Неточные совпадения
Татьяна долго в келье модной
Как очарована стоит.
Но поздно. Ветер встал холодный.
Темно в долине. Роща спит
Над отуманенной рекою;
Луна сокрылась за горою,
И пилигримке молодой
Пора, давно пора домой.
И Таня, скрыв свое волненье,
Не без того, чтоб не вздохнуть,
Пускается в обратный путь.
Но
прежде просит позволенья
Пустынный замок навещать,
Чтоб книжки здесь одной читать.
Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда
как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила,
Глаза
как небо голубые;
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос, легкий стан —
Всё в Ольге… но любой роман
Возьмите
и найдете, верно,
Ее портрет: он очень мил,
Я
прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.
Позвольте мне, читатель мой,
Заняться старшею сестрой.
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину
и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним
и прежде просуши их перед огнем,
как делывали покойнику барину, а после перетри
и выколоти хорошенько.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар
и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с
каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте не только любознательность, но
и основательность; ибо
прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян
и в
каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился,
как имя
и отчество.
Он назвал,
как и следовало, глупую склянку дурой
и подумал: «К кому теперь
прежде всего явиться?
— Но позвольте
прежде одну просьбу… — проговорил он голосом, в котором отдалось какое-то странное или почти странное выражение,
и вслед за тем неизвестно отчего оглянулся назад. Манилов тоже неизвестно отчего оглянулся назад. —
Как давно вы изволили подавать ревизскую сказку? [Ревизская сказка — список крепостных крестьян, составлявшийся при переписи (ревизии).]
Хотя ему на часть
и доставался всегда овес похуже
и Селифан не иначе всыпал ему в корыто,
как сказавши
прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это все-таки был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием
и часто засовывал длинную морду свою в корытца к товарищам поотведать,
какое у них было продовольствие, особливо когда Селифана не было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все были недовольны.
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели,
и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими
и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что
и не захочешь,
и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос
и картавя, по-английски произнесут,
как следует птице,
и даже физиономию сделают птичью,
и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Ноздрев был очень рассержен за то, что потревожили его уединение;
прежде всего он отправил квартального к черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может случиться пожива, потому что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся
как попало
и отправился к ним.
И вот решился он сызнова начать карьер, вновь вооружиться терпением, вновь ограничиться во всем,
как ни привольно
и ни хорошо было развернулся
прежде.
Там-то вы наработаетесь, бурлаки!
и дружно,
как прежде гуляли
и бесились, приметесь за труд
и пот, таща лямку под одну бесконечную,
как Русь, песню.
— Да вот, ваше превосходительство,
как!.. — Тут Чичиков осмотрелся
и, увидя, что камердинер с лоханкою вышел, начал так: — Есть у меня дядя, дряхлый старик. У него триста душ
и, кроме меня, наследников никого. Сам управлять именьем, по дряхлости, не может, а мне не передает тоже.
И какой странный приводит резон: «Я, говорит, племянника не знаю; может быть, он мот. Пусть он докажет мне, что он надежный человек, пусть приобретет
прежде сам собой триста душ, тогда я ему отдам
и свои триста душ».
Не шевельнул он ни глазом, ни бровью во все время класса,
как ни щипали его сзади;
как только раздавался звонок, он бросался опрометью
и подавал учителю
прежде всех треух (учитель ходил в треухе); подавши треух, он выходил первый из класса
и старался ему попасться раза три на дороге, беспрестанно снимая шапку.
— Да скажите
прежде, что купили
и в
какую цену, так мы вам тогда
и скажем где, а так нельзя знать.
Можно было видеть тотчас, что он совершил свое поприще,
как совершают его все господские приказчики: был
прежде просто грамотным мальчишкой в доме, потом женился на какой-нибудь Агашке-ключнице, барыниной фаворитке, сделался сам ключником, а там
и приказчиком.
Для него решительно ничего не значат все господа большой руки, живущие в Петербурге
и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы такое поесть завтра
и какой бы обед сочинить на послезавтра,
и принимающиеся за этот обед не иначе,
как отправивши
прежде в рот пилюлю; глотающие устерс, [Устерс — устриц.] морских пауков
и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад или на Кавказ.
— Да, купчую крепость… — сказал Плюшкин, задумался
и стал опять кушать губами. — Ведь вот купчую крепость — всё издержки. Приказные такие бессовестные!
Прежде, бывало, полтиной меди отделаешься да мешком муки, а теперь пошли целую подводу круп, да
и красную бумажку прибавь, такое сребролюбие! Я не знаю,
как священники-то не обращают на это внимание; сказал бы какое-нибудь поучение: ведь что ни говори, а против слова-то Божия не устоишь.
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», —
и всегда рассказывавший с наслаждением в лице
и в глазах,
как в том училище, где он преподавал
прежде, такая была тишина, что слышно было,
как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул
и не высморкался в классе
и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
Эти последние слова, после всего
прежде сказанного
и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал,
как будто пронзенный.
Эта болезнь его тогда, его странные все такие поступки, даже
и прежде,
прежде, еще в университете,
какой он был всегда мрачный, угрюмый…
— А я так даже подивился на него сегодня, — начал Зосимов, очень обрадовавшись пришедшим, потому что в десять минут уже успел потерять нитку разговора с своим больным. — Дня через три-четыре, если так пойдет, совсем будет
как прежде, то есть
как было назад тому месяц, али два… али, пожалуй,
и три? Ведь это издалека началось да подготовлялось… а? Сознаётесь теперь, что, может,
и сами виноваты были? — прибавил он с осторожною улыбкой,
как бы все еще боясь его чем-нибудь раздражить.
Сложил бы, да
и навалил бы камнем, в том виде,
как он
прежде лежал, придавил бы ногой, да
и пошел бы прочь.
Да, это так; это все так. Он, впрочем, это
и прежде знал,
и совсем это не новый вопрос для него;
и когда ночью решено было в воду кинуть, то решено было безо всякого колебания
и возражения, а так,
как будто так тому
и следует быть,
как будто иначе
и быть невозможно… Да, он это все знал
и все помнил; да чуть ли это уже вчера не было так решено, в ту самую минуту, когда он над сундуком сидел
и футляры из него таскал… А ведь так!..
Она, например, даже не жаловалась на то, что от него нет писем, тогда
как прежде, живя в своем городке, только
и жила одною надеждой
и одним ожиданием получить поскорее письмо от возлюбленного Роди.
— Да что вы, Родион Романыч, такой сам не свой? Право! Слушаете
и глядите, а
как будто
и не понимаете. Вы ободритесь. Вот дайте поговорим: жаль только, что дела много
и чужого
и своего… Эх, Родион Романыч, — прибавил он вдруг, — всем человекам надобно воздуху, воздуху, воздуху-с…
Прежде всего!
Да мимоходом зашел
прежде в нумер к госпожам Кобылятниковым, чтоб занести им «Общий вывод положительного метода»
и особенно рекомендовать статью Пидерита (а впрочем, тоже
и Вагнера); потом прихожу сюда, а тут вон
какая история!
После Миколки в тот же день была сцена у Сони; вел
и кончил он ее совсем, совсем не так,
как бы мог воображать себе
прежде… ослабел, значит, мгновенно
и радикально!
Затем я вас проводил до дверей, — все в том же, с вашей стороны, смущении, — после чего, оставшись наедине с Андреем Семеновичем
и переговорив с ним минут около десяти, Андрей Семенович вышел, я же снова обратился к столу, с лежавшими на нем деньгами, с целью, сосчитав их, отложить,
как и предполагал я
прежде, особо.
Катерина Ивановна
как будто еще больше похудела в эту неделю,
и красные пятна на щеках ее горели еще ярче, чем
прежде.
—
Как попали!
Как попали? — вскричал Разумихин, —
и неужели ты, доктор, ты, который
прежде всего человека изучать обязан
и имеешь случай, скорей всякого другого, натуру человеческую изучить, — неужели ты не видишь, по всем этим данным, что это за натура этот Николай? Неужели не видишь, с первого же разу, что все, что он показал при допросах, святейшая правда есть? Точнехонько так
и попали в руки,
как он показал. Наступил на коробку
и поднял!
— Дура-то она дура, такая же,
как и я, а ты что, умник, лежишь,
как мешок, ничего от тебя не видать?
Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь?
Оба сидели рядом, грустные
и убитые,
как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню
и чувствовал,
как много на нем было ее любви,
и странно, ему стало вдруг тяжело
и больно, что его так любят. Да, это было странное
и ужасное ощущение! Идя к Соне, он чувствовал, что в ней вся его надежда
и весь исход; он думал сложить хоть часть своих мук,
и вдруг теперь, когда все сердце ее обратилось к нему, он вдруг почувствовал
и сознал, что он стал беспримерно несчастнее, чем был
прежде.
Раскольников молчал
и пристально, твердо смотрел на Порфирия. Разумихин мрачно нахмурился. Ему уж
и прежде стало
как будто что-то казаться. Он гневно посмотрел кругом. Прошла минута мрачного молчания. Раскольников повернулся уходить.
«Зачем тут салоп? — подумал он, — ведь его
прежде не было…» Он подошел потихоньку
и догадался, что за салопом
как будто кто-то прячется.
По крайней мере, он мог бы злиться на свою глупость,
как и злился он
прежде на безобразные
и глупейшие действия свои, которые довели его до острога. Но теперь, уже в остроге, на свободе, он вновь обсудил
и обдумал все прежние свои поступки
и совсем не нашел их так глупыми
и безобразными,
как казались они ему в то роковое время,
прежде.
Господину Заметову
прежде всего ваш гнев
и ваша открытая смелость в глаза бросилась: ну,
как это в трактире вдруг брякнуть: «Я убил!» Слишком смело-с, слишком дерзко-с,
и если, думаю, он виновен, то это страшный боец!
— А что скажу? Скажу: блажен
и отец, родивший такого сына! Еще не большая мудрость сказать укорительное слово, но большая мудрость сказать такое слово, которое бы, не поругавшись над бедою человека, ободрило бы его, придало бы духу ему,
как шпоры придают духу коню, освеженному водопоем. Я сам хотел вам сказать потом утешительное слово, да Кукубенко догадался
прежде.
Так
и бросились жиду
прежде всего в глаза две тысячи червонных, которые были обещаны за его голову; но он постыдился своей корысти
и силился подавить в себе вечную мысль о золоте, которая,
как червь, обвивает душу жида.
Тарас видел,
как смутны стали козацкие ряды
и как уныние, неприличное храброму, стало тихо обнимать козацкие головы, но молчал: он хотел дать время всему, чтобы пообыклись они
и к унынью, наведенному прощаньем с товарищами, а между тем в тишине готовился разом
и вдруг разбудить их всех, гикнувши по-казацки, чтобы вновь
и с большею силой, чем
прежде, воротилась бодрость каждому в душу, на что способна одна только славянская порода — широкая, могучая порода перед другими, что море перед мелководными реками.
Но
прежде еще, нежели жиды собрались с духом отвечать, Тарас заметил, что у Мардохая уже не было последнего локона, который хотя довольно неопрятно, но все же вился кольцами из-под яломка его. Заметно было, что он хотел что-то сказать, но наговорил такую дрянь, что Тарас ничего не понял. Да
и сам Янкель прикладывал очень часто руку ко рту,
как будто бы страдал простудою.
— Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она сказала мне: «Ступай скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришел ко мне; а не помнит — чтобы дал тебе кусок хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть,
как при мне умрет мать. Пусть лучше я
прежде, а она после меня. Проси
и хватай его за колени
и ноги. У него также есть старая мать, — чтоб ради ее дал хлеба!»
Прежде будет кричать
и двигаться, но
как только отрубят голову, тогда ему не можно будет ни кричать, ни есть, ни пить, оттого что у него, душечка, уже больше не будет головы».
Пастух под тенью спал, надеяся на псов,
Приметя то, змея из-под кустов
Ползёт к нему, вон высунувши жало;
И Пастуха на свете бы не стало:
Но сжаляся над ним, Комар, что было сил,
Сонливца укусил.
Проснувшися, Пастух змею убил;
Но
прежде Комара спросонья так хватил,
Что бедного его
как не бывало.
Он после обеда охотно оставался
и курил трубку в ее комнате, смотрел,
как она укладывала в буфет серебро, посуду,
как вынимала чашки, наливала кофе,
как, особенно тщательно вымыв
и обтерев одну чашку, наливала
прежде всех, подавала ему
и смотрела, доволен ли он.
— В чем? А вот в чем! — говорила она, указывая на него, на себя, на окружавшее их уединение. — Разве это не счастье, разве я жила когда-нибудь так?
Прежде я не просидела бы здесь
и четверти часа одна, без книги, без музыки, между этими деревьями. Говорить с мужчиной, кроме Андрея Иваныча, мне было скучно, не о чем: я все думала,
как бы остаться одной… А теперь…
и молчать вдвоем весело!
Да, в самом деле крепче:
прежде не торопились объяснять ребенку значения жизни
и приготовлять его к ней,
как к чему-то мудреному
и нешуточному; не томили его над книгами, которые рождают в голове тьму вопросов, а вопросы гложут ум
и сердце
и сокращают жизнь.
— А вы заведите-ка
прежде своего Захара, да
и лайтесь тогда! — заговорил Захар, войдя в комнату
и злобно поглядывая на Тарантьева. — Вон натоптали
как, словно разносчик! — прибавил он.
Он ходил за ней по горам, смотрел на обрывы, на водопады,
и во всякой рамке она была на первом плане. Он идет за ней по какой-нибудь узкой тропинке, пока тетка сидит в коляске внизу; он следит втайне зорко,
как она остановится, взойдя на гору, переведет дыхание
и какой взгляд остановит на нем, непременно
и прежде всего на нем: он уже приобрел это убеждение.
Агафья Матвеевна мало
прежде видала таких людей,
как Обломов, а если видала, так издали,
и, может быть, они нравились ей, но жили они в другой, не в ее сфере,
и не было никакого случая к сближению с ними.