Неточные совпадения
— Как вам показалось, князь, — обратился вдруг к
нему Ганя, — что это, серьезный какой-нибудь человек или только так, безобразник? Собственно ваше
мнение?
Маменька
их, генеральша Лизавета Прокофьевна, иногда косилась на откровенность
их аппетита, но так как иные
мнения ее, несмотря на всю наружную почтительность, с которою принимались дочерьми, в сущности, давно уже потеряли первоначальный и бесспорный авторитет между
ними, и до такой даже степени, что установившийся согласный конклав трех девиц сплошь да рядом начинал пересиливать, то и генеральша, в видах собственного достоинства, нашла удобнее не спорить и уступать.
— Ну, еще бы! Вам-то после… А знаете, я терпеть не могу этих разных
мнений. Какой-нибудь сумасшедший, или дурак, или злодей в сумасшедшем виде даст пощечину, и вот уж человек на всю жизнь обесчещен, и смыть не может иначе как кровью, или чтоб у
него там на коленках прощенья просили. По-моему, это нелепо и деспотизм. На этом Лермонтова драма «Маскарад» основана, и — глупо, по-моему. То есть, я хочу сказать, ненатурально. Но ведь
он ее почти в детстве писал.
При этом
он горячо высказал свое
мнение, что князя весьма странно и бог знает с чего назвали идиотом, что
он думает о
нем совершенно напротив, и что, уж конечно, этот человек себе на уме.
— Если можете, господин Бурдовский, — тихо и сладко остановил
его Гаврила Ардалионович, — то останьтесь еще минут хоть на пять. По этому делу обнаруживается еще несколько чрезвычайно важных фактов, особенно для вас, во всяком случае, весьма любопытных. По
мнению моему, вам нельзя не познакомиться с
ними, и самим вам, может быть, приятнее станет, если дело будет совершенно разъяснено…
— Да, Терентьев, благодарю вас, князь, давеча говорили, но у меня вылетело… я хотел вас спросить, господин Терентьев, правду ли я слышал, что вы того
мнения, что стоит вам только четверть часа в окошко с народом поговорить, и
он тотчас же с вами во всем согласится и тотчас же за вами пойдет?
По
мнению Гаврилы Ардалионовича, Евгений Павлович не знал Настасьи Филипповны,
он ее и теперь тоже чуть-чуть только знает, и именно потому, что дня четыре назад был ей кем-то представлен на прогулке, и вряд ли был хоть раз у нее в доме, вместе с прочими.
По моему личному
мнению, защитник, заявляя такую странную мысль, был в полнейшем убеждении, что
он говорит самую либеральную, самую гуманную и прогрессивную вещь, какую только можно сказать в наше время.
— Нет-с, позвольте-с, многоуважаемый князь, — с яростию ухватился Лебедев, — так как вы сами изволите видеть, что это не шутка и так как половина ваших гостей по крайней мере того же
мнения и уверены, что теперь, после произнесенных здесь слов,
он уж непременно должен застрелиться из чести, то я хозяин-с и при свидетелях объявляю, что приглашаю вас способствовать!
Я только выразил
ему вслух мое
мнение, что, может, этого капитана Еропегова совсем никогда не существовало.
«В заблиставших патриотизмом глазах этого ребенка, — сказал
он, — я прочел
мнение всего русского народа.
По ее
мнению, всё происшедшее было «непростительным и даже преступным вздором, фантастическая картина, глупая и нелепая!» Прежде всего уж то, что «этот князишка — больной идиот, второе — дурак, ни света не знает, ни места в свете не имеет: кому
его покажешь, куда приткнешь? демократ какой-то непозволительный, даже и чинишка-то нет, и… и… что скажет Белоконская?
Она заметила, между прочим, что, «кажется,
они там все, по своей всегдашней привычке, слишком забежали вперед и из мухи сочинили слона; что сколько она ни вслушивалась, не убедилась, чтоб у
них действительно произошло что-нибудь серьезное; что не лучше ли подождать, пока что-нибудь еще выйдет; что князь, по ее
мнению, порядочный молодой человек, хотя больной, странный и слишком уж незначительный.
Увы! Аглая не выходила, и князь пропадал. Чуть лепеча и потерявшись,
он было выразил
мнение, что починить дорогу чрезвычайно полезно, но Аделаида вдруг засмеялась, и князь опять уничтожился. В это-то самое мгновение и вошла Аглая спокойно и важно, церемонно отдала князю поклон и торжественно заняла самое видное место у круглого стола. Она вопросительно посмотрела на князя. Все поняли, что настало разрешение всех недоумений.
Таких странных фактов пред нами очень много, но
они не только не разъясняют, а, по нашему
мнению, даже затемняют истолкование дела, сколько бы мы
их ни приводили; но, однако, представим еще пример.
Мнения его о Настасье Филипповне были установлены, не то, разумеется, всё в ней показалось бы
ему теперь загадочным и непонятным.
Произносились пожелания и
мнения, вроде того, что «горевать нечего и что, может быть,
оно всё этак и к лучшему», и пр.
Но
он ничего не прибавил от себя в подтверждение этого
мнения и по-прежнему, ясно и точно, подтвердил и припомнил все малейшие обстоятельства совершившегося события.
А чтение, а ученье — вечное питание мысли, ее бесконечное развитие! Ольга ревновала к каждой не показанной ей книге, журнальной статье, не шутя сердилась или оскорблялась, когда он не заблагорассудит показать ей что-нибудь, по
его мнению, слишком серьезное, скучное, непонятное ей, называла это педантизмом, пошлостью, отсталостью, бранила его «старым немецким париком». Между ними по этому поводу происходили живые, раздражительные сцены.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.