Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали;
Но так
как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь
только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он
пьет одно
Стаканом красное вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Всё да да нет; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Бывало, пушка зоревая
Лишь
только грянет с корабля,
С крутого берега сбегая,
Уж к морю отправляюсь я.
Потом за трубкой раскаленной,
Волной соленой оживленный,
Как мусульман в своем раю,
С восточной гущей кофе
пью.
Иду гулять. Уж благосклонный
Открыт Casino; чашек звон
Там раздается; на балкон
Маркёр выходит полусонный
С метлой в руках, и у крыльца
Уже сошлися два купца.
«Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется,
была,
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость.
Не правда ль? Вам
была не новость
Смиренной девочки любовь?
И нынче — Боже! — стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь… Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы
были правы предо мной.
Я благодарна всей душой…
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно,
как уже видел читатель,
было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно
было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно
было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно,
был чудотворец:
как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени,
как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все
было со стороны рыбного ряда.
Они так полюбили его, что он не видел средств,
как вырваться из города;
только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он
был носим,
как говорится, на руках.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение,
какого, может
быть, и не видано
было на человеческом лице, разве
только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.
Даже начальство изъяснилось, что это
был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в
каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться
только одним таможенным чиновникам.
—
Будет,
будет готова. Расскажите
только мне,
как добраться до большой дороги.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое
было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но
только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить,
как я вся перетревожилась.
Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день
был не то ясный, не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета,
какой бывает
только на старых мундирах гарнизонных солдат, этого, впрочем, мирного войска, но отчасти нетрезвого по воскресным дням.
Но в продолжение того,
как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может
быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно
какого класса и чина, знающая одну
только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
— Ведь вот не сыщешь, а у меня
был славный ликерчик, если
только не
выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который
был весь в пыли,
как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем
было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь
было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже народ такой,
только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать,
как — то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название
было присвоено станционным помещениям на железной дороге.] на немецкую ногу.
— Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все, так
как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит
только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек,
как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде;
только и разницы, что на одной картине изображена
была нимфа с такими огромными грудями,
каких читатель, верно, никогда не видывал.
Только что он
был удостоен перевода в этот высший курс
как один из самых лучших, — вдруг несчастие: необыкновенный наставник, которого одно одобрительное слово уже бросало его в сладкий трепет, скоропостижно умер.
— Ах, боже мой! что ж я так сижу перед вами! вот хорошо! Ведь вы знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам? — Тут дыхание гостьи сперлось, слова,
как ястребы, готовы
были пуститься в погоню одно за другим, и
только нужно
было до такой степени
быть бесчеловечной, какова
была искренняя приятельница, чтобы решиться остановить ее.
Это заставило его
быть осторожным, и
как только Ноздрев как-нибудь заговаривался или наливал зятю, он опрокидывал в ту же минуту свой стакан в тарелку.
— Я не могу, однако же, понять
только того, — сказала просто приятная дама, —
как Чичиков,
будучи человек заезжий, мог решиться на такой отважный пассаж. Не может
быть, чтобы тут не
было участников.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь
только, чтобы производство дела
было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не
было. И
как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
— Видите ли что? — сказал Хлобуев. — Запрашивать с вас дорого не
буду, да и не люблю: это
было бы с моей стороны и бессовестно. Я от вас не скрою также и того, что в деревне моей из ста душ, числящихся по ревизии, и пятидесяти нет налицо: прочие или померли от эпидемической болезни, или отлучились беспаспортно, так что вы почитайте их
как бы умершими. Поэтому-то я и прошу с вас всего
только тридцать тысяч.
Этот чубарый конь
был сильно лукав и показывал
только для вида, будто бы везет, тогда
как коренной гнедой и пристяжной каурой масти, называвшийся Заседателем, потому что
был приобретен от какого-то заседателя, трудилися от всего сердца, так что даже в глазах их
было заметно получаемое ими от того удовольствие.
Чичиков опять хотел заметить, что и Пробки нет на свете; но Собакевича,
как видно, пронесло: полились такие потоки речей, что
только нужно
было слушать...
Дамы
были очень довольны и не
только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение в лице, что-то даже марсовское и военное, что,
как известно, очень нравится женщинам.
Селифан
только помахивал да покрикивал: «Эх! эх! эх!» — плавно подскакивая на козлах, по мере того
как тройка то взлетала на пригорок, то неслась духом с пригорка, которыми
была усеяна вся столбовая дорога, стремившаяся чуть заметным накатом вниз.
Уже по одному собачьему лаю, составленному из таких музыкантов, можно
было предположить, что деревушка
была порядочная; но промокший и озябший герой наш ни о чем не думал,
как только о постели.
Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал
только назад, желая увериться, точно ли выехал из города; но когда увидел, что город уже давно скрылся, ни кузниц, ни мельниц, ни всего того, что находится вокруг городов, не
было видно и даже белые верхушки каменных церквей давно ушли в землю, он занялся
только одной дорогою, посматривал
только направо и налево, и город N.
как будто не бывал в его памяти,
как будто проезжал он его давно, в детстве.
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так,
как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно
было ему
только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
— Да никакого толку не добьетесь, — сказал проводник, — у нас бестолковщина. У нас всем, изволите видеть, распоряжается комиссия построения, отрывает всех от дела, посылает куды угодно.
Только и выгодно у нас, что в комиссии построения. — Он,
как видно,
был недоволен на комиссию построенья. — У нас так заведено, что все водят за нос барина. Он думает, что всё-с
как следует, а ведь это названье
только одно.
Но все это
было облечено самою тонкою светскостью,
какая только бывает в губернском городе.
Как ни придумывал Манилов,
как ему
быть и что ему сделать, но ничего другого не мог придумать,
как только выпустить изо рта оставшийся дым очень тонкою струею.
— Отчего ж вы не обратитесь к ней? — сказал с участьем Платонов. — Мне кажется, если бы она
только поближе вошла в положенье вашего семейства, она бы не в силах
была отказать вам,
как бы ни
была туга.
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или,
как они неправильно изволили выразиться, умерших, нет налицо таковых, которые бы не
были в залоге, ибо все в совокупности не
только заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым, и потому ни в продажу, ни в залог поступить не может».
Прокурорский кучер,
как оказалось в дороге,
был малый опытный, потому что правил одной
только рукой, а другую засунув назад, придерживал ею барина.
Ближний этот
был Ноздрев, и нечего сказать, он
был так отделан со всех боков и сторон,
как разве
только какой-нибудь плут староста или ямщик бывает отделан каким-нибудь езжалым, опытным капитаном, а иногда и генералом, который сверх многих выражений, сделавшихся классическими, прибавляет еще много неизвестных, которых изобретение принадлежит ему собственно.
Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать, в чем дело. В немногих словах объяснил он ей, что перевод или покупка
будет значиться
только на бумаге и души
будут прописаны
как бы живые.
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение, сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность,
было ему неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в
каком случае фамильярного обращения, разве
только если особа
была слишком высокого звания. И потому теперь он совершенно обиделся.
Отец,
как видно,
был сведущ
только в совете копить копейку, а сам накопил ее немного.
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели
было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена
только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из мужчин
были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками — именами,
как известно, очень обидными для мужеского пола.
Увидя, что речь повернула вона в
какую сторону, Петрушка закрутил
только носом. Хотел он
было сказать, что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
Дом господский стоял одиночкой на юру, то
есть на возвышении, открытом всем ветрам,
каким только вздумается подуть; покатость горы, на которой он стоял,
была одета подстриженным дерном.
Даже председатель дал приказание из пошлинных денег взять с него
только половину, а другая, неизвестно
каким образом, отнесена
была на счет какого-то другого просителя.
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку
был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не
только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров,
как нельзя лучше.
— Бог приберег от такой беды, пожар бы еще хуже; сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур
выпил,
только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел,
как уголь, а такой
был преискусный кузнец! и теперь мне выехать не на чем: некому лошадей подковать.
Скоро Тентетников свыкнулся с службою, но
только она сделалась у него не первым делом и целью,
как он полагал
было вначале, но чем-то вторым.
Я и в университете
был, и слушал лекции по всем частям, а искусству и порядку жить не
только не выучился, а еще
как бы больше выучился искусству побольше издерживать деньги на всякие новые утонченности да комфорты, больше познакомился с такими предметами, на которые нужны деньги.
И в самом деле, Селифан давно уже ехал зажмуря глаза, изредка
только потряхивая впросонках вожжами по бокам дремавших тоже лошадей; а с Петрушки уже давно невесть в
каком месте слетел картуз, и он сам, опрокинувшись назад, уткнул свою голову в колено Чичикову, так что тот должен
был дать ей щелчка.
Лицо его не представляло ничего особенного; оно
было почти такое же,
как у многих худощавых стариков, один подбородок
только выступал очень далеко вперед, так что он должен
был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать; маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей,
как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
— Вона! пошла писать губерния! — проговорил Чичиков, попятившись назад, и
как только дамы расселись по местам, он вновь начал выглядывать: нельзя ли по выражению в лице и в глазах узнать, которая
была сочинительница; но никак нельзя
было узнать ни по выражению в лице, ни по выражению в глазах, которая
была сочинительница.