Он как-то все не верил в чистоту полояровского великодушия, и порою казалось ему, будто брака этого никогда не будет, что, впрочем, нисколько его и не печалило, лишь бы только быть уверенным, что она, чистая голубка его, осталась такою же,
как и прежде; но… этой-то уверенности и не хватало ему.
Неточные совпадения
—
Какая ж это воля, батюшко, коли нас снова на барщину гонят…
Как, значит, ежели бы мы вольные — шабаш на господ работать! А нас опять гонят… А мы супротив закона не желаем. Теперь же опять взять хоть усадьбы… Эк их сколько дворов либо прочь сноси, либо выкуп плати! это за што же выкуп?..
Прежде испокон веку
и отцы,
и деды все жили да жили, а нам на-ко-ся вдруг — нельзя!
Взаимные отношения их, помимо его воли, как-то сами собою переменились; в них явилась холодность, неприязнь
и даже школьнически-своеобразное презрение к нему, выражавшееся каким-нибудь безмолвным взглядом, свистом или возгласом «шпион», брошенным ему за спиною,
и положительным отсутствием весело-доверчивых разговоров
и расспросов,
как бывало
прежде.
Старик Иосаф был
прежде всего твердый русский человек, который презирал всякую кривду, всякое шатание житейское,
как умственное, так
и нравственное, шел неуклонно своим прямым пугем, паче зеницы ока оберегая русские интересы православной русской церкви
и своей многочисленной паствы; он охотно благословлял
и содействовал открытию воскресных
и народных школ, но не иначе
как под руководством священников или людей лично ему известных; к нему шел за советом
и помощью всякий, действительно нуждающийся в совете либо в помощи,
и никогда не получал себе отказа.
Хозяин исподлобья оглядел его своим изучающим взглядом
и улыбнулся про себя,
как прежде, чуть заметною, странною усмешкою.
Стрешнева,
прежде чем ответить, поглядела на него серьезно
и несколько строго, словно бы желая определить себе, под
каким побуждением был сделан этот вопрос.
— Чтó бы я сделала? — медленно проговорила она. — Во-первых, я бы не вышла иначе замуж,
как только убедясь
прежде в самой себе, что я точно люблю человека, что это не блажь, не вспышка, не увлечение, а дело крепкое
и серьезное. Ну,
и после этого… мне бы уж, конечно, не пришлось полюбить другого.
— Да вы не улыбайтесь сомнительно! — подхватил Ардальон. — Я вам не пустяки болтаю. Да вот
как скажу вам:
прежде всего — принципы экономические
и социальные. Нужно весь строй этого глупого
и подлого общества радикально изменить, переделать, сломать
и уничтожить; все это должно рушиться!
— Обособляющие элементы, это… это,
как бы вам сказать… Велите-ка
прежде дать мне еще водки рюмку, а потом
и обособляющие элементы пойдут у нас!
— Что делать? — быстро
и оживленно подхватила девушка. —
Прежде всего разъяснить это дело. Может быть, все это не более,
как плоская шутка какого-нибудь благоприятеля, не слишком разборчивого на средства; в таком случае наказать его за это, выставить его поступок на позор товарищей.
Девушка эта любит, конечно, эгоистически, то есть
прежде всего для самой себя
и едва ли захочет жертвовать женихом для
какого бы то ни было дела.
— Знаю
и могу, пожалуй, дать ее адрес, — сказала Татьяна, — только надо это вам сделать как-нибудь осторожнее, — с поспешной озабоченностью прибавила она. — Я не знаю,
какие там у нее отношения с отцом, но,
прежде чем ехать ему, мне кажется, лучше бы вам самим сперва съездить к ней
и noвидаться.
— Н-ну… Сюрприз для старика! — тихо, с испугом
и озабоченно проговорил Устинов. — Я, признаться,
и прежде еще подозревал, что не что иное,
как это
и есть настоящая причина ее побега, но… Петр-то Петрович…
как только он это вынесет!..
«А ты скажи, зачем ты не арестован? Нет, ты, брат, постой! ты нам
прежде скажи, зачем
и почему ты не арестован? Зачем Лука арестован, а ты нет?» — смутно звучат в ушах Полоярова
как будто бы давнишние голоса.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
«Нет, если бы мне теперь, после этих страшных опытов, десять миллионов! — подумал Хлобуев. — Э, теперь бы я не так: опытом узнаешь цену всякой копейки». И потом, минуту подумавши, спросил себя внутренне: «Точно ли бы теперь умней распорядился?» И, махнувши рукой, прибавил: «Кой черт! я думаю, так же бы растратил,
как и прежде», — и вышел из лавки, сгорая желанием знать, что объявит ему Муразов.
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же,
как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся за свою обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.
Неточные совпадения
Татьяна долго в келье модной //
Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, //
И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. //
И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный путь. // Но
прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда
как утро весела, //
Как жизнь поэта простодушна, //
Как поцелуй любви мила, // Глаза
как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — // Всё в Ольге… но любой роман // Возьмите
и найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я
прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину
и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним
и прежде просуши их перед огнем,
как делывали покойнику барину, а после перетри
и выколоти хорошенько.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар
и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с
каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте не только любознательность, но
и основательность; ибо
прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян
и в
каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился,
как имя
и отчество.