Неточные совпадения
Нигде потеря
мужа не является таким несчастьем, как у тазов. Со смертью кормильца семьи являются кредиторы. Как хищные птицы, они набрасываются на имущество
покойного и буквально начисто обирают вдову.
В кабинете были только трое: доктор Кацман, напрасно старавшийся привести
покойного в чувство, и Дидя с
мужем. Устенька вошла за банковскими дельцами и с ужасом услышала, как говорил Штофф, Мышникову...
— Не об том я. Не нравится мне, что она все одна да одна, живет с срамной матерью да хиреет. Посмотри, на что она похожа стала! Бледная, худая да хилая, все на грудь жалуется. Боюсь я, что и у ней та же болезнь, что у
покойного отца. У Бога милостей много.
Мужа отнял, меня разума лишил — пожалуй, и дочку к себе возьмет. Живи, скажет, подлая, одна в кромешном аду!
— Таковую дней долготу даровал ему Господь, чтоб успел замолить он кровавые грехи свои, — набожно сказала мать Таисея. — Говорили по народу, что
покойный твой прадедушка, хоть и был
муж кровей, но от юности святую милостыню возлюбил и, будучи в разбое и после того живучи в Казани, не переставал ее творить.
Дяди мои поместились в отдельной столовой, из которой, кроме двери в залу, был ход через общую, или проходную, комнату в большую столярную; прежде это была горница, в которой у
покойного дедушки Зубина помещалась канцелярия, а теперь в ней жил и работал столяр Михей,
муж нашей няньки Агафьи, очень сердитый и грубый человек.
Она выстроила новую каменную большую церковь, потому что прежняя слишком напоминала своего строителя,
покойного ее
мужа, о котором она старалась забыть и о котором никогда не упоминала.
Покойная княгиня Зинаида Павловна во время жизни своей в Москве после смерти
мужа раза четыре была у нее, но ни разу не была принята и не получала ответного визита. Делать визиты и не было в обычае графини Варвары Павловны. Вся московская аристократия и столичные высокопоставленные лица периодически ездили к ней на поклон, являлись с поздравлениями в праздники, дни именин и рождения ее сиятельства. В эти дни ею устраивались petites soirées intimes, доступ на которые был чрезвычайно труден.
Покойный князь Василий, вскоре после возвращения Софьи с
мужем из свадебного заграничного путешествия, пользуясь своим огромным влиянием в высших сферах, успел доставить Сергею Николаевичу несколько почетных должностей, не мешавших ему помогать отцу в его торговых оборотах, и даже звание камер-юнкера.
Сплетни относительно Мосовой шли еще далее, не говоря уже о том, что уверяли, что будто бы все ее рассказы и сценки, помещаемые изредка в газетах и журналах, принадлежали не ей, а ее
покойному сожителю; рассказывали совершенно уверенным тоном, что она еще ранее, нежели сойтись с литератором, была замужем, что
муж ее жив — называли даже фамилию: Елкин — и что она вышла заведомо от живого
мужа.
Не находя возможным появиться среди своих московских знакомых с своей женой, которую большинство из них знало, как камеристку
покойной княгини Зинаиды Павловны Шестовой, Николай Леопольдович решил переехать в Петербург, что вполне сообразовалось с тем планом, который он не привел в осуществление вследствие выходки первого
мужа его настоящей супруги.
Он был главноуправляющим еще при жизни
покойного графа, но наибольшую силу и власть получил над графиней после смерти ее
мужа, случившейся лет около двадцати тому назад.
С ними-то, на скопленные еще при жизни
мужа небольшие деньжонки, переселилась она в Петербург, оставив хищных кредиторов
покойного делиться оставшимися после его имениями и отказавшись за себя и за детей от убыточного наследства.
Она приехала в последние годы царствования
покойной императрицы Екатерины портнихой при французской труппе;
муж ее был второй любовник, но, по несчастию, климат Петербурга оказался для него гибелен, особенно после того, как, оберегая с большим усердием, чем нужно женатому человеку, одну из артисток труппы, он был гвардейским сержантом выброшен из окна второго этажа на улицу; вероятно, падая, он не взял достаточных предосторожностей от сырого воздуха, ибо с той минуты стал кашлять, кашлял месяца два, а потом перестал — по очень простой причине, потому что умер.
— А я вас не прощаю и не извиняю, — ответила та ему, — и скажу прямо: если вам не угодно будет дать сегодня же бумагу, которую я требую от вас, то я еду к генерал-губернатору и расскажу ему всю мою жизнь с вами, — как вы развращали первого моего
мужа и подставляли ему любовниц, как потом женились на мне и прибрали к себе в руки весь капитал
покойного отца, и, наконец, передам ему те подозрения, которые имеет на вас Марфин и по которым подан на вас донос.
Что касается до имущественного вопроса, то хотя Тулузов и заграбастал все деньги Петра Григорьича в свои руки, однако недвижимые имения Екатерина Петровна сумела сберечь от него и делала это таким образом, что едва он заговаривал о пользе если не продать, то, по крайней мере, заложить какую-нибудь из деревень, так как на деньги можно сделать выгодные обороты, она с ужасом восклицала: «Ах, нет, нет,
покойный отец мой никогда никому не был должен, и я не хочу должать!» Сообразив все это, Екатерина Петровна определила себе свой образ действия и не сочла более нужным скрывать перед
мужем свое до того таимое от него чувство.
В почтительной позе и склонив несколько набок свою сухощавую голову, стоял перед Тулузовым, сидевшим величаво в богатом кабинете, дверь которого была наглухо притворена, знакомый нам маляр Савелий Власьев,
муж покойной Аксюши.
— Да, вероятно, из господ дворян ко мне никто и не поедет; словом, все это сводится к тому, что если вы меня искренно любите, то должны осчастливить вашим супружеством со мной, — тогда я сразу делаюсь иным человеком: я уже не проходимец, не выскочка, я
муж ваш и зять
покойного Петра Григорьича…
Пропавший без вести ее кузен и первый любовник — Талицкий оказывается жив и невредим, но перекрашен и носит другие имя, отчество и фамилию, и даже был женат на
покойной сестре ее
мужа Хвостова, за которым она замужем, но не как Екатерина Петровна Бахметьева, а как Зоя Никитишна Белоглазова — то есть она такая же самозванка, как и он — Талицкий.
Отсрочка на один день произошла оттого, что необходимо было уладить некоторые формальности, ввиду отсутствия у
покойной вида на жительство и внезапного отъезда ее
мужа, Евгения Николаевича Зыбина, за границу.
— А это вот — угольная, или чайная, как ее прежде называли, — продолжала хозяйка, проводя Павла через коридор в очень уютную и совершенно в стороне находящуюся комнату. — Смотрите, какие славные диваны идут кругом. Это любимая комната была
покойного отца
мужа. Я здесь буду вас ожидать! — прибавила она совершенно тихо и скороговоркой.
— Ваше превосходительство, в ком же нам и защиты искать! — возражала старушка. — Я вон тоже с
покойным моим
мужем неудовольствия имела (пил он очень и буен в этом виде был), сколько раз к Ивану Алексеичу обращалась; он его иногда по неделе, по две в частном доме держал.
К чести отца Надежды Корнильевны или, лучше сказать,
мужа ее
покойной матери, он был далек от мысли быть относительно ее жестоким.
— Mon dieu, это было бы хорошо… Мой браслет… Сувенир
мужа с жемчугом… «Как твои зубки», сказал
покойный, подавая мне его…
—
Покойный просто хотел сказать вам, что у вас есть сын, который будет служить утешением в безвременной утрате
мужа, — заметила княгине одна из ее немногочисленных светских приятельниц, которой она доверила эту тайну.
В явлении ее с обманутым
мужем она вышла с
покойной твердостью принять на себя всю тяжесть обвинения; но когда трагик спросил ее, и спросил довольно задушевным голосом: «Чего ты хочешь от меня, Эйлалия?», она вздрогнула всем телом.
У генеральши остался еще после
покойного ее
мужа, бывшего лет одиннадцать кавалерийским полковым командиром, щегольской повар, который — увы! — после смерти
покойного барина изнывал в бездействии, практикуя себя в создании картофельного супа и жареной печенки, и деятельность его вызывалась тогда только, когда приезжал князь; ему выдавалась провизия, какую он хотел и сколько хотел, и старик умел себя показать!..
Императрица велела спросить у вдовы
покойного, чего она, собственно, для себя желала; супруга Бибикова просила обеспечить судьбу одного из родственников ее
мужа, служившего под его начальством.
Отец Спиридонова должен был выслать даже чтеца, потому что в смежной комнате собрались родные первого
мужа покойной и укоряли Спиридонова в присвоении себе принадлежащих им достатков.
Именно в тот день, когда воспоминание соединяет меня с
покойным вашим дядей и с будущим вашим
мужем, пришлось мне отвечать на добрые ваши строки; 19 октября без сомнения и вам известно, хотя, по преданию, оно давно меня связало с близкими вам людьми и эта связь не страдает ни от каких разлук.
Она впервые полюбила своего
мужа мертвого. Полюбила до того, что стала жестоко после его смерти ревновать Ульяну к
покойному и действительно, непосильной работой и вечными попреками ускорила исход и без того смертельной болезни молодой женщины.
В последние годы правления
покойной императрицы, самовольные разводы между супругами и недозволенные женитьбы, как на близких родственницах, так и от живых
мужей и жен сделались явлением почти обыкновенным и очень частыми.
Из духовной консистории ей выдали пособие на погребение
мужа. Пособие, по обыкновению, получилось через полгода после похорон отца Иллариона, но все же было некоторым подспорьем в ее сиротской доле. Жизнь в домике
покойного священника вошла в свою обычную тихую колею.
— Оставьте, князь, дайте ей успокоиться, девушки обыкновенно лучше справляются со своими чувствами наедине… Княжна, конечно, потрясена неожиданностью удара… Она привыкла, быть может, к мысли видеть в
покойном своего будущего
мужа, но чувство едва ли играло первую роль… Княжна ребенок и еще не знает любви… Этот брак был актом послушания советам окружающих… За княжну не бойтесь… На ее здоровье это серьезно не повлияет… Спросите m-lle Лагранж… Не правда ли?
Ей было жаль
покойного Владимира Яковлевича, очень жаль. Она в течение почти двух недель не могла отделаться от впечатления, произведенного на нее мертвым князем, лежащим в кабинете, но… и только. Мысли ее почему-то вертелись более около нее самой, нежели около человека, который через короткий промежуток времени должен был сделаться ее
мужем.
Смерть ее знаменитого
мужа произвела на нее ошеломляющее действие, особенно ввиду того, что за последнее время она сделала тяжелые открытия, пролившие иной свет на ее прошлое и окончательно убедившие ее в безусловной вине перед
покойным супругом.
Князь Андрей входит в жизнь. Портрет
покойной жены, в котором он раньше читал горькое обвинение жизни, теперь изменился. «Она уже не говорила
мужу прежних страшных слов, она просто и весело с любопытством смотрела на него. И князь Андрей, заложив назад руки, долго ходил по комнате, то хмурясь, то улыбаясь, передумывая те неразумные, невыразимые словом, тайные, как преступление, мысли, которые изменили всю его жизнь».
И вот Эсхил пишет свою трагедию «Персы». Действие происходит в Персии. Хор персидских старцев ждет известий о результатах войны; Атосса — мать Ксеркса и вдова Дария — рассказывает свой зловещий сон. Является вестник и сообщает о разгроме персидского флота. Слезы, вопли, стенания. Атосса вызывает тень
покойного своего
мужа, царя Дария. Тень предсказывает гибель сухопутных персидских сил и объявляет, что персы несут кару за гордость, за то, что пренебрегли наличным счастием в погоне за далеким.
Честолюбие между тем у ней было такое же, как и у
покойного ее
мужа.
В одной из газет, щеголяющей большими подробностями происшествий, было добавлено: «По полицейским справкам оказалось, что жена
покойного уже с месяц как подала объявление об исчезновении своего
мужа, найденного теперь так трагически покончившим с собою».
Муж — богатый человек, сын канатного фабриканта, композитор-дилетант, весь преданный музыке и ей принесший в жертву свое наследственное канатное производство, доставившее ему солидный капитал от его
покойного отца. Ему было лет за тридцать.
Надо заметить, что это бегство из общества произошло далеко не по причине скромности Ольги Ивановны. Она, глядевшая на все глазами
покойного, находила себя совершенно достойною стоять в рядах представительниц высшего столичного общества и стремилась в него, как и
покойный, пока эти представительницы были ей нужны по делам ее
мужа.
Пораженная смертью
мужа, Ольга Ивановна не пришла, однако, в полное отчаяние и с необычайною поспешностью, похоронив
мужа, взялась за устройство дел
покойного.
Аркадина. Несчастная девушка, в сущности. Говорят, ее
покойная мать завещала
мужу все свое громадное состояние, все до копейки, и теперь эта девочка осталась ни с чем, так как отец ее уже завещал все своей второй жене. Это возмутительно.
Ираида Яковлевна, со времени смерти
мужа, совсем не разговаривала с дочерью, подчас лишь взглядывала на нее с необычайною злобой и с каким-то, почти физическим, отвращением. Эти взгляды очень беспокоили Кудиныча, который один не переставал навещать семейство
покойного Иванова. Он чуял сердцем, что они разразятся чем-нибудь недобрым.
— Я готова оставить ребенка у себя, — степенно отвечала Фекла. — Мы с
мужем хотя и не богаты, и у нас у самих трое ребят, но бросить и чужого ребенка несогласны. Отказываться принять малютку — грех, я же так любила Арину, и в память о
покойной готова поставить ее дочь на ноги.
Вечер прошел в отрывочном разговоре. Калерия расспрашивала о
покойном дяде, о тетке; о
муже Серафимы не спросила: она его не знала. Серафима вышла замуж по ее отъезде в Петербург.
Беркутов. А что касается до долга ее
мужа вашему
покойному брату, или теперь вашему племяннику, так неизвестно, признавал ли господин Купавин этот долг.
Хотя
покойный пан и отзывался, что строит музей, где будут поставлены бюсты великих
мужей и фамильные, но полиция на этот раз настояла на своем.
Пока у меня были деньги, я жила весьма уединенно, почти никуда не выходила и ни с кем не была знакомя; но когда русские стали осаждать город, когда хлеб сделался вдесятеро дороже и все деньги мои вышли, я решилась прибегнуть к великодушию единоземцев
покойного моего
мужа.
Возвратясь домой, Бегушев свою ленивую и распущенную прислугу пришпорил и поднял на ноги; прежде всего он позвал Минодору и велел ей с помощью
мужа, лакеев и судомоек старательно прибрать отделение его
покойной матери, как самое удобное для помещения больной.