью и т. д.), чьими главными общими функциями являются: 1) разрешение споров; 2) упрощение и защита волевого упорядочения; 3) формирование и переформирования моральных и правовых представлений общества; 4) по крайней мере в западной традиции права установление исторической непрерывности и последовательности доктрины»[66]. Данное определение является функциональным и ничего не говорит о содержании, строении права и о его связи с государством. Однако как и другие представители интегративизма, Г. Берман содержательно не сводит право к нормам. Так, исследуя развитие торгового права, Г. Берман определяет торговое право конца XI – начала XIII в. как целостную систему принципов, понятий, норм и процедур[67]. Х. Коллинз сходным образом определяет частное право как совокупность правил, принципов и понятий (body of rules, principles and concepts)[68].
Так, останавливаясь на группе политических отношений, следует отметить, что они более других нуждаются в централизованном (государственном) регулировании и, соответственно, в основном составляют предмет публичного права. Частному праву, в котором немалая роль отводится корпоративным нормам, здесь практически нет места. Правовой статус корпораций не предполагает их прямое и непосредственное участие в политической жизни, однако политика как сфера деятельности, направленная на регулирование отношений между нациями, классами и другими большими социальными группами, затрагивает буквально всех, не исключая и корпорации. Тем не менее участие в политической деятельности если и имеет место, то осуществляется опосредованно, например путем лоббистских действий, спонсорских взносов, неформальных связей и т. п. Кроме того, учитывая, что и эти действия совершаются отнюдь не часто и не затрагивают глобальных интересов всех акционеров, пайщиков, работников той или иной корпорации в целом, как правило, они не находят нормативной проработки в корпоративных актах.
К этому, в частности привела мысль, что сравнительно-правовой подход, являющийся общепринятым для международного частного права («поскольку коллизионная норма часто отсылает к иностранному праву, а “открытия”, сделанные при изучении иностранного права, почти всегда ведут к новому пониманию права»), не целесообразен для международного публичного права, которое, наоборот, является универсальным и наднациональным[247]. Однако идея «частников» о том, что «для сравнительного правоведения интерес представляют изучение различий в праве, правопорядках двух или более государств, определение их точного содержания и причины их специфики[248]» вполне могла бы быть распространена и на публичное право, в котором своего сравнения требуют региональные международно-правовые подсистемы, не говоря уже о сравнении с другими правовыми системами или сравнении внутри самой системы международного права (отраслей, институтов, институционных образований, их правотворческих процедур и т. п.). Поэтому от отрицания сравнительного метода в международном публичном праве отказались еще во второй половине XX в. Ю. Баскин и Д. Фельдман считали досадным тот факт, что данный метод не применяется в международном публичном праве, а является общепринятым лишь относительно международного частного права. «Все более частыми являются требования науки международного права применять сравнительный анализ институтов, норм и категорий (правосубъектности, источников) международного и внутреннего права»[249]. Правда, авторы здесь отмечали именно необходимость сравнения этих двух систем, не говоря о применении сравнительного метода в истории международного права, что и не было ими сделано в их «Истории международного права».
Сделанное заключение совершенно естественно для административистов, одним из ярких представителей которых является уважаемый ученый. Однако с точки зрения цивилистического подхода его вывод не является столь уж однозначным. Исходя из этого подхода, нам необходимо будет признать, что практически любые общественные организации – и Общественная Палата РФ, и Народный фронт РФ, и даже Российская православная церковь – это организации, обладающие публичными функциями! Представляется, что понятие «самоуправление» в частном праве не следует толковать расширительно. Есть самоуправление публичное – национальное самоуправление, местное самоуправление, территориальное самоуправление, а есть самоуправление частное – путем создания внутренних локальных норм саморегулируемых или иных общественных организаций, преследующих достижение единых экономических или иных целей социального содержания, не имеющих извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, а также не распределяющих прибыль, полученную в результате своей экономической деятельности, между своими участниками (членами).
На постсоветскую юридическую мысль не могли не отразиться те глобально-модификационные процессы, которые захлестнули Россию. Фактически в весьма короткий (по крайней мере, историческим масштабам) срок были изменены экономические параметры развития общества и личности. Частная собственность инициировала развитие и вероятно даже приоритет частного права. Это не умалило усилий представителей отраслей публичного права. Однако пространство науки едино, как бы оно не глобализировалось, и в его сферах стали доминировать и быть официально весьма востребованными исследования в области частного права. В советский период нашей истории по известному выражению «мы ничего в области права частного не признаем», были заданы объективно иные ориентиры для научных разработок в области правоведения и государствоведения, нежели в современных условиях. До сих пор присутствует открыто или латентно установочная сила марксистско-ленинского советского периода применительно к теории права и государства. Однако ученые в этом не повинны. Им необходимо время для осмысления своих научных позиций. Смена мировоззренческих и методологических позиций свойственна не всем, а если и происходит, требует времени, поиска, работы мысли. «В сложном и весьма неоднозначном процессе кризиса былой социокультурной идентичности и поисков ее новых содержательных моментов, новых способов выражения следует весьма осмотрительно, без суеты осмысливать (и переосмысливать) такие традиционные фундаментальные понятия, как публичная власть, государство и суверенитет, закон и право, демократия и порядок и др.
Современные тенденции развития человеческого общества сформировали принципиально новые подходы в урегулировании взаимоотношений людей. И тем не менее, одним из важнейших институтов, определяющих социальные устои жизнедеятельности человека, продолжает оставаться право частной собственности. Несмотря на существенный социально-экономический прогресс общества, значительным образом изменивший типичные представления людей о способах и формах взаимного существования, вопросы приобретения права собственности на имущество после смерти человека социально близкими ему при жизни людьми сохраняют особую актуальность. Институт наследования остается традиционным средством упорядочивания отношений собственности, обеспечивающим вопросы, с одной стороны, юридического регулирования имущественных прав, а с другой – социальной справедливости, позволяющей человеку передать, а его близким получить то, что было нажито им при жизни. В этой связи чрезвычайно значимым представляется детальное исследование как теоретико-правовых, так и законодательных основ наследственных отношений, которые призваны упорядочить возникающие вопросы перехода имущества от одного лица, наследодателя, к другим – его наследникам.
Большинство исследователей считают, что частная собственность образует важнейшую основу в формировании и эффективном функционировании рыночной экономики. Высокий авторитарный потенциал нынешней Конституции делает очевидной необходимость более жесткого закрепления прав частной собственности в Основном законе страны, для которой вообще характерно традиционное пренебрежение частной собственностью, а в течение большей части ХХ века в массовое сознание внедрялось убеждение в ее вреде для общества в целом. Доработка трактовки прав собственности Конституцией положит начало исторической переориентации отечественных традиций, их приближенности к общечеловеческим ценностям, каковыми являются приоритетность прав личности. Для текущей экономической ситуации принятие поправок к трактовке прав собственности будет означать возможность реализации всех остальных принципов экономической жизни. Поскольку собственность играет ведущую, ключевую роль в экономической системе, постольку вся совокупность производственных отношений, их специфика и динамика развития предопределяются отношениями собственности. В силу этого основным вопросом является вопрос о главном, сущностном отношении, свойственном экономической системе, то есть об отношении между собственниками условий производства и непосредственными производителями по поводу факторов и результатов общественного производства. Институционально оформленная фундаментальность частной собственности будет означать доминирование личных интересов, проявляющееся в приоритетности производственной (инвестиционной) мотивации над перераспределительной, тогда как общественная (и в меньшей степени коллективная) собственность порождает приоритетность перераспределительной мотивации[32]. Устранение отмеченных несовершенств в конституционном оформлении прав собственности в России, закрепляющих негативные тенденции российской экономики, будет способствовать стабилизации формирующейся экономической системы.
В условиях рыночной экономики происходит некоторая коммерциализация отношений, прежде входивших в публично-правовую сферу. После отказа государства от исключительной собственности на землю и разрешения совершения многих сделок (купли-продажи, аренды, залога, передачи по наследству и т. п.) соответствующие отношения стали предметом коммерческого права (т. е. частноправового регулирования). Предпринимаются отдельные попытки возрождения «хозяйственно-правовой идеи» под видом создания особого коммерческого права. Обычно указывается на неприемлемость частноправового подхода, устраняющего государственное вмешательство в экономику, возможность нового объединения в рамках коммерческого права частных и публичных элементов. Идея коммерческого права теперь обосновывается ссылками на особенности государственно-регулируемого капиталистического рыночного хозяйства.
Ж. Ж. Руссо отождествляет гражданское общество с государством, в котором установлен правовой порядок, зафиксировано право частной собственности, защищаются права и свободы граждан. Тем не менее, Руссо считает современное ему общество несовершенным и разрабатывает концептуальную модель идеального сообщества, в котором выборные должности занимают наиболее умные и способные граждане, правительство проводит политику, соответствующую общей воле индивидов, направленную, в том числе на сглаживание имущественного неравенства и создаёт такую конъюнктуру, при которой индивиды могут достичь благосостояния своим трудом. В отношениях с правительством Ж. Ж. Руссо безусловный приоритет оставляет за обществом.
В современных условиях значение гражданского права в России закономерно возрастает. Это определяется, прежде всего, той важной ролью, которую играет гражданское право для формирования сущностных предпосылок и институциональных элементов гражданского общества. Как верно отмечает С. А. Иванова, именно в частном праве государство дает определенную свободу субъектам, предоставляет им возможность действовать автономно, признает имущественную обособленность и равенство субъектов[1]. Частное право, основу которого составляет право гражданское, регулирует отношения между физическими и юридическими лицами как равноправными субъектами, обладающими свободной волей, и тем самым способствует формированию системы общественных связей, необходимых для складывания полноценного гражданского общества.
2. Критерий метода правового регулирования. Согласно этому критерию при определении публичного и частного права выдвигался вопрос не что защищается правом, а как защищается. Так, известный русский цивилист И.А. Покровский отмечал, что публичное право есть система юридической централизации отношений, тогда как гражданское право, наоборот, есть система юридической децентрализации. Уважаемый цивилист подчеркивал, что в сфере частного права государственная власть принципиально воздерживается от непосредственного и властного регулирования отношений, субъектами прав в таких отношениях выступают отдельные индивиды – люди, юридические лица. Если публичное право есть область власти и подчинения, то частное право есть область свободы и частной инициативы.7
В теории права выделяются два основных метода правового регулирования: императивный и диспозитивный, первый из которых используется в отраслях публичного права и предполагает властную деятельность государства в отношении субъектов правоотношений; второй же характерен для отраслей частного права, и его особенностями являются принципы независимости, самостоятельности и равноправия сторон, защиты частной собственности и свободы договоров. Разумеется, нельзя говорить о том, что в отраслях публичного права применим только императивный метод, а в отраслях частного права – диспозитивный. Речь идет об одновременном их использовании с преобладанием одного из них.
2. Право как нормативная система включает два взаимосвязанных и, вместе с тем, относительно самостоятельных сегмента: публичное и частное право. Публичное право неразрывным образом связано с центром публичности, в качестве которого чаще всего рассматривается государство, представленное аппаратом государственной власти (государственной бюрократией). Отношения государства как субъекта публичного правотворчества и общества как объекта применения «узаконенного права» строятся по принципу иерархической субординации, в рамках которых государство как носитель суверенитета повелевает, а общество должно исполнять и соблюдать властные веления. Определенные частным правом субъективные возможности являются производными от публичного права и в таком понимании не могут претендовать на равенство с исходящими от государства и обеспечиваемыми государственным принуждением публичными долженствованиями.
Первый принцип находит широкое применение в регулировании отношений, составляющих предмет частного права. Государство наделяет граждан, их объединения широкими свободами в экономической, культурной и иных социальных сферах. Свободное предпринимательство, свободная творческая деятельность, личная жизнь составляют основу гражданского общества и могут интересовать государство в той мере, в какой предоставленная свобода может наносить вред правам и свободам других лиц. Поэтому государство не пытается и не должно пытаться детально регламентировать поведение граждан, иных лиц, подробнейшим образом предписывать им, как следует поступать в каждом конкретном случае. Достаточно исчерпывающим образом установить запреты, которых не должны нарушать субъекты отношений, регулируемых частным правом. А все, что в этой сфере не запрещено, считается разрешенным и, соответственно, правомерным.
Вместе с тем закрепление в Гражданском кодексе самостоятельного раздела не поставило точку в правовых исследованиях международного частного права. Более того, принятие третьей части Гражданского кодекса и решение в его рамках законодательных проблем международного частного права придали новый импульс науке, исследующей актуальные вопросы международных частноправовых отношений. Многие из них до настоящего времени остаются теоретически не разработанными и, соответственно, неоднозначно понимаемыми не только рядовыми юристами, но и корифеями международного частного права.
Отличия английского общего права от романо-германской правовой системы выражаются в структуре права, категориях и понятиях права, правовых нормах. В английском праве нет деления на публичное и частное право, на гражданское и торговое, административное и право социального обеспечения. В то же время в английском праве принято деление на общее право и право справедливости. В нем присутствуют такие категории, как доверительная собственность, встречное удовлетворение, треспасс, эстоппель и др. Структура английского права складывалась в рамках судебной процедуры, поэтому правовые нормы в нем имеют скорее общий и абстрактный характер, нет деления норм на позитивные и императивные.
Второе измерение проблемы легитимности собственности – вопрос о времени (исторической давности) и характере (правовом или неправовом) ее приобретения. В истории страны ХХ в. отношения собственности менялись трижды (национализация в 1917 г., сплошная коллективизация в 1929 г. и переход к частной собственности в 1993 г.), причем каждый раз с разрывом правовой преемственности. В современной России непрочность легитимности права частной собственности связана с отсутствием длительной исторической легитимности, которая неоднократно перечеркивалась или, во всяком случае, ставилась под сомнение в русской истории[69]. Так, одна часть общества апеллирует к предшествующей советской традиции, в принципе исключавшей право частной собственности на землю и предприятия, другая – к правовым формам, существовавшим до революции 1917 г. Продолжая эту линию вглубь истории, мы сталкиваемся с проблемой правового дуализма – конфликта позитивного права собственников – землевладельцев и крестьянства с его обычным правом и неопределенными правами на пользование землей. Так мы приходим к проблеме крепостного права и правомерности его возникновения, а также юридических параметров его функционирования (следует понимать его как прикрепленность крестьянина к помещику или земле). Вопросы исторической легитимности собственности продолжают оставаться предметом острых общественных дискуссий в связи с юбилеями революций 1905–1907 и 1917 гг.[70], 150-летием отмены крепостного права 1861 г., аграрных реформ С.Ю. Витте и П.А. Столыпина[71], а также осмыслением социального конструирования периода сталинизма[72].
Таким образом, можно заключить, что под владением в римском праве понималось фактическое пребывание вещи в сфере хозяйственного господства владеющего субъекта, соединенное с особого рода субъективным волевым отношением последнего к характеру его связи с вещью, проявляемым вовне и воспринимаемым окружающими владельца участниками гражданского оборота. Анализ литературы по рассматриваемому вопросу позволяет сделать вывод, что как римской юриспруденции, так и традиционной теории владения нового времени свойственно признание приоритета именно за фактическим положением вещи и за субъективным отношением к ней владельца. В то же время, даже если согласиться с тем, что владение по римскому праву должно квалифицироваться исключительно как фактическое состояние особого рода в силу признания за ним особых юридических последствий, т. е. предоставления юридической защиты (что более не свойственно, как признают безоговорочно все исследователи, ни одному юридическому факту) и возможность преобразования в право собственности, ни в каком случае нельзя уйти от оценки его восприятия окружающими. Такой вывод должен быть сделан в отношении любого социума, в котором существуют регулируемые частным правом имущественные отношения, как бы примитивны и неразвиты они ни были.
Указанная особенность источников международного частного права характерна в целом для правового регулирования отношений с иностранным элементом. Это следует из общего принципа определения применимого права, закрепленного в ст. 1186 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Согласно этой норме при определении применимого права обращаются сначала к международным договорам, затем к ГК РФ, а также к другим законам и обычаям, признаваемым в Российской Федерации. Закрепленная в ст. 1186 ГК РФ иерархия норм объясняется тем, что в основе поиска источника регулирования отношений в международном частном праве следует ориентироваться на международное право как исходное начало. Однако главным в указанной статье является то, что она определяет возможность применения иностранного права.
Исследование гражданско-правовой ответственности государства и иных публичных субъектов, а в рамках настоящей монографии это словосочетание будет использоваться в качестве понятия, объединяющего термины «публично-правовое образование», «орган публичной власти» и «должностное лицо», приобретает особую актуальность в условиях «цивилизации» отношений, ранее обладающих только императивно-властными характеристиками, расширения области регулирования отношений с участием властных субъектов нормами частного права.
Как справедливо отмечает по этому поводу В. Ф. Яковлев, «важнейшее направление совершенствования законодательства – оптимизация соотношения частного и публичного права. Во всех правовых системах присутствует как частное, так и публичное правовое регулирование. Без этого невозможно функционирование современной экономики. Без частного права не могут существовать институты рынка, тогда как сами эти институты не будут эффективно работать без публично-правового регулирования. Основа рынка – конкуренция, условия которой создаются, в частности, с помощью антимонопольного законодательства. Во всех странах мира эффективно применяется публично-правовое регулирование, которое не подминает под себя частное право. Мы привыкли частное и публичное право противопоставлять, тогда как задача состоит в их правильном соотношении, в том, чтобы научиться их эффективно сочетать»[36]. Н. Д. Егоров также подчеркивает, что принятие комплексных нормативных актов оправданно в тех случаях, когда требуется согласовать содержание норм различной отраслевой принадлежности, регулирующих разнообразные, но тесно связанные общественные отношения, возникающие в одной и той же сфере деятельности[37].
Деление права на публичное и частное имело объективные различия в методах правового регулирования. Публичное право носило императивный характер и включало в себя отношение власти – подчинения. Частное право отражало отношения формально равных лиц и было связано с имущественной дифференциацией общества; оно касалось субъектов с правовой и хозяйственной автономией, защищая частные интересы лишь по инициативе заинтересованных лиц.
Концепция хозяйственного (предпринимательского) права не является новой. Она появилась еще в начале ХХ в. за рубежом. Затем данная концепция была воспринята советскими учеными-юристами. Например, Гойбарх полагал, что гражданское право – всегда и везде есть частное право, существующее как противоположность праву публичному. Если граница между публичным и частным правом исчезает, то перестает существовать и гражданское право. Ему на смену приходит право хозяйственное.
Представляется, что публичное и частное право (и, как следствие, частное и публичное правоотношение) может быть, кроме указанного, дифференцировано на основе характера отношений собственности, возникающих в процессе производства, обмена, распределения и потребления материальных благ.[183] В связи с этим вид собственности предопределяет характер отношений и норм, их опосредующих. К. Маркс справедливо отмечал, что «частное право развивается одновременно с частной собственностью».[184] Отношения частной собственности и опосредующие их нормы образуют сферу частного права. Отношения публичной собственности (государственной, муниципальной и т. п.) и регулирующие их нормы образуют сферу публичного права.
В области гражданского права закрепляется наиболее абсолютное право частной собственности: «Пусть каждый будет полнейшим и законным собственником либо раба, либо других объектов, ему принадлежащих». (Однако уже обнаруживается и тенденция ограничения права собственности.) В государственном праве получает детализированное юридическое оформление строго централизованная система управления с развитым бюрократическим аппаратом, посредством которого правящий класс решал чрезвычайно сложные задачи руководства обществом.
Связь международного публичного и международного частного права также проявляется в том, что в МЧП используется ряд общих начал международного публичного права. Определяющее значение здесь имеют прежде всего принципы суверенитета государств, невмешательства во внутренние дела, а также недопущения дискриминации (не-дискриминация) в области МЧП, нормы которого в значительной степени формируются каждым государством на основании как своих договорных обязательств, так и общеобязательных для всех государств норм и принципов международного права[3].
Точка зрения немецкого ученого Х. Шака также основывается на том, что международный гражданский процесс некорректно рассматривать как часть международного частного права. Свою позицию он комментирует так: «Распространенным является представление, что в случае с международным гражданским процессом речь идет о неотъемлемом элементе международного частного права. Однако международный гражданский процесс ни в коем случае не является придатком международного частного права. Скорее, наоборот, первый чаще обладает преимуществом в том смысле, что применению подлежит международное частное право лишь того государства, суды которого обладают международной подсудностью… международный гражданский процесс и международное частное право являются, таким образом, не приложением, а дополнением друг к другу».[11]
Во второй статье французской Декларации прав человека и гражданина (1789 г.) мы можем прочесть: «Цель всякого политического союза – обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека». Следовательно, внутри общества человек первоначально определяется не в качестве гражданина, а в качестве члена «гражданского общества» (или частной сферы), которая сама определяется как часть общества, которая вполне может отстраниться от политической жизни (или публичной сферы). Вот почему теория прав отдает приоритет частным правам индивида[40].
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я