Неточные совпадения
Этика учит не
только о ценности, она
есть не
только аксиология, она также учит о ценности
как мощи, о верховном благе
как силе и источнике всякой силы, она
есть также онтология.
Но ведь свобода человека может
быть понята не
только как оправдание человека добродетелями, вытекающими из его свободной воли, т. е.
как возможность осуществить норму, свобода может
быть понята и
как творческая сила человека,
как создание ценностей.
Человек,
как свободное существо,
есть не
только воплотитель законов добра, но и творец новых ценностей.
Тот факт, что человек,
как предмет познания,
есть вместе с тем и познающий, имеет не
только гносеологическое, но и антропологическое значение.
И трагизм этот,
как мы уже видели,
есть не
только противоборство добра и зла, но и более глубокое противоборство ценностей, которые одинаково
есть добро и благо.
Воображение не
есть только подражание предвечно сущим прообразам,
как истолковывает его всякий платонизм, воображение
есть создание образа небывшего из недр небытия, из темной потенции.
Основная проблема о творчестве не
только не
была раскрыта и решена христианством, но не
была даже поставлена в религиозной глубине, она ставилась лишь
как оправдание культуры, т. е. во вторичном плане, а не
как проблема отношения между Богом и человеком.
Созерцание
только и можно понять
как любовь,
как экстаз любви, любовь же всегда
есть творчество.
Тоска и ужас свидетельствуют не
только о том, что человек
есть падшее и низменное существо,
как свидетельствует об этом страх, но
есть также обличение высшей, горней, богоподобной природы человека, обличение его призвания к высшей жизни.
Труд
есть не
только проклятие человека, но и благословение, труд,
как и хлеб, священ и связан с глубочайшими основами жизни, он
есть самая несомненная из реальностей.
Брак вечен и нерасторжим, но
только как брак, который имеет вечную, а не социальную сущность, в которой достигается осуществление андрогинного образа человека, в котором суженый находит свою суженую, т. е. вечность и нерасторжимость брака
есть истина онтологическая, а не социальная.
Брак
есть таинство, но
только как брак, содержанием которого является любовь, любовь, обладающая онтологической реальностью, а не преходящая влюбленность и влечение.
Материнство
есть космическое начало заботы и охраны жизни от грозящих ей опасностей, выращивание жизни детей не
только в собственном смысле, но и вечных детей, беспомощных,
какими являются большинство людей.
Между тем
как ад
есть не
только конечная проблема этики, но основная ее проблема, без решения которой этика остается поверхностной.
Сначала она обрушила мысленно на его голову всю желчь, накипевшую в сердце: не было едкого сарказма, горячего слова,
какие только были в ее лексиконе, которыми бы она мысленно не казнила его.
Как только пить надумали, // Влас сыну-малолеточку // Вскричал: «Беги за Трифоном!» // С дьячком приходским Трифоном, // Гулякой, кумом старосты, // Пришли его сыны, // Семинаристы: Саввушка // И Гриша, парни добрые, // Крестьянам письма к сродникам // Писали; «Положение», // Как вышло, толковали им, // Косили, жали, сеяли // И пили водку в праздники // С крестьянством наравне.
― У нас идут переговоры с ее мужем о разводе. И он согласен; но тут есть затруднения относительно сына, и дело это, которое должно было кончиться давно уже, вот тянется три месяца.
Как только будет развод, она выйдет за Вронского. Как это глупо, этот старый обычай кружения, «Исаия ликуй», в который никто не верит и который мешает счастью людей! ― вставил Степан Аркадьич. ― Ну, и тогда их положение будет определенно, как мое, как твое.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так
как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь
только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он
пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Бывало, пушка зоревая // Лишь
только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, //
Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе
пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется,
была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? //
Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам
была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, //
Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы
были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно,
как уже видел читатель,
было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно
было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно
было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно,
был чудотворец:
как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени,
как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все
было со стороны рыбного ряда.