Неточные совпадения
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь,
Так воспитаньем, слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
Онегин был, по
мненью многих
(Судей решительных и строгих),
Ученый малый, но педант.
Имел
он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить,
А не щетиниться, как зверь;
Он должен был обезоружить
Младое сердце. «Но теперь
Уж поздно; время улетело…
К тому ж —
он мыслит — в это дело
Вмешался старый дуэлист;
Он зол,
он сплетник,
он речист…
Конечно, быть должно презренье
Ценой
его забавных слов,
Но шепот, хохотня глупцов…»
И вот общественное
мненье!
Пружина чести, наш кумир!
И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах
его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по
мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что
он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Последние слова
он уже сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из
них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни
мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает
его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли
ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Он никак не мог предвидеть, чтобы
мнение,
им незадолго изъявленное, привело
его к такому быстрому осуществленью на деле.
Но, или
он не услышал в самом деле, или прикинулся, что не услышал, только это было нехорошо, ибо
мнением дам нужно дорожить: в этом
он и раскаялся, но уже после, стало быть поздно.
Она не умела лгать: предположить что-нибудь — это другое дело, но и то в таком случае, когда предположение основывалось на внутреннем убеждении; если ж было почувствовано внутреннее убеждение, тогда умела она постоять за себя, и попробовал бы какой-нибудь дока-адвокат, славящийся даром побеждать чужие
мнения, попробовал бы
он состязаться здесь, — увидел бы
он, что значит внутреннее убеждение.
Тут обыкновенно представлялась
ему молодая хозяйка, свежая, белолицая бабенка, может быть, даже из купеческого сословия, впрочем, однако же, образованная и воспитанная так, как и дворянка, — чтобы понимала и музыку, хотя, конечно, музыка и не главное, но почему же, если уже так заведено, зачем же идти противу общего
мнения?
Не говоря уже о разногласиях, свойственных всем советам, во
мнении собравшихся обнаружилась какая-то даже непостижимая нерешительность: один говорил, что Чичиков делатель государственных ассигнаций, и потом сам прибавлял: «а может быть, и не делатель»; другой утверждал, что
он чиновник генерал-губернаторской канцелярии, и тут же присовокуплял: «а впрочем, черт
его знает, на лбу ведь не прочтешь».
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по
мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда,
они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
— Ваше сиятельство, позвольте мне вам дать свое
мнение: соберите
их всех, дайте
им знать, что вам все известно, и представьте
им ваше собственное положение точно таким самым образом, как вы
его изволили изобразить сейчас передо мной, и спросите у
них совета: что <бы> из
них каждый сделал на вашем положении?
Словом, общественное
мненье о
нем было скорее неблагоприятное, чем благоприятное.
—
Он вознаградил себя за потерю коня и отомстил, — сказал я, чтоб вызвать
мнение моего собеседника.
Может быть, некоторые читатели захотят узнать мое
мнение о характере Печорина? — Мой ответ — заглавие этой книги. «Да это злая ирония!» — скажут
они. — Не знаю.
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб
их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять
его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет
мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.
По
мнению здешних ученых, этот провал не что иное, как угасший кратер;
он находится на отлогости Машука, в версте от города. К
нему ведет узкая тропинка между кустарников и скал; взбираясь на гору, я подал руку княжне, и она ее не покидала в продолжение целой прогулки.
Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу:
он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с
ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть
он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем. Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в лицо, были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее
мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня было свое на уме.
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил
он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее
мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
Какое бы вы дурное
мнение обо мне ни имели, я
ему покоряюсь…
— Я лгу? — подхватил Порфирий, по-видимому горячась, но сохраняя самый веселый и насмешливый вид и, кажется, нимало не тревожась тем, какое
мнение имеет о
нем г-н Раскольников.
К величайшей досаде защищавших это
мнение, сам преступник почти не пробовал защищать себя; на окончательные вопросы: что именно могло склонить
его к смертоубийству и что побудило
его совершить грабеж,
он отвечал весьма ясно, с самою грубою точностью, что причиной всему было
его скверное положение,
его нищета и беспомощность, желание упрочить первые шаги своей жизненной карьеры с помощью по крайней мере трех тысяч рублей, которые
он рассчитывал найти у убитой.
Порфирий Петрович, как только услышал, что гость имеет до
него «дельце», тотчас же попросил
его сесть на диван, сам уселся на другом конце и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если то, что вы излагаете, по собственному вашему
мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
Раскольникову показалось, что письмоводитель стал с
ним небрежнее и презрительнее после
его исповеди, — но странное дело, —
ему вдруг стало самому решительно все равно до чьего бы то ни было
мнения, и перемена эта произошла как-то в один миг, в одну минуту.
Ну-с, так вот мое
мнение: господину, отхлеставшему немку, глубоко не сочувствую, потому что и в самом деле
оно… что же сочувствовать!
— Не совсем так, это правда, — тотчас же согласился Разумихин, торопясь и разгорячаясь, по обыкновению. — Видишь, Родион: слушай и скажи свое
мнение. Я хочу. Я из кожи лез вчера с
ними и тебя поджидал; я и
им про тебя говорил, что придешь… Началось с воззрения социалистов. Известно воззрение: преступление есть протест против ненормальности социального устройства — и только, и ничего больше, и никаких причин больше не допускается, — и ничего!..
— Ведь какая складка у всего этого народа! — захохотал Свидригайлов, — не сознается, хоть бы даже внутри и верил чуду! Ведь уж сами говорите, что «может быть» только случай. И какие здесь всё трусишки насчет своего собственного
мнения, вы представить себе не можете, Родион Романыч! Я не про вас. Вы имеете собственное
мнение и не струсили иметь
его. Тем-то вы и завлекли мое любопытство.
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя в общем
мнении, начала вдруг, ни с того ни с сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель
его убиваль и что Карль
его ошень, ошень просиль, чтоб
он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и от страх
ему сердце пронзиль».
— Да ведь я ничьим
мнением особенно не интересуюсь, — сухо и как бы даже с оттенком высокомерия ответил Свидригайлов, — а потому отчего же и не побывать пошляком, когда это платье в нашем климате так удобно носить и… и особенно, если к тому и натуральную склонность имеешь, — прибавил
он, опять засмеявшись.
— Я уверен, что вы об этом господине Лужине, моем по жене родственнике, уже составили ваше
мнение, если
его хоть полчаса видели или хоть что-нибудь об
нем верно и точно слышали.
Петр Петрович встретил ее «ласково и вежливо», впрочем с некоторым оттенком какой-то веселой фамильярности, приличной, впрочем, по
мнению Петра Петровича, такому почтенному и солидному человеку, как
он, в отношении такого юного и в некотором смысле интересного существа.
— Да, я кокетничала с
ним, водила за нос, сделала несчастным… потом, по вашему
мнению, принимаюсь за вас! — произнесла она сдержанным голосом, и в голосе ее опять закипели слезы обиды.
Рассуждал
он обо всем: и о добродетели, и о дороговизне, о науках и о свете одинаково отчетливо; выражал свое
мнение в ясных и законченных фразах, как будто говорил сентенциями, уже готовыми, записанными в какой-нибудь курс и пущенными для общего руководства в свет.
Говорили, что я принял мзду от жены убитого асессора, да не лишится она крестьян своих отсылкою
их в работу, и что сия-то истинная была причина странным и вредным моим
мнениям, право всего дворянства вообще оскорбляющим.
Скоро наместник известен стал о моем по сему делу
мнении, известен, что я старался преклонить сотоварищей моих на мои мысли и что
они начинали колебаться в своих рассуждениях, к чему, однако же, не твердость и убедительность моих доводов способствовали, но деньги асессорши.
Но если власть не на тумане
мнений восседает, если престол ее на искренности и истинной любви общего блага возник, — не утвердится ли паче, когда основание
его будет явно; не возлюбится ли любящий искренно?
Чем государство основательнее в своих правилах, чем стройнее, светлее и тверже
оно само в себе, тем менее может
оно позыбнуться и стрястися от дуновения каждого
мнения, от каждой насмешки разъяренного писателя; тем более благоволит
оно в свободе мыслей и в свободе писаний, а от нее под конец прибыль, конечно, будет истине.
Вещают вам, и предки наши тех же были мыслей, что царский престол, коего сила во
мнении граждан коренится, отличествовати долженствует внешним блеском, дабы
мнение о
его величестве было всегда всецело и ненарушимо.
Что бы разум и сердце произвести ни захотели, тебе
оно, о! сочувственник мой, посвящено да будет. Хотя
мнения мои о многих вещах различествуют с твоими, но сердце твое бьет моему согласно — и ты мой друг.
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим в 1486 году, изданное в самом том городе, где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что
оно будет орудием сокрушения
их власти, что
оно ускорит развержение общего рассудка, и могущество, на
мнении, а не на пользе общей основанное, в книгопечатании обрящет свою кончину. Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне еще существующий на пагубу мысли и на посрамление просвещения.
Собор Санский в 1140 году осудил
мнения Абелардовы, а папа сочинения
его велел сжечь.
Но христианский закон, одержав победу над мучительством, покорил самих мучителей и ныне остается во свидетельство неложное, что гонение на мысли и
мнения не токмо не в силах оные истребить, но укореняет
их и распространяет.
Несмысленные! не ведали, что, истребляя превратное или глупое истолкование христианского учения и запрещая разуму трудитися в исследовании каких-либо
мнений,
они остановляли
его шествие; у истины отнимали сильную опору, различие
мнений, прения и невозбранное мыслей своих изречение.
Блаженство гражданское в различных видах представиться может. Блаженно государство, говорят, если в
нем царствует тишина и устройство. Блаженно кажется, когда нивы в
нем не пустеют и во градех гордые воздымаются здания. Блаженно, называют
его, когда далеко простирает власть оружия своего и властвует
оно вне себя не токмо силою своею, но и словом своим над
мнением других. Но все сии блаженства можно назвать внешними, мгновенными, преходящими, частными и мысленными.
Хлестаков. Я, признаюсь, рад, что вы одного
мнения со мною. Меня, конечно, назовут странным, но уж у меня такой характер. (Глядя в глаза
ему, говорит про себя.)А попрошу-ка я у этого почтмейстера взаймы! (Вслух.)Какой странный со мною случай: в дороге совершенно издержался. Не можете ли вы мне дать триста рублей взаймы?
Страдание людей застенчивых происходит от неизвестности о
мнении, которое о
них составили; как только
мнение это ясно выражено — какое бы
оно ни было, — страдание прекращается.
Незадолго перед ужином в комнату вошел Гриша.
Он с самого того времени, как вошел в наш дом, не переставал вздыхать и плакать, что, по
мнению тех, которые верили в
его способность предсказывать, предвещало какую-нибудь беду нашему дому.
Он стал прощаться и сказал, что завтра утром пойдет дальше. Я подмигнул Володе и вышел в дверь.
Неужели я потерял бы доброе
мнение Сонечки, если бы я описал ей
его с теми любовью и уважением, которые я к
нему чувствовал?